ЛитМир - Электронная Библиотека

Долышев мрачно смотрел на меня.

Давай... Жми... Ну же... Но я не мог. Очевидно, Роман все же был прав: нет у Зуева тяги к самоубийству... Значит, я проиграл? Ну уж нет!

И уже чувствуя, как затопляет голову серый туман страха, я будто бы услышал внутри себя едва различимый вздох Альберта. А потом мои пальцы будто обрели собственную жизнь. Я ласково коснулся кнопки и тут же услышал слабый вздох Долышева, больше похожий на сухой шелест бумажных листов.

– Ты не блефуешь, – сказал он. – Это все правда, и ты готов взорвать себя, чтобы только избавить человечество от меня... Одного не пойму: как я мог прозевать такую очевидную возможность... – И снова вздох. – Наверное, старею...

Краем глаза я заметил, как медленно-медленно смещается в сторону Леночка, стараясь выскользнуть из моего поля зрения.

Ага! Вот ты, значит, как.

– Давай поговорим начистоту, Зуев. Скажи, чего ты хочешь? Жить? Иди и живи. Я не стану тебя удерживать и пообещаю никогда больше не тревожить. Иди, правь миром так, как тебе взбредет в голову – кольца на твоей руке могут многое. Очень многое... Ты хочешь забрать все собранные мной кольца? Забирай. Хочешь возродить былое Братство? Флаг тебе в руки. Чего тебе надо, Зуев?

Вот как. Попытки купить старика Зуева, которому и жить-то осталось дня три-четыре? Для чего мне все это? Но поговорить можно. Тем более что тяги к самоубийству у меня и на самом деле нет...

– Все, что мне нужно, Роман, это ответы. Я хочу немного прояснить для себя один неясный момент... Но пусть сначала твоя миленькая убийца положит оружие и не пытается больше зарулить мне за спину.

Автомат, звонко лязгнув, упал на пол. Потом туда же брякнулись пистолет, нож, что-то еще не менее смертоносное. Напоследок Леночка выхватила меч из ножен и, шутливо отсалютовав мне, отбросила сверкающий клинок в сторону.

Роман невесело улыбнулся:

– Вот вроде и все... Или мне еще и раздеть ее, чтобы ты лично убедился?

– Верю на слово. Но пусть все же стоит так, чтобы я ее мог видеть.

– Хорошо. Но перейдем к делу: что ты хотел спросить?

Да ничего я не хотел! Плевать мне на все проблемы и заботы канувшего во тьму истории Братства. Я просто кнопочку нажимать не хочу. Вдруг больно будет...

– Собственно, вопрос у меня только один. Зачем? Ответь мне, Роман. Зачем ты задался целью собрать все семнадцать колечек?

Долышев молчал долго. Настолько долго, что я уже перестал ждать ответа. Но он все же решился. И это понятно, потому что три кило взрывчатки обычно обладают способностью наводить людей на всякие там неприятные мысли о своей кончине.

– Откуда взялись кольца вероятности, или, как их раньше называли, Кольца Бога? – вдруг спросил Долышев. И сам же ответил: – Не знаю. И никто не знает. Древние что-то писали по этому поводу, но сейчас не осталось ни одного достоверного источника информации. Последний из трактатов, написанный во времена Аристотеля, сгорел на костре инквизиции в шестнадцатом веке. Но как бы то ни было, еще со времен фараонов сохранилась главная заповедь Братства – не допускать, чтобы в одни руки попадало больше одного кольца. Никогда. Ни при каких условиях. А почему? Ответ очень прост на самом деле. Они чего-то опасались. Но чего? Я нашел и этот ответ.

Надо же какой умненький... Но я все же слушал, мимолетно отмечая, что Леночка все такими же скользящими незаметными движениями медленно, но верно отходит вправо.

Ох уж этот Долышев. Ни минуты не может играть честно.

– Кольца дают силу. Власть над случайностью. Возможность влиять на саму причинность. Одно кольцо – это уже немало, но два кольца... А три... Или семнадцать... Знаешь, Зуев, с точки зрения колец обычная человеческая жизнь – это и есть случайность. И ее противоположность – тоже. Смерть есть случайность. Какова вероятность того, что однажды может явиться в мир бессмертный и всемогущий человек? Мизер. Но не ноль. Не ноль! И семнадцать колец могут выхватить эту вероятность из древа случайных событий. Только все семнадцать одновременно и ни одним меньше. Шестнадцать – это еще слишком мало. Только семнадцать. Приняв семнадцать колец, человек обретает величайшее могущество. Он становится богом. Тем, кому уже больше не нужны кольца, чтобы поддерживать его силу. Он может идти против течения теории вероятности уже без костылей или подпорок, каковыми по сути являются кольца. Надень семнадцать колец, Зуев, и ты станешь богом.

Заманчиво... Но что еще ты скажешь? Не поверю, что это все. Не бывает такой ложки меда, чтобы на нее жизнь не ухитрилась вывалить бочку дегтя. Явно есть тут что-то такое... Но я слушаю, слушаю. И не забываю присматривать за Леночкой.

– Все просто, Зуев. Все что мне надо – это жизнь. Вечная жизнь, которая мне понадобится, чтобы проследить за осуществлением своего плана. И сила, готовая в любой момент встать на службу человечества и поднять его на следующую ступеньку развития. Погляди вокруг, Зуев. Что ты видишь? Смерть. Боль. Страдания. Наше общество похоже на загнивающее болото, заполоненное всяческими тварями, готовыми рвать друг другу глотки по поводу и без повода. Это болото, где каждый стремится взобраться все выше и выше, безжалостно втаптывая в грязь своих соперников, топя их в зловонной жиже забвения даже ради пригоршни медяков... Так погибла моя мать. Она вела не слишком-то праведный образ жизни, но не мне ее судить... Не мне... – Долышев издал нечто похожее на вздох. – И однажды в пьяном угаре очередной сожитель пырнул ее ножом. Это было ужасно. Я как сейчас помню: она лежит на спине, глядя невидящим взглядом в потолок, а этот моральный урод шарит у нее по карманам, надеясь отыскать еще хотя бы трешку, которой ему не хватает на опохмелку... Знаешь, Зуев, я просто хочу, чтобы такого больше нигде и никогда не повторялось. И если я смогу собрать все семнадцать колец, то... Я смогу, Зуев, я смогу.

Я молча смотрел на него. Он тоже молчал, мрачно сверля меня глазами.

Мы молчали, глядя друг другу в глаза.

Глава 17

Верю ли я ему? Пожалуй, да. Да, я верю.

Какая привлекательная в своей простоте идея. Надеть все семнадцать колец и разом решить все свои проблемы, став вровень с Господом Богом. А потом, обретя божественное могущество, снять кольца и передать их следующему претенденту. И заработает конвейер по превращению людей в богоравных существ, способных с легкостью обходиться с древом вероятностей.

Возможно, именно таков и был замысел неведомых мне создателей этих металлических штуковин? Может быть, именно для этого и были даны людям семнадцать колец вероятности?

Добро или зло? Кольца Бога или Глаза Дьявола?

Как разобрать?

Скорее всего, ни то, ни другое. Просто сила. Слепая и не рассуждающая. Способная подчиниться любому человеку и действовать по его разумению. И именно от этого человека будет зависеть все.

Стать богом. Заманчиво. И очень просто. Надо только забрать кольца у Долышева и надеть их. Потом передать Ольге. А потом... Потом Ивановичу, тетке Клаве, Валерке-Медведю... Кто из них достоин принять в руки Власть? Могу я судить? Наверное, смогу, если стану богом.

Или можно поступить не совсем так. Просто передать свои колечки Долышеву в обмен на обещание предоставить потом местечко рядом со своим золотым троном.

Но разве можно верить богу на слово? Особенно такому, как Роман Долышев?

Семнадцать колец. Три у меня. Три у Романа. И одиннадцать свободных, которые просто лежат на бархатной поверхности и ожидают своего часа.

Власть. Бессмертие. Всемогущество.

Нужно ли мне все это?

– Скажи мне, Роман. – Собственный голос вдруг показался мне необычайно хриплым и скрипучим. – Скажи мне, разве до сих пор никто не мог собрать все кольца вместе? Если об этом знали еще в Древнем Египте, то почему же нами все еще не правит какой-нибудь бессмертный фараон? Почему мы сейчас сидим здесь, а не вкалываем под строгим оком надсмотрщиков с кнутами, возводя очередную пирамиду где-нибудь ближе к деревушке под названием Москва?

74
{"b":"18103","o":1}