ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Между тем в фонаре догорала уже последняя свеча. Еще несколько минут, и погаснет спасительный огонек… Несчастные скитальцы решили возвратиться к источнику и там ожидать своей участи.

Приближаясь к ручью, путники были удивлены, найдя там старого гебра. Скорчившись на полу, с головой, завернутой в плащ, старик, казалось, не замечал их присутствия. Напрасно Мориц обращался к нему с убеждениями, пытаясь вызвать в нем чувство человеколюбия; напрасно просил его вывести из этой могилы, — глухой стон старика был единственным ответом на его слова; завернувшись теснее в свой плащ, маг отвернул свое лицо к стене.

В этот момент свеча в последний раз вспыхнула, затем погасла. Беспросветная тьма охватила несчастных. Возле источника воцарилось глубокое молчание. Мрачно и однообразно протекали часы. Время от времени Мориц и его слуга глотали воду, но они не могли утолить ею мук голода… Что-то вроде помешательства начало овладевать ими. Ужасные видения, страшные галлюцинации вставали в их озлобленном мозгу. Затем прошло и это. Тупое оцепенение сковало их мысли; оба погрузились в какую-то спячку.

Мориц не знал, сколько времени провели они во тьме, как вдруг стон, вырвавшийся из груди мага, вывел его из оцепенения.

— Моя дочь! Леила!.. Ты ли это, несчастное дитя?.. — кричал старик.

Словно ужаленный, вскочил Мориц на ноги, не веря своим ушам. Он подумал сначала, не бред ли это. Но нет, через несколько мгновений он явственно услышал нежный голос, выходивший, казалось, из стены:

— Отец мой, где ты?.. Я здесь… ханум Катрин со мною!..

— Катрин!.. — радостно закричал молодой археолог.

— Мориц!.. Я здесь!.. Где ты?.. Мы ничего не видим, лампа едва светит… — отозвалась его сестра.

Мориц с изумлением начал осматриваться в темноте и, случайно взглянул вверх, заметил слабый свет над правой стеной.

— Они там, за стеной!.. Гуша-Нишин, посмотри! — закричал он, расталкивая старика.

Но тот с гневом оттолкнул его и, ударившись головою о стену, едва слышно простонал:

— И она!.. и она!.. Кончается древний, славный род!.. О, Митра, зачем ты так жестоко наказываешь меня?! Несчастный Гуша-Нишин, твой род угасает, и ты, ты сам должен принести в жертву этот последний цветок, распустившийся на твоем родовом дереве!.. Леила, дитя мое, единственная надежда моего рода и моей религии!.. Ты должна умереть на руках твоего деда!..

Тут голоса девиц снова послышались за стеной:

— Отец!.. Мориц!.. Где вы?.. Как к вам пробраться?.. Мы уже давно здесь блуждаем!..

— Умереть! — с отчаянием повторил Мориц. — Старик, ты не осмелишься жертвовать этими детьми ради гнусных суеверий… Кто позволил тебе губить свою внучку и мою сестру?.. Покажи им дорогу… выйди к ним, маг! Если это нужно для тебя, то оставь здесь меня одного: я умру спокойно, уверенный в их спасении…

С минуту гебр оставался неподвижен, охватив свою голову руками. Потом вдруг он выпрямился во весь рост и громко сказал:

— Дочь мага, иди направо, пройди шесть галерей, поверни налево, пропусти здесь семь коридоров, — ты достигнешь святилища, и там, пред алтарем, ожидай нас!.. Идем! — прибавил он, обращаясь к Морицу.

Взвалив себе на спину потерявшего сознание Гаргариди, молодой археолог последовал за стариком по извилинам лабиринта. Маг шел впереди так же уверенно, как если бы кругом царил не мрак, а сияние дня…

Спустя десять минут Мориц, истощенный и обессиленный, упал пред алтарем Митры вместе со своей тяжелой ношей. В то же время из противоположного коридора показался свет, и молодые девушки вошли под своды святилища…

ГЛАВА XVIII. Объяснение

Мориц продолжал лежать на ступенях алтаря. Страшная усталость приковала его к земле; искусственная энергия, возбужденная на несколько минут радостью и надеждой, исчезла, и когда молодые девушки подошли к нему, он не в состоянии был даже протянуть им руки.

— Боже мой! — с испугом вскричала Катрин, — мы пришли слишком поздно!

— Нет, нет, — приближая свою лампу, сказала Леила, — это только обморок.

Действительно, через несколько минут Мориц пришел в себя, встал и засыпал девушек вопросами: как отважились они пуститься в свое отважное предприятие? Каким чудом отыскали вход в лабиринт? Как не заблудились в его бесчисленных галереях?..

— А не закусим ли мы сначала, господин? — раздался позади Морица голос Гаргариди, к которому при виде провизии, захваченной молодыми девушками, вернулись все умственные способности. — Об остальном можно подумать после!

— Аристомен прав, — сказала Катрин, вынимая из принесенной корзины холодную говядину, вино и сухие пирожки. — Сначала нужно подкрепиться, а потом мы расскажем, как очутились здесь.

— А вы, Гуша-Нишин, — обратился Мориц к старому гебру, который стоял неподвижно, как статуя, весь поглощенный своими мыслями, — разве вы не хотите что-нибудь съесть?..

Не удостаивая ответом молодого фаранги, старый парс бросил презрительный взгляд на предлагаемую пищу, потом отрицательно покачал головою.

— Что касается вас, Гаргариди, то, надеюсь, вы не заставите себя просить? — обратился Мориц к своему слуге, алчным взглядом смотревшему на закуску.

— О, господин, возможно ли тут раздумывать? — проговорил тот, поспешно хватаясь за припасы. — Но не беспокойтесь: я буду мудр и не повторю ошибки, в которую впал. Неизвестно, сколько еще времени здесь шататься, и поэтому нам необходимо быть экономными. Притом же я часто слышал от врачей, что после продолжительного голодания нужно есть мало и медленно…

Здесь Аристомен принужден был остановиться: до того набил он свой рот пирожками…

— Объясни теперь мне, Леила, как могла ты проникнуть в святилище! — внезапно раздался глухой голос мага, в котором гневные ноты соединялись с нотами глубокой скорби.

Молодая девушка бросила умоляющий взгляд на суровую фигуру деда.

— Ты легко можешь себе представить, отец мой, — начала она тихим голосом, — какое горе овладело нами, когда мы начали думать, что с вами случилось какое-нибудь несчастье. Катрин, руководимая не знаю какими предчувствиями, первая стала беспокоиться; но я, — тут голос девушки окреп и она смело взглянула на старого мага, — я оставалась спокойной, доверяя мудрости и прямодушию Гуша-Нишина. Пришло, однако, время, когда и я начала разделять тревогу моей подруги. Прошли часы, дни… Я не могла, наконец, колебаться дальше и решила проникнуть в подземелья Гуль-Гека, чтобы разыскать вас… Но как и где? Счастливый случай помог мне.

— Ты помнишь, отец мой, тот день, когда ты открыл мне тайну существования этого храма, доступ в который был тебе прегражден? Твои слова глубоко запали в мою душу. Дочь детей Солнца, я глубоко скорбела об утрате ключа к великой тайне; во сне и наяву я мечтала о возвращении того, что ускользнуло из твоих рук, отец мой. И Митре угодно было, чтобы мой слабый женский ум открыл то, над чем ты всю жизнь напрасно трудился.

При этих словах Леилы старик поднял свою голову, и во взгляде его мелькнуло выражение родительской гордости.

— Это случилось, — продолжала девушка, — накануне того дня, когда ты, отец мой, решился спуститься в подземные недра вместе с молодым фаранги и его слугой. Я рассеянно перелистывала знаменитую книгу, которую ты научил меня читать, — «Ключ Соломона», — мечтая об открытии великой тайны. Вдруг внимание мое было приковано к одной странности: мне показалось, что некоторые буквы в книге были написаны несколько иным шрифтом, нежели прочие. В чем именно была эта разница, я не могла себе дать отчета, но была уверена, что это так. В то же время неведомый голос подсказал мне сложить выделяющиеся буквы. Я сложила и получила два слова: «Вращающийся камень». Прочитав эти слова, я не сомневалась, что открыла ключ к тайне.

— О, дочь моя, дочь моя! — раздирающим голосом прервал Леилу старик. — Что ты сделала? Почему ты мне в ту же минуту не сказала о своем чудесном открытии?

— Прости меня, отец мой, но в тот вечер ты был занят более обыкновенного и все время молчал, а я привыкла уважать минуты твоих размышлений. Не ты ли, кроме того, приучил меня думать о чем угодно, но говорить только то, в чем я твердо уверена? Я была убеждена, что нашла путь к важному открытию, но еще не знала этого открытия.

29
{"b":"18081","o":1}