ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я помогала работе местного детсада на общественных началах и учила свою дочку вместе с остальными карапузами петь и быть непоседами. Я любила ее до безумия, так сильно, что отказалась от девяноста восьми процентов ролей, которые мне предлагали в те времена. В один прекрасный день мой агент сдался:

– Простите, Изабель, но вы уже попросту нерентабельны. Вам остается либо тринадцатисерийный игровой сериал для «Би-Би-Си», либо ничего. – Я было взялась за тринадцатисерийный сериал, но вместо него она предложила мне то самое «ничего»: – Для вас невозможно найти работу. Я удаляю вас из базы данных.

Итак, я оказалась матерью-одиночкой, без семьи, без работы и без денег, проводившей вечера дома. Мне было двадцать шесть. Когда дочка пошла в школу, я слонялась по дому, ощущая себя крайне никчемной. Я знала, что должна чем-то заняться, поэтому занялась сном. Я безнадежно влипла. Люди говорили мне, что перемены неизбежны. Они лгали. Все оставалось, как было. Прошли месяцы (а может быть годы?).

Наверное, я занималась стиркой, как и все. И трепалась с почтальоном, молочником и соседями. Я косила траву на лужайке. Я кормила кошку. Я даже протирала пыль. Постояльцы въезжали и выезжали. В конце концов, я превратилась в одну из тех, у кого в доме царит чистота.

У меня не хватило решимости вернуться к актерскому ремеслу, не имея агента, а ничего другого я не умела. Годы классов актерского мастерства означали, что профессионально я могу только танцевать чечетку. Поэтому я ждала – не знаю уж, чего именно. С календаря, грубо насмехаясь надо мной, летели листы: «Прошел еще один день. Прошел еще один день». А я смотрела на него и вопрошала: «И что?» Ничего не менялось. Я отнюдь не была первой в списке претендентов на божественное вмешательство в свою жизнь и мрачно ожидала того дня, когда мне придется жить на пенсию.

Но божественное вмешательство случилось. Улыбчивая самодостаточная подруга из актерской школы промелькнула в моей жизни, чтобы сообщить, что я иду в никуда и что мне следует сходить на курсы, чтобы привести жизнь в порядок. Ее карьера была вызывающе успешной. Она сказала, что я «загниваю».

– Ты на сто процентов несешь ответственность за то, что происходит в твоей жизни. – Она сверкнула одной из своих улыбочек «я-пользуюсь-Маклинзом». Я не сварила ей чашку кофе без кофеина. Я не пошла на ее курсы. Я ее проигнорировала.

Она купила мне кухонное полотенце с вызывающей надписью «Выбирайте свою рутину осмотрительно – вы можете оказаться в ней надолго!» Она знала, что, вместо того, чтобы оставить посуду на сушилке, я предпочитаю ее вытереть. И все равно я ее проигнорировала. Я подумала, что, может быть, поступление в университет и получение ученой степени – не такая уж плохая идея. Через три года я повысила квалификацию и продолжила сидеть в болоте.

– Ты получаешь такую жизнь, к которой стремишься, потому что создаешь ее своими руками, – продолжала Фиона, лишь ненадолго прервавшись за эти три года, чтобы дать мне отсидеть экзамен. – Приходи и послушай семинар, это поможет тебе вернуть жизнь в нормальное русло.

Семинар о жизни? Мое сопротивление было немыслимым. Это наверняка была какая-то секта.

– Тренинг не имеет отношения к религии, – настаивала она. У меня постепенно заканчивались поводы для отказа. Университет был оригинальным ходом, но это не помогло. Но семинары проводили американцы. Совершенно очевидно, что любые идеи, возникшие на лоне калифорнийской природы, вызывают серьезные сомнения. Мне совершенно не нужно было знать, о чем идет речь.

– Боязнь проверки? – съязвила она. – Я была о тебе лучшего мнения. И вообще, что ты теряешь?

Мне ничего не пришло в голову. Она была изнуряюще настойчива.

– Изабель, сходи на Семинар Озарения. Если тебе не понравится, ты в любой момент сможешь уйти.

Итак, она победила. Возможно, они и скажут пару-тройку вещей, которые могут показаться полезными. Я их выслушаю, а остальное пропущу мимо ушей. Я была твердо убеждена, что не позволю каким-то улыбающимся американцам с классными досками учить меня жить. В конце концов, у меня была ученая степень. Мне ничего не стоило победить этих ребят в умственном поединке.

Но мой первый семинар вела женщина. И у нее не было классной доски.

ПЕРВАЯ ФАЗА: ВНЕ ЗОНЫ КОМФОРТА

Они дают вам ярлычок, на котором крупными заглавными буквами написано ваше имя, и настаивают на том, чтобы вы его носили. Это несколько действовало на нервы, потому что ко мне подошел совершенно незнакомый человек и сказал:

– Так ты, значит, Изабель?

На что я ничтоже сумняшеся смогла ответить:

– Да, а ты – Том.

Саморазоблачение – это нечто потрясающее.

Я приехала в отель в северной части Лондона, где меня привели в огромный конференц-зал с отвратительным ковром и отвратительными гардинами на окнах. Общее впечатление он создавал... ну, отвратительное. Я недоумевала, во что, в конце-то концов, меня пытаются втянуть. В зале было порядка сотни человек всех мыслимых возрастов, габаритов и классов: пожилые матроны и хипповатые двадцати-с-чем-то-летние ребята, «господа из Сити» в костюмах и подозрительного вида потрепанные типы, смотревшие, как если бы на них можно было бы рассчитывать как на местный источник чего-то интересного. Хорошие, плохие и уродливые – все они носили таблички с именами. Я узнала, что курс проходили Джон Клиз, Джанет Реджер, Теренс Стемп и Бернард Левин, но неделя, которую выбрала я, очевидно, не заинтересовала никого из знаменитостей. Досадно. Я была бы безумно рада сидеть рядом с Теренсом Стемпом.

Ряды обитых велюром кресел стояли прямо перед платформой, на которой был установлен стол и великолепный букет цветов. Огромные коробки с лоскутами пастельных расцветок стояли на всех доступных горизонтальных поверхностях, и люди, стоя в дальнем конце комнаты, улыбались, на мой взгляд, слишком самоуверенно, словно говоря:

– Ха-ха, мы-то знаем, зачем здесь эти тряпки! Возможно, сейчас следовало смыться и придумать что-нибудь убедительное в качестве аргумента для Фионы.

На проекторе впереди сияла надпись: «Участвуйте в своем опыте и испытайте свое участие». Я еще раз быстренько огляделась, чтобы окончательно убедиться в том, что попала в компанию одиноких печальных людишек, потерявших вкус к жизни, а затем принялась весело болтать с намеченной жертвой, устроившейся в соседнем кресле. Что конкретно они хотели сказать этими словами на экране? Они хотели, чтобы мы «участвовали» в процессе по возможности активно и «испытали» тот факт, что делаем это. Мне это показалось вполне закономерным. Я не ждала многого от этих калифорнийских пижонов, но собралась внимательно их выслушать. Я решила, что не должна упустить ничего на тот случай, если они скажут хотя бы одну разумную вещь, которая помогла бы мне навести в жизни порядок.

В зал вошла шикарная, стройная и изящная американка в шелковом костюмчике.

– Добро пожаловать на Семинар Озарения. – Она улыбнулась. Я уже начала ее не любить. – Вы успели осмотреться вокруг? – спросила она. – Обычно нас учат, что смотреть по сторонам неприлично. Ну, так мы предлагаем вам посмотреть по сторонам. Посмотрите на людей, которые сидят здесь вместе с вами. Странная компания, правда? – Я оказалась на шаг впереди, поскольку уже успела прийти к такому выводу. – Пока вы осматриваетесь, – с улыбкой продолжала она, – обратите внимание на то, какие выводы вы делаете, глядя на других людей... кто вам кажется интересным, а кто нет... – Я лично интересных не заметила. – А затем попробуйте представить, о чем они думают, глядя на вас. – Мммм... я в любом случае не похожа на них. Я здесь исключительно ради душевного спокойствия Фионы.

– Итак, давайте посмотрим, кто из вас пришел сюда только ради того, чтобы успокоить своего настырного друга? – Она что, телепат? Руки подняли все присутствующие, и я в том числе. Смех. Ну, по крайней мере, они не лишены чувства юмора. – А сейчас взгляните на некоторые из принципов работы семинара. – Вперед выступил симпатичный индус и сменил пленку в проекторе. – Использовать все для собственного обучения, развития и роста. – Она заставила нас повторить за ней эту фразу, как маленьких, чтобы информация осела у нас в головах. Неужто мы не только безнадежные, но и умственно-отсталые? Очевидно. Но мне понравилась первая инструкция, в ней для меня был заключен огромный смысл. Второй принцип: – Следите за собой, чтобы научиться следить за другими. – Тут они, похоже, явно чего-то напутали. Я совершенно четко помню, что «любите других так, как себя». Возможно, это и более логично – сначала следить за собой, а уже после этого, если хватит сил, и за окружающими. Может быть, это было практичнее, а может, это была просто ересь и бред, а может быть, вообще не вносило в мир никаких особых изменений. В редкий миг озарения я решила, что не стоит пока бросаться оспаривать эту мысль.

2
{"b":"18100","o":1}