ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я молча слушал, давая Митяю выговориться.

— Из больницы меня в конце концов все-таки выпустили… Правда, обязали каждую неделю являться на осмотр. Теперь они меня изучают, ставят уколы, проводят какие-то эксперименты и радуются. Все время радуются: как же, найден человек с иммунитетом к ликантропии. Такое чудо… — Водовозов презрительно фыркнул. — Не знаю, может быть, для них это и чудо, но для меня — одни только неприятности. Люди со мной теперь даже за руку перестали здороваться — боятся заразиться. Инквизиция нездорово косится. С работы того и гляди покатят… Как в таких условиях можно ощущать себя надеждой человечества и живым доказательством того, что ликантропию можно исцелить? Тьфу!

— А ты не знаешь, почему это случилось?.. Может быть, если разобраться…

Водовозов раскатисто хохотнул:

— И ты думаешь, что первым задаешь мне этот вопрос? Да я уже устал повторять одно и то же. Да не знаю я почему. Не знаю!

Я поморщился и торопливо огляделся. Слишком громко мы разговаривали. А место, где мы стояли, не из тех, где можно безнаказанно орать.

Митяй, заметив мой косой взгляд, поспешно кивнул и убавил громкость:

— Одно время церковники даже приставали ко мне с вопросом: молился ли я, пока лежал в больнице, и если да, то какие молитвы использовал? Надеялись, наверное, увязать мой случай с Божественным вмешательством. Даже прогнали через теосоврестор.

— И что? — заинтересованно спросил я.

До сих пор я считал, что из всего Управления только мне досталась такая честь: удостоиться проверки на теосовместимость. Но теперь хотелось бы услышать мнение второго человека, прошедшего через недра машины, умеющей различать добро и зло в человеческих душах.

— А ничего, — буркнул Водовозов. — Все в пределах нормы. Обычная человеческая душа с ее собственными, внутренними понятиями о добре и зле. А что касается молитв… Конечно, я молился. А чем еще можно заниматься, будучи прикованным к кровати и день за днем созерцая побелку на потолке? Только вот молился я не о том, чтобы выздороветь: знал, что ликантропия неизлечима. Я просил Господа, чтобы он послал мне смерть до того момента, как меня потянет выть на луну. Слушай, давай оставим эту тему. В конце концов, мы же сюда не за этим пришли.

Поймав застывший взгляд Водовозова, я согласно кивнул. Прав ты, Митяй, полностью прав: мы сюда не за этим пришли. Поговорить о жизни можно и в другом, куда более спокойном месте. Например, в кафе за бутылкой пива.

Для этого нам нужно всего лишь вернуться.

А для того чтобы вернуться, первое и главное — нельзя расслабляться…

— Откуда начнем искать?

— Там посмотрим… — буркнул Водовозов. Было видно, что он до сих пор пребывает в плену воспоминаний. — Идем, что ли?

Я покачал головой. Смутное предчувствие ожидающих нас впереди неприятностей переросло в твердую уверенность. В глубине души тяжело заворочался страх. Рукоять меча стала скользкой в ладонях. Поморщившись, я вздохнул. И вслед за своим напарником перебрался через забор, вновь ступив на пропитанные тьмой земли мертвого медгородка.

На первый взгляд все было спокойно. Если забыть о переполнившем здесь все и вся едком запашке тьмы и заставить себя не обращать внимания на сосущую под ложечкой тишину, можно было подумать, что находишься в пределах нового города — под защитой бетонного периметра и многочисленных автоматных стволов. Кирпичные коробки больничных корпусов выглядели абсолютно мирно и спокойно. Казалось, вокруг на добрый километр нет ни одной мало-мальски опасной твари.

Жаль, что впечатление это было ложным. Этот район не напрасно считался самым опасным во всем старом городе. И то, что он казался обманчиво тихим, внушало прежде всего мысли о ловушке.

Я поежился и машинально нащупал прячущуюся под курткой рукоять кинжала. Ладонь привычно резануло колючим холодом. Окружающий мир помутнел, потерял краски и цвета, замедлился. В уши ударило далекое эхо, похожее на гул тысяч неразборчивых голосов. Они шептали мне…

Я споткнулся, едва не упав, и поспешно отдернул руку. Громко лязгнул о пыльный асфальт ржавый перекрученный кусок железа, некогда бывший бампером какой-то машины. Водовозов бросил в мою сторону мрачный взгляд. Я промолчал.

Пройдя под зияющими безжизненной пустотой окнами краснокирпичного здания, мы вышли на бывшую автостоянку. Несколько брошенных машин все еще ждали здесь своих давным-давно умерших хозяев. Недалеко от этого места темнело знакомое кострище. Тело убитого Вождя уже исчезло: наверное, провалилось в чьи-то вечно голодные желудки или, может быть, встало и убрело куда-нибудь. В любом случае искать его я не собирался.

— Ну и что дальше? Есть идеи?

— Посмотрим следы. Если здесь алтарь, то именно вокруг него должны ошиваться зилоты.

— Если они только уже не убрались отсюда и не утащили его с собой.

— Тем лучше для нас. Если найдем недвусмысленное доказательство этому, то сможем беспрепятственно вернуться в контору.

Водовозов хмыкнул и присел на корточки, внимательно рассматривая испещрявшие пыльный двор многочисленные цепочки следов. Я же остался стоять, поглаживая оплетенную ремешками рукоять меча и внимательно вглядываясь в зловещую пустоту оконных провалов. В воздухе буквально клубилась опасность. Я слышал, обонял, осязал ее… Откуда?..

Инстинкт чистильщика напомнил о себе стадом промчавшихся по спине холодных мурашек… Сзади! Я вздрогнул. И обернулся.

Между щербатой стеной многоэтажного больничного корпуса и маленьким непонятного предназначения сарайчиком клубилось, расплескивая вокруг липкие щупальца, угольно-черное облако. С каждой секундой становясь все плотнее и больше, оно вытягивалось вверх и в стороны, будто намереваясь поглотить все вокруг. Мир подернулся мутно-серой пеленой, отторгающей любой свет. Даже висящее над головой солнце словно померкло. Толстые щупальца тьмы ползли по земле, протискиваясь в любые, даже самые незаметные щели.

Подавив инстинктивное желание немедленно сбежать, я стоял, до боли стиснув ладонью рукоять чужого меча.

Водовозов уже был рядом. Одна рука на мече, другая— на рукоятке пистолета.

— Что это?..

Он недоговорил. Запнулся, облизнул губы и перехватил меч поудобнее, как будто собирался броситься в драку. Я покосился в его сторону и медленно покачал головой: не надо.

Облако замедлило свой рост, сгустилось и почти мгновенно растаяло. А там, где оно только что было…

Я услышал, как зашипел сквозь зубы мой напарник, и сам с трудом подавил желание грязно выругаться. Но, в конце концов, к тому все и шло. И я догадывался, что так будет, еще в тот момент, когда впервые ощутил тот царапающий спину чужой взгляд.

Догадывался, но надеялся… Жаль, что не всем нашим надеждам суждено сбыться.

Монстр тяжело шагнул в нашу сторону. Оказавшаяся на дороге ржавая «Нива» со скрежетом сминаемого металла была небрежно отброшена в сторону мощной когтистой лапой. Утонувшие в складках мелкочешуйчатой кожи маленькие зловещие глазки не отрываясь смотрели на нас. Столкнувшись взглядом с наполняющей их бездонной чернотой, я поспешил отвернуться, одновременно дернув Водовозова за рукав.

— Не смотри ему в глаза… Что бы ни случилось, не смотри в глаза…

Митяй буркнул что-то неопределенное, но вроде бы принял к сведению.

— Кто это?.. Что за тварь? Что ей надо?

— Это Аваддон, — я проглотил набежавшую слюну, — демон… А что ему надо, думаю, он сейчас сам скажет…

— Угу…

Водовозов бросил на меня откровенно недоверчивый взгляд. И немного отодвинулся в сторону, встав так, будто опасность могла исходить не только со стороны приближающегося четырехметрового монстра, но и с моей.

Ну-ну. Ход твоих мыслей, Митя, мне понятен. От человека, лично знакомого с демоном, можно ожидать чего угодно. Мало ли что их связывает. Может быть, торговля людскими душами? Или я привел тебя сюда только для того, чтобы принести в жертву этому чудовищу?

В другой момент я улыбнулся бы. Но только не сейчас. Сейчас было не до смеха.

33
{"b":"18105","o":1}