ЛитМир - Электронная Библиотека

Он вскинул голову и начал решительно разделывать креветку.

– Тогда прекрати беспокоиться обо мне и заниматься самопожертвованием, Габриэль Мари. Ты хорошая девочка и хочешь мне добра, но, дорогая, я в порядке. И мне не нужна нянька.

Снова болезненный укол.

– Но, папа...

Он жестом остановил ее.

– После Нового года возвращайся в Аризону и займись своей жизнью. Я не желаю, чтобы ты отказывалась от нее из-за дурацкой идеи, что я дряхлею.

– Дурацкой, папа? Ну спасибо! – Она нервно засмеялась – отец уж слишком разошелся.

– Учти, Габриэль Мари, я твердо намерен прожить еще лет двадцать или тридцать и буду в полном порядке до глубокой старости. Так что ты зря поднимаешь шум. Я сказал бы тебе, если бы был болен. Поверь мне.

Но она не верила. Он не сказал бы. Он до последнего вздоха щадил бы ее.

– Но я здесь, папа, и я останусь. Он крепко обнял ее. От него шел запах рассола и перца.

– Я очень ценю твое предложение, дорогая, но мне не нужна санитарка. Пока.

– Поздно, папа. Я продала агентство и дом. Да... – она опередила его вопрос, – выгодно продала. Отдала растения и аквариум, и теперь я дома, и ты больше не будешь один. Я составлю тебе компанию по вечерам. Буду готовить тебе питательную еду. И Клетис не будет больше сидеть на столе.

От раздражения рот у Майло вытянулся в прямую линию.

– Напоминает седьмой круг ада.

– И тем не менее. Все уже сделано.

– Черт знает что, Габриэль. Ты действительно все продала? – В его голосе звучало настоящее смятение. – Кроме машины.

Отец издал раздраженное хмыканье, которое она хорошо знала.

– Девочка, ты что, не слышала, что я сказал?

– Слышала, папа.

Она подошла к нему и поцеловала в голову. Она нужна ему, и она все сделала правильно. Ради него. Ради себя.

– Габриэль, дорогая. – Он произнес это медленно и терпеливо. – Я не одинок. Мы с ребятами по-прежнему встречаемся в закусочной у Бел за утренним кофе. Я не сижу и не жду старухи с косой. Мне не хватает твоей мамы, и это никогда не изменится, но у меня есть друзья, я езжу на экскурсии. – Он засмеялся. – Мне шестьдесят четыре года, и я впервые в жизни начал ездить на экскурсии.

– Ты больше не водишь машину? – Теперь она по-настоящему забеспокоилась. Вождение было в крови у Майло. Он любил машины.

– О господи, дорогая, я еще вожу машину. Меня уговорили поехать на экскурсию по штату с ночевкой, и мне понравилось. Интересные люди смотрят интересные места. Я бы в жизни не встретил таких людей, если бы не остановился и не заинтересовался этой программой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какой программой?

– Ну... – Голос у него стал вкрадчивым, и Габриэль насторожилась. – Одна из медсестер в больнице рассказала мне о поездках, которые организует автобусный парк округа.

Однако! Майло, хитрая лиса, явно что-то скрывал. Но она дознается. Как только он будет готов расколоться.

– Ты ездишь в туристические поездки?

– Конечно. В Тампу. В Атланту. По магазинам.

– По магазинам? Ты же терпеть не можешь магазинов.

Они оба вздрогнули от неожиданного позвякивания старинного звонка и испуганно переглянулись.

– Боже мой! Время! – У Габриэль забилось сердце, а щеки залило краской. Джо.

– Я вижу, мы не можем одновременно готовить и серьезно разговаривать. Вот это, дорогая, и есть признак старости. – Майло сгреб гору мусора со стола в мусорное ведро. – Иди открой дверь. Мне надо помыться. – Он быстро брызнул на руки лимонным соком и подставил их под струю воды.

Габриэль прищурилась. В чем дело? Впалые щеки отца стали красными, серый цвет исчез.

– Ты в порядке?

Ей совсем не хотелось оставлять его, чтобы потом найти на полу с сердечным приступом.

– Что? – Он рассеянно оглянулся на нее, продолжая оттирать руки. Бросил взгляд в маленькое зеркальце над холодильником. – У меня нормальный вид? – Отец пригладил волосы еще влажными руками.

– Конечно, папа. – Габриэль никогда не видела отца таким взволнованным. Должно быть, он очень устал. Принять и накормить такое количество людей оказалось для него, похоже, более серьезным испытанием, чем они предполагали. Не надо было разрешать ему...

– Ах, Габриэль. – Он замолчал и глубоко вздохнул. – Нам надо кое-что обсудить.

– Да, папочка. – Она проговорила это ровным, невозмутимым тоном. Он был расстроен. Надо его успокоить.

Майло нахмурился.

– Почему ты так странно говоришь, девочка? Как будто я оглох или спятил. – Не дожидаясь ответа, он снова заглянул в зеркальце.

Протяжно и пронзительно зазвенел звонок.

– Иди, иди. Там кто-то есть. Открой дверь. Не надо заставлять людей ждать.

Габриэль открыла дверь и увидела Джо Карпентера, прислонившегося к косяку. Он улыбнулся, и сердце у нее забилось неровно.

Настороженный и мрачный Оливер вышел из-за спины отца. Вихор был приглажен на удивление тщательно. Джо хорошо потрудился. Она пошире раскрыла дверь.

– Привет, ребята. Входите. Есть хотите? Сжимая в руке букет цветов в гофрированной бумаге, Оливер переступил одной ногой через порог, помолчал и повернулся к Джо, который подталкивал его вперед.

– Пожалуйста. – Оливер протянул ей цветы. – Подарок хозяйке.

– Большое спасибо. – Габриэль понюхала розы и белые орхидеи, обрамленные сосновыми ветками с длинными иглами и ажурной травкой. На нее дохнуло слабым ароматом холодных и прекрасных цветов.

– Роскошные цветы, Оливер.

Освободившись от букета, он вновь схватил отца за руку.

– Я их не выбирал.

– Это неважно – Важно внимание. – Габриэль жестом пригласила их войти. – Папа в кухне, заканчивает джамбалайю.

Позади нее на пол с грохотом упала крышка.

– О господи, Клетис! Посмотри, что ты наделал! Она потянула Джо за руку и захлопнула за ними дверь.

Ей на ноги свалился шерстяной ком и покатился, тяжело дыша.

– Насколько я понимаю, это Клетис, – протянул Джо.

Лапы у кота мгновенно растянулись, и он, как блин, распластался на полу.

– Кошка! Я люблю кошек. – Оливер присел на корточки. – Можно его потрогать?

– Конечно. Он не кусается и не царапается. И любит, чтобы его любили и ласкали. – И Габриэль добавила нежным голосом, обращаясь к Джо: – Как и большинство мужчин.

– Жестокая. – Джо легонько стукнул ее по подбородку. – Конечно, нам это нравится. Ничто так не заставляет чувствовать себя мужчиной, мадам, как тот момент, когда хорошенькая женщина строит тебе глазки. – Он намеренно растягивал слова, прикасаясь к воображаемой ковбойской шляпе и глядя прямо на Габриэль.

Прижав цветы, она рассмеялась, и сердце, как безумное, застучало в груди.

– Ну, тебе, Карпентер, совсем не обязательно строить глазки, чтобы ты почувствовал себя мужчиной.

– Так ты заметила, да?

Она сделала ему знак, чтобы он шел за нею на кухню.

– А другие разве не заметили?

– Приятно знать, что не зря стараешься. Останешься с котом, Оливер, или пойдешь с нами?

Опустив подбородок на шею Клетису, Оливер взглянул на взрослых и, когда Клетис прошелся ему лапой по лицу, ответил:

– Наверное, я останусь с ним, чтобы ему не было скучно. Он хочет, чтобы я остался.

– Мне тоже так хочется. – Джо нагнулся и погладил согнутыми пальцами брюшко кота.

Габриэль сглотнула. Ей захотелось заурчать, как Клетис. Она наклонилась к Оливеру и кивнула на комод возле двери.

– Если откроешь этот ящик, найдешь там кошачье угощение. Мы храним корм здесь, чтобы было легче заманить кота обратно в дом, если он захочет прогуляться, куда не надо.

– Хорошо. – Оливер зажал корм в ладони, ожидая, когда Клетис вскочит на лапы.

Но тот только повернул голову, выжидающе глядя на мальчика. Оливер поднес поближе щепотку, и кот, высунув шершавый язычок, лизнул Оливеру руку.

– Еще одна мужская привычка? – Джо пробормотал ей это в самое ухо, и его дыхание заполнило ей легкие и кровь.

– Возможно.

– Тогда в следующей жизни я буду Клетисом. – Джо выпрямился. – Жди себе, когда все поднесут на тарелочке с голубой каемочкой. Не надо охотиться, прикладывать усилия. Клетис молодец, все правильно делает.

6
{"b":"18013","o":1}