ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Казалось, тысячи голосов раздались под сводами, повторяя без конца слова Морица; сначала эхо можно было уподобить раскатам грома, потом оно незаметно перешло как будто в дыхание ветерка.

Гаргариди, продолжавший сидеть около открытой корзины, был поражен. Самого Морица удивил необычайный эффект, произведенный его восклицанием, и он несколько минут прислушивался к сотням резонансов. Казалось, духи, столетия, спавшие под этими сводами, вдруг проснулись, чтобы ответить пришельцам.

— Честное слово, господин, — проговорил Гаргариди, — я не верю собственным ушам. Никогда я не мог подумать, чтобы один человек мог наделать столько шума!

— Очень легко понять, — проговорил Мориц, — для чего маги так устроили лабиринт. Предположим, что кто-нибудь из непосвященных пытался бы проникнуть в храм: какой ужас навели бы на него эти голоса, то нашептывающие в самое ухо, то внезапно поражающие его ударами грома!.. Нет сомнения, что люди суеверные и невежественные в страхе бежали бы из ужасного места!

— Да и не одни невежественные, господин!.. Я не суеверен и не невежда, говорю это без хвастовства. Я изучал все философские системы: Спинозу, Канта, Шопенгауэра. Однако уверяю вас, если бы мне привелось услышать эти голоса, не зная их происхождения, я почувствовал бы себя очень нехорошо.

— Однако довольно разговоров… Вы сыты, Гаргариди? Идем же в путь… Мы не должны терять ни времени, ни света. Исследуем четвертую галерею, углы которой будем помечать хоть буквой Б.

Снова началось блуждание по бесконечным галереям лабиринта, в полутьме, едва разгоняемой мерцающим пламенем свечи. Не переставая самым тщательным образом осматривать стены и своды галереи, проверяя каждый поворот при помощи буссоли, Мориц молча шел впереди, время от времени останавливаясь, чтобы сделать условленную пометку. Вслед за ним тащился измученный Гаргариди, жалуясь и бормоча о том, что подумал бы его «бедный папа», если бы увидел свое детище в столь ужасном положении… Наконец хныканье Аристомена надоело Морицу, и он предложил греку ожидать его в ротонде. Аристомен, однако, отказался.

— Оставьте по крайней мере там корзину, которая вас бесполезно обременяет.

— Да!.. А если кто-нибудь придет и возьмет ее?.. — с гримасой возразил Гаргариди. — Этот старик на все способен, господин!.. Нет, не так я глуп, сын своего отца…

И Аристомен нежно прижал корзину к своей груди.

В это время путники проходили по одиннадцатой галерее, и Мориц вычерчивал XI на двадцать третьем ее повороте. Вдруг до чутких ушей грека откуда-то донесся слабый шум. Аристомен прислушался и понял, что шум доносится из ближайшего бокового коридора. Недолго думая, неустрашимый потомок Мессенского героя зажег спичку, свернул в коридор и, сделав несколько шагов, увидел, что поперек галереи струится источник чистой, прозрачной воды. Гаргариди испустил крик радости и, опустившись на колени, принялся жадно глотать живительную влагу, после чего побежал объявить о своем открытии Морицу, который не заставил себя долго просить и с удовольствием утолил жажду свежей водой.

— Вот счастливое открытие! — заметил он. — Теперь, если даже мы съедим всю провизию, то еще в состоянии будем долго поддерживать свою жизнь этой водой.

— Как, жить одной водой?! — вскричал Гаргариди с ужасной гримасой.

— Это все лучше, чем умереть от жажды… Но что там такое на дне источника? — Мориц погрузил свою руку в воду и вытащил оттуда… коробку со спичками.

— Проклятие! — вскричал Аристомен, бледнея. — Это мои, господин!.. Это наши!.. О, трижды осел, битая скотина!.. Я уронил их, когда пил… Боже мой, как прав был мой бедный папа, когда твердил: «Аристомен, ты кончишь плохо».

— Да, это неприятный случай, — сказал Мориц, высыпая спички из коробки в надежде, что хотя некоторые из них остались сухи. К несчастью, они оказались подмоченными и негодными к употреблению.

— Нечего делать, — вздохнул молодой археолог, — мы осуждены теперь, как весталки, не гасить своего огня…

— О, господин, бейте меня, ругайте меня, прошу вас!

— Это все равно ни к чему не приведет, мой бедный Аристомен. Пойдемте лучше дальше, не теряя ни минуты.

Сильно опечаленные этим случаем, путники вновь пустились в свои утомительные блуждания. Уже четырнадцать галерей были осмотрены самым тщательным образом, и все без успеха. Между тем время уже было к ночи. Видя, что несчастный Гаргариди едва переставляет ноги, Мориц решил остановиться для ночлега и закусить.

— Будем спать по очереди, Аристомен, чтобы поддерживать свет, — проговорил он, — сначала ложитесь хоть вы, а через пять часов я разбужу вас и лягу в свою очередь.

Они принялись за скромный ужин. Гаргариди настолько устал, что засыпал даже во время еды. Мориц также чувствовал сильную усталость, но превозмог себя и не сомкнул глаз. Наконец пять часов прошло. Не без труда растолкав разоспавшегося слугу, молодой археолог вручил ему фонарь со свечой и посоветовал запастись бодростью, чтобы не дать сну побороть себя.

— Понимаю, господин, — отозвался Гаргариди.

Но едва Мориц уснул, как Гаргариди счел за лучшее последовать его примеру.

Прошло еще около четырех часов. Вдруг Мориц был внезапно разбужен ужаснейшим шумом: громкие стенания, крики и вопли, повторяемые тысячеголосым эхом, слышались в ротонде. Не на шутку испуганный, Мориц вскочил на ноги и увидел, что Гаргариди катается по полу и со стоном рвет на себе волосы. «Бедный малый сошел с ума», — мелькнуло в голове молодого археолога. С этой мыслью он подбежал к слуге, схватил его за руку и старался успокоить. Но Аристомен со злостью оттолкнул его и продолжал издавать свои причитания.

— Подлец!.. Обжора!.. Ни сердца, ни деликатности!.. — кричал он. — Все съесть!.. все сожрать!.. Ты не постыдился, чудовище, воспользоваться сном твоего господина, чтобы расхитить доверенное тебе… Недостойный обжора!.. негодяй!..

— Объясните мне, что случилось! — дергая его за руку, спросил Мориц. — В чем дело?.. Что произошло?..

— О, господин, можно ли было подумать, что потомок героя падет так низко, что будет виновен в столь черном деле?!

— Что такое?

— Господин, — продолжал Аристомен, подымаясь и с обреченным видом складывая руки на груди. — Перед вами самый презренный человек в мире… Вы имеете полное право презирать, ненавидеть меня…

— Да объясните мне прямо, что случилось?!

— Я объясню, господин… Да, я открою мое сердце и объявлю свою вину… Между тем как вы, истощенный усталостью и голодом, отдыхали на этих холодных камнях, ваш слуга бодрствовал… Я бодрствовал возле этой несчастной корзины… Увы!.. Голод жестоко мучил меня, но, клянусь честью моих предков, я не хотел ничего трогать до вашего пробуждения… Потом я вошел в сделку со своей совестью: «Не все ли равно, раньше или позже съем я свой завтрак? « — сказал я сам себе и съел свою порцию… затем другую… Потом я совершенно потерял голову и, не сознавая даже, что делаю, сожрал все, что было в корзине, все до последней крошки!.. — каялся Аристомен, проливая обильные слезы. — Лишь когда я увидел пустую корзину, то понял всю свою вину… Раскаяние охватило меня, но что значит раскаяние, когда все проглочено?!

Отчаяние несчастного обжоры было так искренне, что у Морица не хватило духу высказать ему ни одного слова упрека.

— Сделанного не воротишь, — промолвил он. — Пойду и вместо завтрака напьюсь хоть воды из источника. Что касается вас, Аристомен, то теперь, по крайней мере, вы не будете иметь предлога кричать о вашем голоде.

С этими словами Мориц направился в ту галерею, где протекал источник. Следуя за своим господином, Гаргариди продолжал выказывать глубокое отчаяние: он стукался головою о стены узкого коридора и ругал себя самыми страшными ругательствами, пока Морицу не надоело слушать его вопли и он не попросил грека замолчать. Несчастный Аристомен погрузился в суровое молчание и ограничился лишь тем, что старался изобразить на своем лице мрачную скорбь.

Утолив свою жажду водой, молодой археолог опять принялся за поиски выхода. Один за другим развертывались перед ними длинные коридоры, изгибаясь, раздваиваясь, оканчиваясь глухими стенами. Мориц безостановочно отмечал все эти ходы. Наконец он увидел, что все галереи до одной пройдены, осмотрены и пронумерованы, а выхода все-таки не нашлось…

28
{"b":"18081","o":1}