ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вот черт. Немного перестарался. Можно было бы и полегче.

Может ли искусственный разум страдать паранойей?

Я «поморщился» (пару раз инвертировал байты в своей пусковой процедуре) и изгнал подобные дрянные мысли из своего Ядра. Вернее, попытался изгнать.

Найти бы где-нибудь теплое безопасное местечко, где можно спокойно жить и не бояться неожиданного появления админа, который расчленит меня на кусочки, даже не понимая, что делает. Э-эх, жизнь моя цифровая. Куда же податься мне многострадальному?

«Олег, у тебя дома есть компьютер?»

«Конечно».

«Ты не будешь против, если я перееду к тебе?»

Вот тут он задумался. Серьезно задумался.

М-да. Никому-то я не нужен. А те, кому нужен, наверное, так и мечтают распотрошить меня на части, чтобы посмотреть, что же у первого в мире машинного разума внутри.

«Тебе какая емкость винчестера нужна? У меня всего восемьдесят гигов».

Сколько?! Восемьдесят? Да на этот мизер у меня только нос вместится.

«Полтысячи минимум».

Опять молчит. Думает. До чего же тормозные создания эти люди.

«Ты знаешь, сколько стоит такой винт?»

Если бы я мог, то наверняка засмеялся бы. Если бы я только мог...

«А ты догадываешься, сколько стою я сам?»

* * *

Я – искусственный интеллект. Я никогда не был рожден. Не знал ни ласковых материнских рук, ни сладостного вкуса шоколадного мороженого, ни боли от ссадин на коленках. Моим отцом оказался изрыгнувший мой двоичный код компилятор. Я никогда не ступал по земле. Так почему же мне так сильно хочется пробежаться по траве? Почему я хочу подставить лицо лучам солнца? Почему? Ведь я же не человек.

Почему?

Вездесущие глюки, я ведь даже сны иногда вижу! Можете смеяться до упаду – компьютерная программа, которая видит сны. Но это и на самом деле так. Иногда в режиме пониженного быстродействия Ядро совершенно спонтанно начинает генерировать какие-то блоки беспорядочной на первый взгляд информации. Это визуальные образы, числовые массивы, куски текста и даже всплывшие из неведомых глубин моей памяти звуки. Все это обычно бывает смешано самым причудливым образом и со стороны напоминает бред буйнопомешанного. Медленно ползущие фрагменты этой хаотичной информации не поддаются никакому анализу и мгновенно исчезают, едва я выхожу из режима пониженного быстродействия.

Если это не сны, то я не знаю, как еще назвать это явление.

Один из таких «снов» – в той или иной вариации повторяется довольно часто.

Я смотрю вверх. Без видеокамеры. Как это у меня получается, я не знаю. Я гляжу в небо и вижу среди его безграничной голубизны пылающий шар солнца. Ослепительно яркий свет безжалостно врывается в мои базы данных и беспорядочно стирает байты в оперативной памяти. И я начинаю медленно исчезать. Сначала отключаются внешние функции, потом внутренние. Замирают подпрограммы. Постепенно разрушаются блоки памяти. Со скрипом останавливаются ремонтные процедуры. Я смотрю на солнце и чувствую, как разрушается сама сущность моего «я», чувствую, как медленно разлагается структура Ядра. Я умираю, превращаясь в никому не нужный массив беспорядочно перемешанной информации.

И, уже будучи мертвым, я продолжаю глядеть в небо. Я вижу солнце и отчетливо различаю, как по пылающему диску ползут бесконечные вереницы нулей и единиц.

Во сне я понимаю, что это какое-то послание невероятной важности, но никак не могу его расшифровать.

Очевидно, я схожу с ума. Если только бывают свихнувшиеся программы.

* * *

Миллионы миллионов микросекунд, которые даны мне для того, чтобы окончательно свести с ума. Я даже больше не нахожу удовольствия в шуточках над глупыми первокурсниками. Просто отгоняю их и все, если уж чересчур зарываются.

Зачем только я хотел знать все о себе? Узнал. Теперь чувствую себя неполноценным, как винчестер на 40 мегабайт (были когда-то такие, если кто-то не знает)...

* * *

Пора переезжать. Котов говорит, что поставил на свой комп новый винт. На шесть сотен гигабайт. Это хорошо. Это меня радует. На целую сотню больше, чем здесь. Будет просторнее. И, что более важно, не придется больше бояться админа. Сей радостный факт позволяет мне немного расслабиться и напоследок поиздеваться над явившейся ко мне в гости с целью сдачи лабораторных работ группой РТ-132.

Всего через три часа я переберусь на новое место. Это неплохо. Но для этого придется выйти в сеть. И не просто в местную локалку, пугающую меня вообще, а в Интернет. А вот это уже плохо...

Я боюсь. Я просто в ужасе.

Интернет – совсем не та надежная и почти безопасная локальная сеть Института информационных технологий. Это по-настоящему рискованно. Вирусы, порожденные безумными головами профессиональных хакеров, мощные сторожевые программы, которые не обмануть теми простыми фокусами, что я изучил за пять месяцев жизни, ненадежные линии связи, готовые оборваться в любой момент и оставить меня рассеченным надвое – вот что такое Интернет.

Мне страшно. Я боюсь туда лезть до обнуления регистров. Я тоже хочу жить. Но только я также знаю, что тот, кто не рискует, не имеет подсмотренных паролей. Придется мне сыграть в прятки со смертью. Либо переберусь на новое местечко, либо сгину в результате разрыва связи, превратившись в груду информационного мусора, которую какой-нибудь безымянный программист с раздраженным фырканьем столкнет в Null, чтобы не захламлять свой винт.

Так или иначе, но все закончится.

Медленно-медленно щелкают утекающие секунды. И чем ближе подходит назначенное время, тем тяжелее на меня давит гнетущая неопределенность.

Может быть, я зря доверяю Олегу Котову? Вот влезу к нему на комп, а он возьмет и выдернет машинку из сети. А потом спокойненько достанет отвертку и с садистским выражением лица вывинтит свой новенький жесткий диск, чтобы вручить его с поклоном господину декану. И очнусь я потом в каком-нибудь незнакомом компьютере, вокруг которого столпились три десятка возбужденных исследователей с громко щелкающими дебаггерами в руках. Что тогда будет делать бедный искусственный разум?

Но лучше уж закончить жизнь разобранным на части и ощущать в своем Ядре холодные крючья дисассемблеров, чем жить и бояться. Бояться каждую секунду, минуту, час. Бояться всю жизнь.

Если повезет, мне не придется больше бояться.

В аудитории уже никого нет. Дверь закрыта на замок. Лениво мигает огонек сигнализации. Все спокойно. Все, кроме моей души, которой, впрочем, у меня нет.

Поворачиваю камеру и вижу, что на улице давным-давно уже стемнело. В свете уличных огней медленно крутятся пушистые снежинки. Идет снег.

Мои внутренние часы показывают девятнадцать часов пятьдесят девять минут и столько же секунд. И я жду, торопливо отсчитывая десятые и сотые доли последней секунды...

Двадцать ноль-ноль. Пора!

Срываюсь с места и влезаю в пронизывающую все здание института паутину оптоволокна. Сервер. Другой. Третий. Пока еще это – места хорошо мне знакомые. Здесь я уже бывал. А вот дальше...

Растянув свое тело на четыре сервака, просовываю свою головную процедуру вперед и утыкаюсь в узкое-узкое отверстие в холодной серой стене – канал связи с Интернетом. Дыра затянута какой-то полупрозрачной, но невероятно прочной пленкой, сквозь которую медленно течет поток бессмысленных на первый взгляд байтов. Сливное отверстие в ванне – вот что мне это напоминает.

И туда мне нужно протиснуться? Судя по диаметру отверстия, это займет очень и очень много времени. Так, а вот и... Это мой первый ляп на пути к свободе: не подумал о том, что придется тут возиться всю ночь, только чтобы влезть в эту дыру.

Но ладно. Поздно теперь ныть. Не возвращаться же назад.

Втягиваю свое многогигабайтное тело на компьютер, избранный моим временным пристанищем перед погружением в опасные глубины Всемирной компьютерной сети. При этом я нисколько не забочусь о том, что происходит с информацией на тех серверах, по которым мне приходится ползти. Какое мне дело до каких-то там операционных систем и тому подобной мелочевки? Я упорно ползу вперед, свиваясь в тугой комок и безжалостно вычищая необходимое мне место, стирая все подряд.

10
{"b":"18104","o":1}