ЛитМир - Электронная Библиотека

Набегавшее течение прижимало флаер к скале, острый край стреловидного крыла царапал по камню, прямо по нижней челюсти гранитного пса. С усилием толкая вперед скользкий от влаги корпус, Блейд пробирался у самого утеса, под низко нависшим козырьком – широким «собачьим носом». Грид пыхтел с другой стороны, там было глубже, и он шел по пояс в воде.

Вдруг оба они почувствовали, как течение, подхватив флаер, потащило его от берега Блейд уцепился за высокий порожек, готовясь нырнуть под колпак. Грид, согнув колени, стоял с другой стороны, ухватившись левой рукой за спинку кресла и придерживая правой полуоткрытую дверь, нижняя половина туловища трога уже была в кабине. Неожиданно он выпрямился, задрав голову вверх – видимо, хотел бросить последний взгляд на стремительно убегавший берег.

И в следующий миг стрела, чиркнув по верху фонаря кремневым наконечником, вонзилась ему в шею.

Со сдавленным криком Грид покачнулся, схватив обеими руками древко; какой-то миг тело его балансировало на пороге, готовое рухнуть в поток. Блейд, сильно дернув веревку, втащил трога внутрь и одновременно сам перевалился в кабину. Резкая боль пронзила левую икру; скосив глаза, он увидел, что из его ноги, пониже колена, тоже торчит стрела. Затем рой снарядов вспенил воду в нескольких ярдах от суденышка, но через десяток секунд надежная преграда пятисотфутовой ширины пролегла между ним и лучниками.

Заскрипев зубами от боли, горечи и унижения, Блейд погрозил берегу кулаком. Эти твари все-таки выследили их! Подобрались сверху, с макушки утеса, и пустили в ход луки и пращи! Как бы он хотел очутиться сейчас среди этого стада – с франом и мечом в руках! Злые бессильные слезы жгли глаза, из груди вырвалось глухое звериное рычание.

Через секунду он успокоился. Столь сильные эмоции были наследством Рахи; они приходили от его молодого крепкого тела, еще не знавшего ран – во всяком случае, не в таком количестве, какое накопил Ричард Блейд за три десятилетия службы в спецотделе МИ6А. Но с Рахи было давно покончено, и его наследник, подтянув колени, уселся в кресло и начал спокойно взвешивать свои потери.

Первым делом он, стиснув челюсти, вырвал из ноги стрелу, стараясь не думать о чешуйках кремня, наверняка застрявших в ране. Затем Блейд бросил взгляд вперед. Течение уже протащило их мимо второго островка и миль на десять по курсу не было видно никаких препятствий. Так, значит, у него есть как минимум четверть часа…

Он развязал веревку на поясе, отрезал кинжалом кусок футовой длины и быстро наложил жгут повыше раны, из которой толчками била кровь. Затем склонился над Гридом – тот, запрокинув голову, лежал рядом в кресле.

Дела молодого трога были плохи. Безнадежны, если говорить начистоту. Стрела попала в правую половину шеи, наполовину перерезав горло и проткнув мышечные ткани; кремневый наконечник вышел на два пальца под самым затылком. Возможно, в лондонских клиниках сумели бы спасти юноше жизнь; Блейд же мог только продлить его агонию.

Тем не менее он срезал древко у самой кожи, потом, положив голову Грида себе на колено лицом вниз, сделал концом кинжала крестообразный надрез около кремневого острия и запустил пальцы в страшную рану. Юноша слабо дернулся, но сознание уже покинуло его. Блейд нащупал закраину наконечника, сжал ее покрепче и резко дернул, протаскивая через живую еще плоть камень и дерево. Грид захрипел; поток крови выплеснулся из сквозной раны.

Бормоча проклятья 11 стараясь зажать широкой ладонью входное и выходное отверстия, странник другой рукой отодрал длинный лоскут от своей набедренной повязки и начал заматывать им шею трога. Ткань сразу набухла кровью, потом кровотечение как будто приостановилось. Блейд стащил с бедер остатки мокрой ткани, выжал ее и обмотал вокруг шеи Грида в пять или шесть слоев. Затем он достал из мешка свою рубаху, разорвал ее на бинты и занялся собственной ногой.

Ему надо было в ближайший час найти безопасное убежище, необитаемый островок, на котором можно было бы отсидеться три-четыре дня. Он не сомневался, что Грид умрет – удивительно, как трог не погиб сразу же! И он не питал иллюзий насчет своего ранения. Стрела пробила мягкую часть икры, не задев ни кости, ни связки; в другой ситуации он просто забинтовал бы эту дырку и забыл о ней. Но сейчас его плоть ужалил кремневый наконечник, и Блейд хорошо представлял все ужасающие последствия случившегося.

Троги никогда не пользовались отравленными стрелами; в том не было нужды. Любая рана, нанесенная кремневым оружием – наконечником стрелы, копья или лезвием топора, – вскоре воспалялась из-за мельчайших чешуек камня, отщепившихся при ударе и проникших в плоть. Дальнейшее было делом случая – либо живая ткань отторгала инородные тела и воспаление проходило, либо пораженные ткани начинали гноиться. Гангрена и смерть – тут не имелось другого исхода.

Припомнив действия шамана Касса в подобных случаях, Блейд разжевал сухой лишайник, размотал повязку на ноге и, морщась, затолкал жидкую кашицу поглубже в рану. Затем он снова туго забинтовал икру.

Прошел час Грид тихо хрипел рядом, из-под многослойной повязки текли струйки крови. И таким же кровавым цветом наливались тучи на западе. Солнце садилось. Блейд был теперь на тридцать миль ближе к устью Зеленого Потока, и с каждой минутой гаснущего света его шансы на спасение падали. Он открыл дверцу, привстал и высунулся из кабины, стараясь не опираться на больную ногу. Все-таки лишних два фута высоты… может, удастся разглядеть что-нибудь подходящее.

И он разглядел.

Впереди, милях в десяти, горизонт словно заворачивался кверху ровной синевато-серой полосой. Эта кайма, озаренная алым светом заходящего солнца, тянулась налево и направо сколько хватало глаз; казалось, она уходит в бесконечность. Небесный купол, уже подернувшийся фиолетовым, опирался на нее, словно на нерушимое основание из сизой стали; и первые звезды робко поднимались над этим бескрайним, необъятным, замершим в безмолвном спокойствии и мощи монолитом.

Блейд долги всматривался в него, пока быстрое течение несло легкое суденышко – полмили каждую минуту, – потом тяжело опустился на сиденье и бросил взгляд на Грида. Бедный парень! Не дожил до океана полутора часов -и сорока миль!

Затем он погрузился в размышления. Пониже синей океанской ленты, символа простора и свободы, просматривалась россыпь черных точек -несомненно, скалистые островки в устье Потока. Левее от них, к северу, лежало нечто обширное, плоское и серое; как подозревал Блейд, песчаная или галечная отмель. Днем там не сыщешь защиты от солнца, но светлое время можно пересидеть во флаере, если не откажет кондиционер. Хуже, что на отмели наверняка нет пресной воды, но во время предыдущей стоянки им повезло -Грид разыскал маленький источник в глубине темной ниши, где они провели ночь. Четыре ведра из рыбьей кожи были полны – там литров двадцать, не меньше.

Грид разыскал… Грид больше ничего не разыщет. Бросив взгляд на покрытое кровью и смертным потом лицо своего спутника, Блейд решительно передвинул его на свое место и, открыв правую дверцу, начал загребать веслом.

Минут через двадцать он миновал острые черные зубцы скал, оставив их правее. Скорость течения ощутимо упала – вероятно, основной поток слегка отклонялся к югу, огибая какую-то невидимую подводную гору в устье или иное препятствие Блейд прикинул, что теперь он делает миль пятнадцать-двадцать в час. Быстро темнело, и надвигавшаяся красная полоса, которую он принял за отмель, стала совсем не видна на фоне налившегося чернотой моря. Это образование могло оказаться чем угодно – выступающим из океанских глубин каменным плато, необозримым полем водорослей или просто иллюзией. Однако вскоре под днищем флаера скрипнул песок, волны протащили его еще несколько ярдов, затем аппарат встал. Поздравив себя со счастливым исходом, странник вылез из кабины; мокрый песок под голыми ступнями казался почти прохладным. Ему снова повезло. Жаль, что его удачи не хватило на Грида.

Он вытащил молодого трога из кабины и устроил около фюзеляжа под коротким остроконечным крылом. Затем сам растянулся на песке, положив рядом мягкий пузырь с водой. Есть не хотелось, только пить, он чувствовал, как пульсирующий жар растекается в раненой ноге, поднимаясь все выше и выше. Ладно, до утра он доживет… и сумеет забраться обратно под колпак, даже если его начнет трепать лихорадка. Главное – он выбрался из Потока… из гнусных пещер, пропитанных человеческой кровью… из этой душной парной душегубки… выбрался… выбрался… выбрался…

8
{"b":"18038","o":1}