ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Разве можно в этом сомневаться?! Я сама иду им навстречу… Сопровождай меня, Гассан, чтобы я не сбилась с дороги!

Мадемуазель Кардик удалилась вместе с мальчиком и вскоре встретила старого мага и молодую девушку, неторопливо ехавших на двух прекрасных белых ослах, покрытых богатыми попонами. Видя спешащую навстречу им хозяйку, гости сошли на землю. Молодая девушка обняла прекрасную Леилу и высказала прибывшим свою живейшую радость и благодарность за их посещение. Из-под своих густых, белых бровей старый маг с видимым удовольствием смотрел на молодую иностранку и казался тронутым ее грацией и веселостью.

После первых приветствий сестра Морица поручила занимать старого гебра брату, а сама повела гостью в свою палатку, чтобы избавить не привыкшую к мужскому обществу Леилу от всякого стеснения. В палатке молодые девушки вступили в продолжительную дружескую беседу, которую прекратили лишь тогда, когда маленький Гассан заявил, что Гуша-Нишин собирается в обратный путь и спрашивает Леилу.

Когда гости удалились, мадемуазель Кардик осведомилась о поведении старого гебра. Ей сказали, что Гуша-Нишин с таинственным видом прошел по линиям раскопок, держась рукой за бороду и бормоча странные слова на непонятном языке.

— Он был доволен тем, что увидел? — спросила молодая девушка.

— Он не удостоил нас своей беседой, — недовольно сказал лейтенант. — Из ваших рассказов я сделал заключение, что старик этот — серьезный человек, но теперь я вижу, что это просто шарлатан.

— О, мессир лейтенант, не думайте так дурно о старом маге!.. Одна почтенная борода его может внушить уважение…

— Борода, без сомнения, превосходная, мадемуазель, но верьте моему опыту, — этот почтенный человек себе на уме!..

— Что касается меня, — проговорил Мориц, — то и мне Гуша-Нишин сегодня не понравился. Я испытываю сильное желание оставить эти раскопки и вернуться к моему первому плану…

— О, прошу тебя, Мориц, не делай этого, подожди!.. — вскричала молодая девушка умоляющим голосом. — Чтобы удостовериться в тщетности наших поисков, нужно некоторое время… Обещай мне еще десять дней серьезной работы, и если в течение этого времени мы ничего не найдем, я уступлю…

Не успела молодая девушка произнести этих слов, как вдали показалась фигура доктора Арди, в сильном волнении бежавшего из траншей.

— Победа!.. — кричал он прерывающимся голосом. — Сюда!.. Идите скорей!.. Бегите же!..

Молодые люди бегом бросились к месту раскопок, не веря неожиданному счастью. Но сомневаться было невозможно: из земли виднелся кирпичный зубец. Это стена, оборонительная стена!..

Словно туманом застлало глаза Морица, его сердце сильно забилось, и молодой археолог готов был упасть. Не менее возбужденная, его сестра схватила один из инструментов и с блестящими глазами, с раскрасневшимися щеками начала счищать землю, покрывавшую древние стены: вскоре она открыла глазированную поверхность, о которую сталь инструмента скользила. Тогда, бросив кирку, девушка взяла мокрую губку и принялась обмывать глазурь. Через несколько секунд показалась бледно-желтая полоса, а вверху ее — замечательный по свежести колорита зеленый пальмовый лист. Катрин продолжала свою работу, и вслед за листом на свет Божий выглянуло изображение белой маргаритки на ярко-красном поле. Наши герои испустили крик радости. На минуту в глубине траншеи продолжался концерт радостных восклицаний, поздравлений и горячих рукопожатий. Эта минута вознаградила Кардиков за все перенесенные труды и опасности.

— Здесь! здесь!.. — повторяла молодая девушка с влажными глазами. — Итак, вот эти стены, описанные Геродотом, которым удивлялись в древности!.. По твоей милости, дорогой брат, мы увидим их собственными глазами, и тысячи людей будут вновь ими любоваться…

— Да здравствуют Мориц и Катрин Кардик! — с энтузиазмом вскричал лейтенант.

— Да здравствует лейтенант Гюйон и хаким-баши! — смеясь и в то же время плача от радости, сказал Мориц.

— Честь и слава этому бедному, нами оклеветанному, Гуша-Нишин! — прибавила молодая девушка. — Но возобновим, господа, работу… Я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу всю стену… Что, если это не одна из семи стен Экбатаны, а просто какой-нибудь водоем, какая-нибудь другая постройка?!..

— О, я дрожу от этой мысли!..

Работа закипела. С величайшими предосторожностями, чтобы не повредить эмали, труженики начали разбирать кирпичи, соединенные между собой твердым, как алмаз, цементом. Таким образом, мало-помалу, в течение пяти дней упорного труда было добыто, вытащено из земли, снабжено надписями, пронумеровано и упаковано в большие корзины около трех квадратных метров стены.

Особенно драгоценную находку представлял один фриз, изображавший охоту на львов. Жесты охотников, яростные прыжки преследуемых животных были воспроизведены на нем превосходно. Легкость рисунка, яркий колорит красок, художественная отделка, — все это показывало, что открытый фриз принадлежит к наиболее блестящей эпохе персидского искусства. Вокруг фриза был изображен роскошный венок из пальмовых листьев и маргариток, заключенный в изящные арабески.

Еще в самый день открытия стен мадемуазель Кардик выразила желание послать гонца к Гуша-Нишину, чтобы известить его об успехе раскопок. Получив известие, старый гебр не замедлил лично явиться, чтобы осмотреть работы своих новых друзей. За первым посещением последовало второе, третье, — и вскоре все привыкли видеть старого гебра медленно ходящим вдоль траншеи, с загадочным взглядом, устремленным в землю. Доктор Арди, хаким-баши, как его все называли, тщетно пытался изучать эту загадочную личность. Почти абсолютная молчаливость старого гебра и бесстрастное выражение его лица сводили на нет все остроумные наблюдения доктора.

ГЛАВА VIII. Семейное предание

Подняв занавес вьющихся растений, перенесемся теперь, читатель, в грот, где Гуша-Нишин принимал Морица и его сестру, и, миновав его, во вторую пещеру, служащую гебру рабочим кабинетом…

Дед и его внучка работают за длинным каменным столом, загроможденным различными странными предметами: кабалистическими амулетами, символическими перстнями, манускриптами из пожелтевшей бумаги, покрытой клинообразными надписями. На полках, приделанных к гранитным стенам пещеры, расставлены кубы, тигли, компасы, угломеры — целый научный арсенал. Там же виднеются: человеческий череп, чучела крокодила, обезьяны и змеи; разное оружие: кинжалы, ятаганы, стрелы, палаши и множество других предметов самых различных эпох и стран.

Уже несколько минут, как Гуша-Нишин, отбросив книгу, которую читал, погрузился в глубокое раздумье.

Его внучка, согнувшись над рукописью из пергамента, занята перепиской каких-то ученых отрывков. Всецело поглощенная своим занятием, она не замечает, что дед остановил на ней свой глубокий взгляд.

— Леила! — сказал он наконец торжественным тоном.

Молодая девушка подняла голову.

— Что, отец?

— Оставь эти письмена, дочь моя. Я хочу с тобой говорить.

Леила встала со своего места и, пересев к ногам старика, приготовилась слушать его речь.

— Леила, — сказал Гуша-Нишин, — ты чувствуешь большое расположение к этим иностранцам, фарангам?

— О, — отвечала девушка, внезапно покрываясь румянцем, — я люблю от всего сердца молодую фаранги Катрин!.. И знаешь ли, отец, она также меня любит!.. Мы с ней друзья…

— К чему это? — строго перебил девушку старый гебр. — Пойми, дитя мое, что ты оказываешь честь этой иностранке своею дружбой.

— Ах, отец мой, ты известен своими познаниями и мудростью, кроме того, твой почтенный возраст, твои добродетели… Но я, бедная девушка, разве я смею думать о себе столь же высоко?.. Вспомни то униженное положение, в каком находится у нас женщина… Я нахожу, что, напротив, молодая фаранги оказывает мне честь, обращаясь со мной, как с равной…

— Дочь моя, — отвечал гебр голосом более торжественным, чем обыкновенно, — приблизилось время, когда я должен передать тебе великие тайны. Ты достигла возраста благоразумия. Заботливым воспитанием я старался укрепить в тебе здравый смысл и ум, которыми природа так скупо наделяет ваш несовершенный пол. Так как слабость сердца составляет непременное свойство женской натуры, то я и не буду упрекать тебя за это…

16
{"b":"18081","o":1}