ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Всем больно.

Она прижала руки к животу, разминая его кроваво-красными ногтями.

— И кто в этом виноват?

— Все.

Шарлотта погрозила мужу пальцем.

— Если ты велел Дейву умаслить ее, я тебе никогда не прощу.

— И что в этом нового? Ты мне никогда ничего не прощаешь.

— Я? А кто из нас не дает заглохнуть этой ссоре?

— Это ты отправила мои книги на ревизию.

— А ты настоял на том, чтобы забрать коттедж.

— Ты написала этот сценарий.

— Ты попытался забрать Лонг Бич. Смех Роберта закончился долгим вздохом, он пригладил рукой волосы.

— У нас столько поводов для ссор…

— ..зачем нам оставаться супругами? — дрожащий голос Шарлотты сорвался.

Роберт поправлял свой галстук-бабочку. Разозлившись на узел, он схватился за один конец и, яростно потянув, развязал его, потом швырнул галстук в камин и расстегнул пуговицу на воротничке рубашки.

— Мы остаемся мужем и женой, мы ссоримся, мы все это делаем потому что я отказываюсь тебя отпустить. Черт побери, Шарлотта, я сказал тебе в день нашей свадьбы, что я твой навсегда. В радости и таком несчастье, какое мы только можем сами себе устроить.

Шарлотта шагнула вперед, неуверенно протягивая к нему руки. Роберт стремительно подошел к ней и крепко обнял.

— Это все я виноват.

— Нет, я.

Они отдались буре чувств. Шарлотта схватила его голову и покрыла поцелуями. Он ответил тем же, но предпочел сразу поймать ее губы: эти невыносимые, ветреные, роскошные, невозможные губы.

Шарлотта икнула сквозь рыдания и крепко его обняла.

— Давай больше никогда не заходить так далеко.

— Никогда.

Они долго прижимались друг к другу, пока наконец Шарлотта не ахнула, отстранив его от себя.

— Что нам делать с Дейвом и Гвен?

— Ты меняешь темы разговора быстрее, чем адвокат, чей клиент виновен, ты это знаешь?

— Гвен зовет меня живчиком.

— Можно подумать, что это плохое свойство. Однако я должен буду отдать ей должное, если она смогла поймать моего братца.

— Но мы их свели вместе, нам это и улаживать.

— Как? Нас не назовешь специалистами по примирениям, Лотти.

Она по-девичьи зарделась, услышав ласковое «Лотти».

— Мы этим займемся. После того, как позанимаемся собой.

Она повела Роберта вниз. Они шли по ступенькам рука об руку, шагая одновременно и останавливаясь на каждой.

— С утра, хотя и не пораньше, — пробормотала секретарше Гвен, утаскивая учебники к своему столу. Там ее ждала кипа записок и предложений, но от Дейва ничего. В течение трех недель от него ничего не было.

Он находился в Нью-Йорке, подписывал контракты. Во всяком случае, так сказал Роберт, когда они с Шарлоттой закончили свой второй медовый месяц и вернулись в Лос-Анджелес.

Двадцать восьмое августа смотрело на нее с настольного календаря, обведенное в угрожающую рамку. Сегодня уже двадцать девятое: ее экзамен сдан, и она может жить дальше. Если это можно назвать жизнью. Гвен смяла страничку в тугой комок и послала его рикошетом от стены в мусорную корзину.

— Два очка, — похвалила Кэнди, ставя перед Гвен чашку чая.

— Два очка, два дня, два года. — Два дня на экзамен, который заставил ее волноваться в течение двух лет. Целеустремленность, усилия, а теперь он кажется совсем не таким важным. Гвен послышался голос Дейва: «Либо ты это знаешь, либо нет».

Она сдала успешно. Еще она знала, что любит Дейва: это единственная вещь в ее жизни, в которой она не сомневалась. Но вся ее учеба не помогала ей решить, когда снова с ним увидеться, что сказать, как попросить прощения.

Когда ее мать узнала, что Гвен оставила Шарлотту и Роберта в коттедже без присмотра, то обвинила ее в том, что она лишилась разума.

— Нет, мама, — пробормотала она в трубку, разглядывая трещину в потолке, — я лишилась покоя.

В своем кабинете она невидящими глазами смотрела на гравюры на стенах, мечтая, чтобы там было немного больше цвета, больше пурпурных и красных бликов. Больше жизни.

— Ваша сестра на первом телефоне, — сообщила Кэнди, кивая на мигующую розовую лампочку.

Через пять минут Гвен повесила трубку Обед — это самое малое, что может сделать для нее Шарлотта.

— Ты меня подставила.

— Гвен, не выходи из себя. Гвен медленно повернулась лицом к сестре:

— Я когда-нибудь из себя выхожу? Может, ей давно пора начать это делать. Для пробы она чуть повысила голос:

— Ты меня не предупредила, что Дейв придет.

— Роб его пригласил. Как я могла сказать «нет»? Мы больше не ссоримся.

— Итак, мы обедаем вчетвером. Как уютно, — оказалось довольно приятно позволить себе подпустить в голос сарказм.

— Ты обязательно должна была прийти сегодня, — объяснила Шарлотта. — Я хотела дать тебе платье.

Платье оказалось сверкающими обносками. Шарлотта заманила Гвен в спальню и заставила его примерить. Пока старшая сестра одевалась, Дейв успел позвонить в дверь.

— Красное великолепно смотрится на рыжих.

— Оно с меня спадает и я начинаю походить на осиновый кол. — Гвен поддернула вырез там, где платье спадало с обнаженного плеча. Рукав у платья имелся только один.

— Ты выглядишь великолепно. Хотела бы я иметь твою фигуру.

— А я хотела бы иметь твое нахальство, — парировала Гвен.

Голос Дейва донесся из прихожей, звучно отражаясь от бесконечного искусственного мрамора, которым Шарлотта пожелала отделать свой дом. Она умоляюще посмотрела на старшую сестру:

— Не обижай его.

В улыбке Гвен отразилась тень удовлетворения: ей еще не приходилось быть вулканом, вокруг которого все ходят на цыпочках.

— Попробую.

Но жесткая маска дала трещины, когда Шарлотта повела Гвен к прихожей. Голос Дейва звучал так хорошо. Весело. Его смех заставил ее кожу зажечься наподобие красных блесток, нашитых на платье. Волоски на ее руках встали дыбом. Она целый месяц мечтала его увидеть.

Но Гвен не ожидала увидеть его в таком отвратительном виде. Улыбка исчезла из ее глаз, как только она его рассмотрела. С Дейвом произошло то же самое.

— Гвен.

— Дейв. Вот тебе и платье. — пробормотала она в сторону сестры, высвобождая локоть из ее цепких пальцев. — Я с тем же успехом могла бы надеть махровые гольфики.

Дейв приподнял брови.

— Ты надела это ради меня?

— Да.

— Нет.

Гвен и Шарлотта, ответив одновременно, обменялись негодующими взглядами. Дейв провел пальцами по взлохмаченным волосам и улыбнулся болезненной улыбкой, адресовав ее полу.

— Попробуем еще раз?

— Не ради тебя, — настаивала Шарлотта.

— Да, ради тебя, Дейв, — убедительно соврала Гвен. — Можете называть меня просто мисс Елочное Украшение.

Широко раскинув руки, она картинно повернулась.

Господь милосердный, она еще никогда не чувствовала себя с Дейвом так неловко. «Потому что он заставлял меня смеяться, — подумала она, — разгоняя напряженность».

Любой человек, не лишенный сердца, сделал бы это ради Дейва. Он отреагировал на ее «показ мод» так, словно улыбаться ему было больно. Складки вокруг рта залегли глубже — кажется, скорее от мрачной сосредоточенности, чем от смеха. Волосы его выглядели так, словно он не причесывался со времени выпуска «Сверхчеловека», и, казалось, что он не знает, куда девать руки.

— У тебя есть пиво, Роб? — наконец нашелся он.

— Целый ящик. Проходи.

Все вчетвером они вошли в гостиную: Роб справа, Шарлотта слева, Дейв и Гвен — решительно зажаты между ними. Муж и жена, поспешно извинившись, направились на кухню.

— Я принесу тебе бутылочку, — предложил Роберт.

— Я принесу тебе стакан, — подхватила Шарлотта.

— Ему не нужен стакан, — объявил Роберт.

— Нужен, — прошипела Шарлотта, украдкой подталкивая мужа в спину. Дейв натянуто улыбнулся Гвен.

— Я уж подумал, что они нас скуют одной цепью, чтобы мы не сбежали. Очевидно, ты об этом знала. — Он кивнул на красное платье.

Гвен не стала тратить время на оправдания.

— Приятно тебя видеть. — Приятно, наконец, смотреть на него после столь долгого времени. Неловкие следы подростковости все еще чувствовались в его движениях, но сожаления взрослого мужчины тенями легли в его глазах — это она принесла ему сожаления.

32
{"b":"18069","o":1}