ЛитМир - Электронная Библиотека

Поздно! Кончик его пальца слегка коснулся согретого дыханием места на шее. Непрерывно возрастающее возбуждение, вызываемое медленным, плавным движением его пальца, с нежной чувственностью ласкающего ее обнаженную шею, достигло живота, и брюшные мышцы непроизвольно сократились.

«Потрясающе!» – подумала Карла с содроганием. Он едва коснулся – а у нее уже такое чувство, будто она на краю пропасти!

Беги от него подальше, черт побери!

Приказ исходил от ее разумного «я», из глубин подсознания. Карла рада была бы подчиниться, но связь между мозгом и ногами, должно быть, оборвалась где-то посередине, ибо ноги категорически отказывались слушаться. Карла открыла рот, чтобы проверить, владеет ли она хотя бы своим голосом.

– Джарид... – выдавила она из себя и тут же умолкла, когда блуждающий палец наткнулся на завитки волосков на ее шее. – ...Ради Бога, перестань...

Она чуть не задохнулась, когда палец повторил свое движение.

– Прекрати! – воскликнула она, не в состоянии, однако, скрыть ответную дрожь.

– Как я люблю трогать тебя, – страстно бормотал он, наклоняя голову. – Твоя кожа так же нежна, как согретый у пламени шелк. – Его губы скользнули по ее напряженной шее, горячее дыхание, обжигая кожу, усиливало ответную дрожь. – И я знаю, что и ты это любишь.

– Нет!

Однако в ее голосе не было уверенности. И Карла уже разжала губы, чтобы подкрепить свой отказ еще какими-нибудь словами, но в этот момент кончик языка Джарида, словно пробуя на вкус ее тело, дотронулся до согретой дыханием кожи. Карла вновь шумно вздохнула. Джарид провел языком один раз, затем другой...

– Опять врешь.

В его тоне послышались резкие нотки, выдававшие растущее нетерпение.

– Еще сегодня утром тебе нравились мои ласки и даже больше чем нравились.

– Нет, – Карла повела головой, одновременно отрицая его слова и пытаясь прекратить сводящие с ума прикосновения губ. Все было напрасно.

– Да, – прошептал Джарид, умело и неторопливо лаская ее. – Я мог овладеть тобой еще сегодня утром в твоем офисе. – Он слегка укусил ее, вырвав стон из ее плотно сомкнутых губ. – Я мог взять тебя где угодно: на столе, на полу, даже стоя, приперев к стенке. – Его голос звучал тихо, но убежденно.

Нет... Нет... О Господи, нет! Не в состоянии справиться со своими ощущениями, вынужденная слушать его, Карла закрыла глаза, беспомощная перед нахлынувшей на нее волной унижения. Джарид намеренно причинял ей боль своей грубостью. Но страдать ее заставляли не столько его слова, сколько заключенная в них правда.

– Все, Джарид... Не надо... – Ком в горле мешал Карле говорить. Ее душили жгучие слезы от стыда и раскаяния и еще более горькие – от возникшего вдруг страха. Нет, не перед Джаридом. Страха за свое слабеющее сопротивление.

– Я должен, я хочу этого и буду делать то, что хочу, – зарычал он, словно подтверждая жестокость, приписываемую ему Анной. Его язык бешено плясал в водовороте его влажного дыхания, неся сладостную пытку ее коже и разбуженным ощущениям. – Что-то изменило твое отношение ко мне с момента, когда я ушел от тебя утром, и до моего появления вечером.

Чтобы усилить атаку, Джарид принялся порывисто водить кончиками пальцев по всей длине ее руки. В ответ мириады иголочек вновь, как несколько минут назад, затанцевали по коже, вызывая зуд нетерпения от плеч до кончиков ногтей.

– Мне не нравится эта перемена, – раздраженно прошептал он. – И я хочу знать, что вызвало ее.

Невероятно, но Карла почувствовала, что попала в ловко расставленную им западню, совершенно очарованная его губами, от которых все переворачивалось внутри; они все еще скользили по плавному изгибу ее шеи, а пальцы плавно двигались по ее рукам. Она не могла пошевелиться. Ее мозг отказывался соображать. Каждый нерв, каждая клеточка ее тела спешили повиноваться всем прихотям Джарида.

Он использует тебя!

Этот внутренний крик, родившись на каких-то первозданных глубинных уровнях ее инстинкта самосохранения, пробившись сквозь вакханалию чувств, вонзился в сознание Карлы, пробуждая его к действию.

Напрягаясь изо всех сил, Карла справилась с неровным дыханием, охлаждая пыл желания, парализующего волю. Она сглотнула, потом еще раз, проталкивая вглубь душившие ее слезы, и сказала с дрожью в голосе:

– Ничего не изменилось.

– Изменилось, – ответил он, губами отворачивая вырез платья и припадая к обнажившемуся плечу. – На открытии галереи ты была холодной и сердитой. Вчера вечером ты была прохладной и сдержанной. Сегодня утром ты пылала... из-за меня.

Его язык кругообразно двигался по ее ключице, вызывая в ней жгучий трепет.

– А сегодня вечером... сегодня вечером ты боишься меня. Почему?

– Я не боюсь тебя! – возразила Карла, вновь и вновь содрогаясь от нежных, томительных движений его языка. – Я... Я не боюсь.

Голос у нее пропал.

Джарид рассмеялся. Проникновенно... Так проникновенно...

Этот наполненный чувственностью звук сначала затуманил ее сознание, словно темная душная ночь окутала ее. А затем его нежный смех пронзил ее, и Карла почувствовала ноющую боль во всем теле – в суставах, на коже, в зубах. Дыхание вдруг стало частым и поверхностным, а боль горячими струями продолжала растекаться в ней, заполняя все пустоты, распаляя воображение. Ей стало казаться, что она уже ощущает жар входящего в нее тела Джарида и страсть обладания, которую тот испытывает.

Это ощущение было невыносимо, оно возбуждало и... ужасало.

Когда Джарид взял из ее дрожащей руки бокал, чтобы отставить в сторонку, она стояла безмолвная, опутанная чарами его дерзкого языка и волнующих пальцев, но все еще способная к борьбе. Однако ее решимость неуклонно шла на убыль. Скользнув пальцами вверх вдоль ее рук и взяв за плечи, он стал медленно поворачивать ее лицом к себе, и по мере этого она все ниже опускала глаза.

– Что с тобой? – спросил он мягким вкрадчивым тоном. – Почему ты так напугана?

– Я не напугана, – настаивала Карла. – Я... Я объяснила тебе причину, почему я передумала.

Она опускала глаза, опасаясь, что он прочтет в них обман.

Джариду не нужно было видеть ее глаз, он услышал ложь в ее голосе. И крепко сдавил пальцами ее податливые плечи.

– Если ничто другое не заставило тебя передумать, – сказал он, медленно привлекая ее дрожавшее тело к себе, – докажи это, согласившись поехать со мной.

Это прозвучало довольно наивно, но вполне могло оказаться очередной ловушкой. И, все еще одолеваемая борьбой между чувствами и здравым смыслом, обеспокоенная необъяснимым яростным влечением ее плоти к его грубой силе, Карла уже готова была согласиться, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать ему и самой себе свою силу воли. Когда же под давлением своего еще сопротивляющегося разума она почти отвергла эту идею как безрассудную, Джарид подлил масла в огонь.

– Ты, видимо, готова спасовать перед любым препятствием, вызывающим в тебе страх, – сказал он с большой долей сожаления в голосе. – Ты меня разочаровываешь. Я думал, ты из более крутого теста.

Уязвленная гордость заставила Карлу высоко поднять голову. Гнев дал ей силы, чтобы вырваться из тисков его рук. В ее глазах зажглось негодование, которое она обратила прямо на него.

– Из более крутого, чем кто? – спросила язвительно-сладким голосом. – Значит, ты оцениваешь меня по мерке какой-нибудь одной или всех вместе взятых, твоих бывших, – она зло улыбнулась, – скажем так, подружек?

– Ага!

Дрожа от гнева, очень напоминающего ревность, Карла взглянула на него с холодным высокомерием, высоко подняв подбородок, и спросила ледяным тоном:

– Что это еще за «ага»?

– Это означает, что я вас понял, – объяснил он очень спокойно.

Карла скрипнула зубами:

– В самом деле?

– Угу.

С трудом сдерживая желание как следует размахнуться и влепить пощечину по его нагло улыбающемуся рту, Карла вздохнула, стараясь успокоиться.

– И что же ты понял?

Ответ Джарида был оскорбительно прямолинеен:

19
{"b":"18087","o":1}