ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Не такая, как все
Десант князя Рюрика
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
Аргонавт
Как приручить герцогиню
ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть
Альдов выбор
Не жизнь, а сказка
Дикий дракон Сандеррина
A
A

Даже лорд Темпль, с минуту рассматривавший его лицо с некоторым беспокойством, казалось, вдруг был чем-то поражен.

Все вышли из-за стола и направились на палубу пить кофе. Лорд Темпль схватил Оливье за руку и удержал позади всех.

— Господин Дерош, — сказал он, — мне пришло в голову странное подозрение… И считаю своим долгом сообщить его вам.

— Я вас слушаю, милорд, — ответил Оливье.

Лорд колебался одну минуту, а потом, понижая голос, сказал с волнением:

— Знаете ли, — ваш доктор, негр… я думаю, что это Отто Мейстер!..

— Тише! — ответил Оливье также полушепотом, — минут десять назад я сам его узнал!

ГЛАВА XIV. Первый переход

Выйдя из-за стола, леди Дункан, которую неожиданное появление Мюриель довело до внешней степени раздражения, под предлогом головной боли удалилась в свою каюту вместе с дочерью. В ту же минуту разговор мистера Дероша с лордом Темплем был прерван криком вахтенного: «Венеция!» Все поспешили на палубу, чтобы полюбоваться волшебным городом.

Солнце уже зашло. Внизу было темно, только та часть неба, где проходил аэроплан, еще светилась. Вдруг одна за другой блеснули звезды, внизу же, в каждой улице приморского города, сверкало точно ожерелье из бриллиантов, а другие огни, подобно светлякам, капризно перебегали с места на место, мелькая по каналам, по воле гуляющих в гондолах.

Величественная масса собора Святого Марка, площадь, ярко освещенная, казались светлым пятном среди лабиринта волшебных каналов, которые разрезали город во всех направлениях и, вместе с темными очертаниями домов, казались шахматной доской. Звезды, отраженные в каналах, придавали всей картине действительно фантастический, сказочный вид; путешественникам, глядевшим с высоты неба, он казался волшебным видением, беззвучным и как бы сосредоточенным в своей странной величественной красоте.

Впереди, при выходе из Венеции, Адриатическое море казалось темной, почти черной полосой, заключенной между полуостровом с одной стороны и берегами Иллирии с другой.

Оливье с одного взгляда убедился, что между присутствующими на мосту нет леди Дункан с дочерью, и решил, что им необходимо было бы прийти полюбоваться этим зрелищем.

В их положении всякое разнообразие может облегчить их смертельную тоску… Рискуя еще больше расстроить леди Дункан, он направился к их каюте и постучал в дверь.

— Войдите! — послышался звонкий голос Этель.

— Я позволяю себе побеспокоить вас, сударыни, — сказал молодой капитан, останавливаясь у порога, — но вид Венеции стал так прекрасен, что я очень желал бы пригласить вас полюбоваться этим зрелищем… Вы не откажетесь пойти со мной, чтобы насладиться такой прелестной картиной?

— Ах, мосье, — сказала леди Дункан, поднимаясь с кресла и отнимая платок, который прикладывала к глазам, — разве мы можем теперь чем-нибудь наслаждаться?

— О, сударыня, я знаю, верю! Но все-таки прошу вас сделать над собой усилие!.. И когда вы увидите быстро убегающее перед вами пространство, то лучше поймете, с какой скоростью аэроплан несет вас к вашему дорогому больному…

— Это правда!.. Это действительно может служить некоторым утешением… Но все-таки вы извините меня… Все эти волнения совсем меня разбили!.. Голова болит ужасно!.. Но вы, Этель, идите, дитя мое. Идите с мистером Дерошем!..

— Я вас не оставлю в таком расстроенном состоянии! — ответила Этель без малейшего неудовольствия. — Позвольте мне, мама, остаться с вами и смочить вам виски одеколоном…

— Напротив, я вас прошу уйти, — сказала леди Дункан раздраженно. — Уединение и спокойствие, вдали от шума, — вот все, что мне нужно! О, если бы я могла уснуть и не просыпаться до той минуты, когда мы прибудем к вашему бедному отцу!

— Позвольте мне прислать к вам доктора, сударыня. Он пропишет вам лекарство, от которого вы уснете и ваша мигрень пройдет!

— Нет, очень благодарна, monsieur. Поймите мое состояние, если его можно выразить; я хочу заснуть и не просыпаться до самого Цейлона, только тогда я встану и с нетерпением буду считать минуты, отделяющие меня от счастливого свидания с лордом Дунканом. Не сомневайтесь, я очень благодарна за все ваше внимание, очень благодарна!.. Никогда я не забуду этого путешествия!.. Этель, не заставляйте так долго ждать мистера Дероша.

— Только, уверяю вас, надо одеться потеплее, мадемуазель, — сказал Оливье, — на палубе сильный ветер!

Этель взяла меховую накидку и набросила себе на плечи, потом, поднимая капюшон, обратилась к молодому капитану.

— Я уже готова, чтобы идти любоваться по приказанию! — сказала Этель высокомерным тоном, который был так знаком Оливье. — Но предупреждаю вас, что решительно не в настроении приходить в экстаз сегодня!

— Адриатическое море так прекрасно само по себе, — возразил Оливье, улыбаясь и пропуская вперед молодую девушку, — что может вызвать восторг даже у мисс Дункан, хотя она поклялась себе ничем не восторгаться!

Этель покраснела, чувствуя, что ее тон был несколько невежлив; не говоря ни слова, она пошла с господином Дерошем, который привел ее на корму.

Было больше восьми с половиной часов. Кофе и чай приготовлены были на открытом воздухе, на небольшом столе, вокруг которого в больших соломенных креслах расположились: мистрис Петтибон с Мюриель Рютвен в обществе лорда Темпля и лорда Эртона; последний, казалось, уже оправился от своих злоключений. Положим, правда, он чувствовал неловкость перед своей почтенной моделью, но, с другой стороны, избежав такой ужасной смерти, нельзя не ощущать повышенной нервозности, а потому он переносил молчаливое неудовольствие лорда Темпля с таким мужеством, которому даже сам удивлялся.

«Время рассеет это легкое облачко! — думал он, — а если даже нет, то тем хуже! Если лорд Темпль захочет дуться, сколько угодно! Зато он, Эртон, все-таки участвует в путешествии!»

Со своей стороны, лорд Темпль чувствовал, что его законное удовлетворение сильно уменьшилось от присутствия молодого человека, не говоря уже о появлении Мюриель, что было для него страшным ударом. А открытие обмана Отто Мейстера довело его досаду до высшей степени, но он старался скрыть от всех заботы, которые его волновали, и быть с дамами тем же, как и всегда, великодушным и любезным кавалером. Немного позади мистрис Петтибон сидел комиссар судна. На его нахмуренном челе собрались густые тучи. Со времени неожиданного появления лорда Эртона ему трудно было разжать зубы… А эта мисс Рютвен!.. Видали ли такую мерзость?.. Видеть себя обманутым, осмеянным безмозглым лордом и маленькой идиоткой, едва вышедшей из пеленок, которые надули его, Петтибона!.. И все это в глазах его жены, готовой уже его ненавидеть… даже презирать… Ах! Если бы он знал!.. Если бы он знал!.. Он никогда бы не взошел на этот аэроплан, принесший столько несчастий! Не пустился бы в эту экспедицию, где его достоинство подвергается такому риску!

Молча, не вмешиваясь в разговор, он глотал чай, чашку за чашкой, погруженный в размышление о непрочности человеческого счастья.

— Мисс Дункан, чашку чая?.. Кофе? — обратилась мистрис Петтибон, когда подошла Этель.

— Нет, благодарю, мадам, — холодно ответила Этель, опираясь на перила кормы и бросая рассеянный взгляд на волшебную панораму, которая расстилалась внизу, под аэропланом. Раздраженная до высшей степени приказанием матери идти на палубу, что она считала ниже своего достоинства, она сначала была совершенно не способна воспринимать впечатления окружающего. Без сомнения, Дерош поймет в свою пользу, как поощрение, ее несвоевременный выход на палубу и останется возле нее, воображая, что этим доставит удовольствие что этого только и ждут от него!.. При таком оскорбительном предложении тонкие брови мисс Дункан нахмурились.

Но Дерош, после того, как она дала ему заметить несколькими словами, какой у нее приготовлен запас колкостей и высокомерных слов к его приходу, сейчас же удалился, даже не показав вида, что заметил ее ледяной тон… Он умышленно объявил, что ему нужно спешить на свой пост, а Этель осталась одна расточать свое величие! Она сначала была сердита на него, но не прошло и десяти минут, как вся ее досада испарилась, вопреки ей самой. Вечер был так хорош! Сколько звезд! Она никогда их столько не видела… Иземля, и вода внизу так очаровательны! Разве можно быть всегда несчастным или злым в этом цветущем раю, который она видела сверху, с высоты птичьего полета.

32
{"b":"18080","o":1}