ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Здравая идея, — решил советник. — Голосуем.

Вверх взметнулись руки наместников. Кто-то вскинул с охотой, кто-то — чуть поколебавшись. И лишь Лин, которого, казалось, хватит удар, последним и явно пересиливая себя вытянул вверх трясущуюся руку, уступив решению большинства.

Оглядев лес рук, советник удовлетворенно кивнул:

— Вот мы и решили нашу проблему с Казавой. Князь, слово за вами.

Головы всех наместников повернулись к Нидзе, их красные глаза буквально сверлили его. Но погруженный в свои мысли князь не проронил ни звука.

Иномирец… как же он раздражал. Впервые за всю свою жизнь довелось столкнуться с человеком, которого никак не удавалось понять. Все — и люди, и демоны — всегда поступали так, как велел им самозваный беловолосый наследник. Они были так предсказуемы, послушны и покладисты. Иногда они артачились, упирались, пытались возражать и спорить, но в конце концов неизменно уступали чужой воле. И охотно предавали свои идеалы. Прямо как юный наместник Лин. Ибо все понимали, что на Сайтане правит сила и что это очень и очень выгодно держаться стороны самого могущественно мага мира. Но этот жалкий человечишка…

Что вело его, что заставляло его так настойчиво преследовать и неизменно настигать свою цель? Почему он отказался от великодушного предложения отправить его домой? Не дурак, он не мог не понимать свою беспомощность перед великим магом, так почему же он так упорно шел навстречу своей смерти?

Ведь не из-за простого желания помочь Замбаге и не из-за веры в добро? Ведь никто не будет жертвовать своей жизнью ради одного пустого и глупого слова «справедливость».

Этот человек… он так сильно напоминал отца Замбаги — Корникса. Он был почти как те малолетние беспризорники и уже взрослые бродяги, которые безвозмездно подкармливали его, лишая самих себя последнего куска хлеба, и благодаря которым семилетнему калеке, впервые оказавшемуся на улице, удалось выжить, окрепнуть и встать на ноги.

Как же их звали? Блум… Сора… Мефиса… Грей… Интересно, где они сейчас и чем занимаются? И почему их имена так легко и быстро всплывают в памяти, хоть прошло уже столько много лет?

Возможно, если бы тогда удалось подавить в себе ненависть и остаться на улице вместе с теми нищими беспризорниками из людей и первородных, то дальнейшая жизнь сложилась бы совсем иначе. Возможно, сейчас не пришлось бы задумываться, а прав ли он и стоит ли на самом деле довершать задуманное и уничтожать Брагию.

Но тот знатный первородный, который опознал в изуродованной проститутке дочь аристократа, под видом клиента пришел к ней и прирезал ее, дабы она не могла навлечь позор на род первых магов Сайтана… Он был таким же, как эти зажравшиеся, упивающиеся безграничной властью и верящие в собственное величие наместники. Величие, которого ни один из них не заслужил и которое досталось им по наследству. Он был таким же, как те богатенькие первородные из Верхнего города, которые с отвращением смотрели и плевали на рискнувшего появиться на их улицах калеку. Их презрительные взгляды подпитывали ненависть мальчика, дававшую ему силы жить и бороться, именно они привели его к трону…

Нет, никакой пощады! Брагия с ее отвратными порядками и завязанном на традициях укладом жизни должна исчезнуть!

А дальше будь что будет…

Но сначала надо дождаться иномирца. Он придет, он обязательно придет, чтобы встретить свою смерть, этот никчемный дурак. Он обязательно попытается спасти этот древний мир.

Но как же сильно хочется понять, что творится у него в голове и что ведет его. И чем сильнее желание понять его, тем больше хочется раздавить, уничтожить, втоптать его в грязь…

— Князь! — от нетерпения застучал скипетром по полу советник. — Вы меня слышите?! — Нидза убрал от лица ладонь, и советник вздрогнул. — Князь, что с вашим лицом?

Ненависть, десятилетиями тлеющая внутри него, тщательно скрываемая от всех ненависть начала прорываться наружу, овладевая разумом хладнокровного мага. Больше не было смысла скрывать свое истинное лицо, больше не надо было изображать из себя верного стране правителя. Теперь можно было стать самим собой и показать этим властным ублюдкам их ничтожность.

— Эй ты! — указал на советника Нидза. — Что ты там говорил? Хочешь убить всех людей в Казаве?

— Что это за обращение, князь? — возмутился советник. — У меня есть титул и имя.

Дернув уголком губ, Нидза признался:

— Я не помню твое имя, советник. Как и имена всех остальных.

Советник прищурился.

— Нидза, не забывайтесь, кто вы и кто мы. Именно благодаря всем нам вы сидите на троне. И кроме вас, у престола Брагии есть еще один наследник. А учитывая слухи, которые недавно начали распространять про вас. Что вы самозванец… Вам лучше не ссориться с нами, Нидза. Сейчас я напишу указ о казни рабов Казавы, а вы как обычно просто подпишите его. И на этом мы навсегда забудем о шутке, которую вы позволили отпустить в наш адрес.

Нидза положил руки на подлокотники, закинул ногу на ногу.

— Это была не шутка. И да, я на самом деле самозванец. Во мне нет княжеской крови. А белые волосы… это небольшая ошибка мага, который во младенчестве спас мне жизнь. Я никогда не был избранным судьбой великим магом, я сам стал им.

От подобной новости наместники пришли в движение, по залу разнеслись приглушенные шепотки.

— Всем тихо! — рявкнул советник. — Князь просто пошутил. Он утомился с дороги, он ранен и плохо себя чувствует. Сейчас он подпишет указ, и мы все забудем.

— Я не позволю вам казнить людей Казавы, — с нажимом произнес Нидза. — После того, как я уничтожу магию этого мира, им еще будет нужно поднять бунт и вырезать всю местную знать. И то же самое вскоре случится по всей Брагии. — Всепоглощающая ненависть окончательно завладела им, и, поднявшись на ноги, дрожа от едва сдерживаемого гнева, Нидза, постепенно переходя на крик, прошипел: — Вас возмутило желание Корникса возвысить людей, и я убил его. Вы хотели власти, и я дал вам ее. Вы хотели сделать людей рабами, и я позволил вам это. Я позволил вам делать все, что вам вздумается, и как вы распорядились этим даром? Убивали, грабили и отнимали у людей и неугодных вам первородных их земли, жен, детей и даже их жизни. Все, хватит! Сейчас вы ответите за всё!!! Я больше не могу смотреть на ваши мерзкие рожи!!! Жаль только, что никто из вас не увидит, как будут пылать ваши поместья, как будут вешать и сжигать ваших родных. Вы сдохните здесь и сейчас! За всех тех невинных людей и первородных, кого вы убили и искалечили, я повешу вас, ублюдков, на ваших собственных кишках!!! — Он вскинул руку и указал на потрясенно переглядывающихся стражников, с копьями стоявших у выхода. — Вы, убирайтесь из зала и заприте двери. Любой, кроме иномирца, кто войдет сюда, лишится жизни.

Повторять дважды не пришлось, и стражи, толкнув одну из тяжеленных дубовых дверей, раздирая форму, один за другим протиснулись в образовавшуюся щель.

Закрыв за собой дверь, они просунули копья между ручек дверей и снова переглянулись.

Спустя пару секунд из-за запертых дверей раздался первый полный ужаса крик. Затем второй, сразу после — третий. И звучали они еще очень и очень долго…

Глава 45

Легкий порыв ветра коснулся листвы молодого деревца, наполнив ухоженный яблочный сад едва-слышимым шепотом, стелясь над землей, заколыхал молодые, совсем еще зеленые побеги пшеницы, и, набирая силу, пригибая колоски, устремился через казавшееся бесконечным поле к далекой городской стене, крашеной в белый цвет. Достигнув и разбившись о нее, ветер взвыл и отпрянул назад. Разметал полы плащей шестерых путников, одетых в форму горных стражей и стоявших на мощенной камнем дороге перед закрытыми городскими воротами, сорвал накинутые на головы капюшоны, затрепал гриву огромного вороного коня. В лучах заходящего солнца сверкнули золотом две диадемы, покоившиеся на головах путников — светло и темноволосой.

Взвыв, ветер стих, и над бескрайним полем и огромным городом вновь повисла гробовая тишина. В воздухе витало ощутимое кожей напряжение, город будто вымер, однако над городской стеной были заметны головы множества стражей и магов, с высоты десятка метров взиравших на путников.

81
{"b":"180710","o":1}