ЛитМир - Электронная Библиотека

Впрочем, и одного вполне достаточно.

– Кис-кис-кис, – проворковал он и провел широкой ладонью с квадратными пальцами – ладонью, выдававшей его крестьянское происхождение, – по шелковой спинке Пушка. Кот выгнулся и замурлыкал. Морли внезапно вспомнилась Каролина – автор первого из писем, и нахлынувшее чувство сожаления и горечи заставило руку замереть.

Однажды ночью, много лет назад, на приеме у герцога Уэстфолла он приобрел Каролину, как приобретают разные полезные вещицы, собираясь в дорогу. Он всегда отчетливо чувствовал в людях их слабости, пороки, страх одиночества и проникал в глубь чужой души, как проникают корни дерева в глубь земли в поисках влаги. Все это он увидел в Каролине – неотъемлемую часть ее потрясающей красоты. И однажды, находясь рядом с ней, ощутил нечто вроде болезненного приступа и удивленно подумал: не любовь ли это? Впрочем, скорее всего это были колики.

Два года назад случилось то, что должно было случиться, – Каролина бросила его. Он ведь не держал ее на цепи, любой дикий зверь может выйти, если дверь открыта. Каролина предпочла ему красавца коммерсанта.

Возможно, потом она бросила и коммерсанта. А сам он в чем-то оступился, иначе она не стала бы прибегать к шантажу.

Морли казалось, что уж ей-то лучше, чем другим, известно, что шантажировать его – значит совершить роковую ошибку. Ей известно, как яростно, беспощадно, настойчиво он боролся за все то, чем сейчас обладает. И как яростно станет бороться, чтобы это все сохранить.

Но Каролина была не слишком умна и редко задумывалась о чем-либо, кроме сиюминутных желаний. У бедняжки, должно быть, совсем нет денег.

Звякнул колокольчик, и Морли подождал, пока тяжелые ботинки Боба протопают вверх по лестнице до дверей гостиной. Всех своих людей он называл именем «Боб» – так проще. Анонимность заставляла их помнить свое место. Этот Боб доказал за годы службы свою компетентность и умение молчать.

Морли оперся на трость, отошел от окна и вопросительно посмотрел на слугу.

– Ничего, сэр! Заглянули в каждую щель, вспороли всю обивку, выдвинули каждый ящик, перетрясли каждый предмет. Обыскали дом сверху донизу, и конюшни, и пристройки – все! А вам известно, что я свое дело знаю. – Он слегка выпятил грудь.

Было бы преувеличением сказать, что Морли испытал облегчение, – он и так был уверен, что Мейкпис блефовал. Шантаж обычно является актом отчаяния, а Мейкпис погряз в долгах. И прежде чем он успел превратиться в реальную угрозу, с ним разобрались – чисто, беспощадно, окончательно.

Плинк. С таким звуком закрывается оконная рама. С таким же звуком за Мейкписом закрылась дверь в вечность.

– Хорошо. – Он снова отвернулся к окну. – Спасибо, Боб.

Слуга мог быть свободен. Но он почему-то мешкал.

– Сэр... вам еще кое-что следует знать.

Морли снова обернулся и нетерпеливо вонзил наконечник трости в ворсистый ковер.

– Та барышня, дочка Мейкписа...

– Ну? – Ему не нравилось находиться в обществе таких людей, как Боб, дольше необходимого. Это напоминало ему о его подлинных корнях, а напоминание, как огромная волна, тянуло назад в морскую пучину.

– Она – живая копия Анны Хоулт!

Морли словно ударило током. У него перехватило дыхание.

– Все равно как призрак увидел, – добавил Боб и для вящей убедительности поежился.

– Ты уверен? – Морли с отвращением услышал в своем голосе нотки сомнения.

– Я свое дело знаю, сэр. – В ответе Боба прозвучала обида. – Память у меня все равно что капкан. А на эту Хоулт я достаточно насмотрелся, когда следил за Лок...

Морли предостерегающе вскинул руку. Он не желал, чтобы ему напоминали о... впрочем, он думал о своих действиях, как ходах в шахматной партии. О задуманных и исполненных перестановках фигур.

– И еще эти письма, сэр...

– Письма? – быстро переспросил Морли. – Ты о чем?

– Письма на имя Джеймса Мейкписа. В них повторялась одна и та же фраза: «Умоляю сообщать новости о девочках».

Девочки... Морли и думать забыл о девочках. Он, разумеется, был в курсе, что они существовали, но они были так малы и представлялись совсем незначительными в его планах. Они исчезли тогда со своей матерью. Морли всегда думал, что они где-то все вместе – Анна Хоулт и ее дочери.

Но, как видно, это было не так. Мозг его быстро заработал.

– Откуда были отправлены письма?

– Невозможно узнать, сэр.

– Они подписаны?

– Никак нет, сэр.

– Ты их сжег? – спросил Морли.

– Само собой. – Вопрос глубоко уязвил Боба. – Бросил прямехонько в огонь.

Мысли Морли устремились в прошлое.

– Где она сейчас, эта девица, Сюзанна?

– Слышал, как она говорила о Барнстабле. Собиралась поехать туда к тетке. Этакая куколка. Хотела разбить мне голову вазой, – добавил он снисходительно, хотя и несколько обидчиво. – Жалко ей стало своих платьев. Ну так я их ей и оставил.

Девица, должно быть, одна из дочерей Анны Хоулт и Ричарда Локвуда. Как же она оказалась у Мейкписа? Методический ум Морли быстро предложил ему на одобрение два возможных варианта.

Может быть, Мейкпис в своем письме просто блефовал и ничего не знал ни о прошлом Морли, ни о Ричарда Локвуде. Девочку он просто удочерил. И все это чистой воды совпадение.

Но этот вариант он отверг с ходу. Морли не верил в совпадения.

Возможно также, Мейкпис с самого начала знал, что девочка – дочь Ричарда Локвуда, и недавно вдруг ему в голову пришла неожиданная догадка, или же он нашел какую-то нить, некое крайне важное свидетельство.

Но ведь Мейкпис – агент на государственной службе.

Трудно предположить, что такой человек прибегнет к шантажу, если у него на руках осязаемые доказательства. Хотя отчаянное положение и долги способны поколебать здравый смысл.

– Муж у нее есть? У этой молодой особы? – спросил он Боба – Или какая-нибудь родня?

– Никого, сэр. Сам видел, как женишок распрощался с ней прямо в передней. Он никак не может жениться на бесприданнице – он наследник. Она и поехала жить к тетке.

– Какой стыд! – Морли испытал что-то даже вроде сочувствия. С годами он все реже просыпался от кошмарного сна, в котором лишался всего своего состояния. Но письма Каролины, а затем Мейкписа снова напомнили ему о том, что такое бессонница. Шантаж не способствует крепкому сну.

Очень возможно, что Джеймс Мейкпис передал доказательства девице – если они и впрямь существуют. И их она спрятала на себе, вот почему в доме Мейкписа так ничего и не было найдено. Теперь эта Сюзанна Мейкпис осталась без гроша. Что, если, желая раздобыть денег, она воспользуется способом своего отца? Или же, будучи пламенной патриоткой, не передаст ли она сбереженные улики прямиком в руки людей, которые хорошо знают, что с ними делать?

Морли начал было прокручивать в голове варианты развития событий, но остановился. Не стоит все усложнять. В молодости у него была к этому склонность. Сейчас он устал и хотел лишь мирно окончить жизнь, к примеру, в Суссексе, занимаясь садоводством, а не качаясь в петле. Он обнаружил в себе склонность к садоводству – до сих пор он питал слабость исключительно к старинным домам и дорогой мебели. Странно, ведь садоводство сродни крестьянскому труду. Впрочем, состоятельный человек может себе позволить возделывать бесполезные растения – розы, например. Разведение роз подвело бы итог всему, чего Морли достиг в этой жизни.

Так, работая в саду, он вырывал с корнями сорняки, а потом видел недели спустя, как эти сорняки снова заявляют о себе, все же успев пустить побеги, грозившие погубить клумбу, которую он так тщательно прополол.

Внезапно он понял, что выход абсолютно прост и даже изящен. Сюзанна Мейкпис не что иное, как сорняк. А если и ее сестры вдруг где-то заявят о себе, они тоже сорняки.

– Мистер Морли? Так как прикажете поступить с Сюзанной Мейкпис, сэр?

– Как бы ты ни поступил, Боб, это должно выглядеть как несчастный случай.

Боб, будучи знатоком своего дела, хватал все на лету. Он снова приосанился. Новое задание пришлось ему по душе. А мистер Морли хорошо платит за то, чтобы не пятнать кровью собственные руки.

8
{"b":"18010","o":1}