ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кто-то нарвался на оборотня… Дай боже, чтобы у этого кого-то в обойме были серебряные пули. Однако, чем бы ни окончилась эта схватка, мы не будем рисковать. Мы переждем.

Я остановился. Ирина со вздохом присела на корточки, прислонилась к стене. На лице Хмыря повисли капельки пота. Да и я чувствовал себя не лучшим образом. Спину жгло и саднило. Чертовски болел бок. И нога тоже. И плечо. И голова… вообще все болело.

Но я не буду жаловаться. Не имею такого права. Ирине этот поход дается куда тяжелее, чем мне, а я не слышал от нее ни единой жалобы… Господи, как же мне с ней повезло! Порой я даже сам себе завидую…

— Попробуй как-нибудь. И ты увидишь, как простые и знакомые буквы превращаются в неразборчивую абракадабру. Примерно это сейчас и происходит. События и люди те же самые. Только на этот раз ты смотришь на них немного иначе — через зеркало.

Стрельба прекратилась, но зато снова подал голос оборотень. Низкий горловой рык эхом метнулся среди обмякших от жары коробок домов. Торжество победы, голод, боль, ненависть, одиночество — все было в нем.

Мир тебе, человек, кем бы ты ни был. А нам пора идти. Сейчас, когда ликантроп занят обедом, мы легко сможем пройти мимо. Он не заметит.

— Ну и какой смысл во всем этом? В жизни не поверю, что это все сложилось случайно. Так ради чего? Зачем? Чтобы еще раз показать, что на самом деле, как бы крамольно это ни звучало, между светом и тьмой нет никакой принципиальной разницы?

Быстрым срывающимся на бег шагом пройти через двор. Толкнуть обиженно взвизгнувшую проржавевшими петлями дверь. Держа ладонь на источающей ленивое самодовольство рукояти кинжала, нырнуть в полумрак подъезда. И через подвал выйти с другой стороны дома… Три минуты на все.

Только тот, кто за нами следит, все равно не желает отставать. Лопатками я по-прежнему чувствовал его взгляд. Упрямый тип.

— Я не знаю. Но у тебя еще будет возможность прояснить этот вопрос, так сказать, непосредственно у его истоков. Просто спроси об этом Аваддона. Или Уриила. Ты у них любимчик — они ответят. Если повезет, может быть, даже скажут правду.

Любимчик! Тебе желаю стать таким же любимчиком!..

По параллельной улице, дребезжа и лязгая на колдобинах, проехала машина. Старенькая, обшитая наспех наваренными бронелистами «газель», как я успел убедиться, на секунду выглянув из-за угла. На промятом боку — трехцветная армейская эмблема. Из узкой — не шире ладони — бойницы торчит автоматный ствол.

Что-то чересчур уж населенными становятся эти места… Люди. Машины. Стрельба. Вон, слышу, опять стреляют. Не знаю, чего хотело добиться командование, выводя армейские подразделения на улицы, но я, например, вижу два исхода. Первый: сегодня будет покрошена на лапшу добрая половина окрестной нечисти. И второй: обратно в город вернется раза в три меньше солдат, чем их оттуда вышло.

Вот только нечисть восстановит свои ряды достаточно быстро (хотя бы за счет не вернувшихся домой армейцев). А люди… Какую цену придется выплатить городу за сегодняшнюю победу, если завтра некому будет стоять на стенах?..

— Откуда вообще такая информация? Очередные секретные инквизиторские документы, придержанные до поры до времени в твоей бездонной памяти? Разве церковники научились предсказывать будущее? Или что-то подобное уже случалось раньше?

Хмырь промолчал. А я не стал допытываться. В конце концов, какая сейчас разница: было или не было. Мне это уже ничем не поможет.

Заинтересовавшись цепочкой следов, пересекавшей расположенную перед разбитыми витринами универсама автостоянку, я присел на корточки. Ковырнул и растер в пальцах густую, похожую на пересохший пепел пыль.

Дня три-четыре, может быть, пять. Трудно сказать точно. В любом случае след старый и наполовину уже стершийся. Непонятно даже, кто здесь прошел: живой или мертвый. Одно очевидно: кто бы ни был, обут он был в армейские ботинки. Вот если бы разобрать вырезанные на подошвах буквы… Плохо, что все стерлось.

Впрочем, одна пара инициалов осталась. Буквы нечеткие, смазанные, небрежно выцарапанные на неподатливой подошве тупым бритвенным лезвием… «АС».

Я молча встал.

Это же мои следы. Я проходил здесь, когда шел к медгородку в поисках Вождя… С тех пор прошло всего несколько дней. А кажется — вечность.

— Знаешь, кое в чем ты все же не прав. Тут не все сходится… Взять хотя бы то, что год назад на инаугурацию мессии шли только мы с Ирой, а сейчас нас все-таки трое.

Бывший верховный инквизитор неожиданно грустно вздохнул.

— Так еще ж не вечер, Алексей… Еще не вечер.

Какую-то минуту я переваривал эту фразу. Потом полуобернулся к нему.

— Ты хочешь уйти? Как тогда?.. Учти, на этот раз закосить под пилигрима тебе так просто не удастся. Все ворота закрыты. Вояки настороже. Готов поклясться, там сейчас и мышь не проскочит.

— Я знаю. Не хочу.

— Тогда почему?..

Ответ до меня так и не дошел. То есть Хмырь что-то сказал, но я просто не расслышал. Не до того было…

Свист…

Тихий, но настойчивый.

Где-то совсем близко.

Двумя прыжками я подлетел к стоявшей чуть в стороне Ирине. Прикрыл ее телом, втолкнул в темный зев ближайшего подъезда. И только потом завертелся на месте, обегая глазами ровные ряды пустых окон…

Ага, вон он! Второй этаж дома напротив. Маячит в окне, даже не скрываясь. Кожаная куртка, расстегнутая по случаю жары. Выглядывающая из-за плеча рукоять меча. Плохо, что лицо в тени — не видно. Но фигура знакомая. Плечи шириной чуть ли не в полтора метра… Кто же у нас в Управлении такой квадратный?.. И ведь как пить дать он здесь не один. В одиночку за периметр мало кто ходит. Большинство чистильщиков предпочитают работать парами или тройками.

Маячивший за окном тип хотя и держал в руках пистолет, стрелять пока не торопился. Опять же зачем было свистеть, если собираешься убить — стреляй сразу… Может быть, хочет поговорить?

Толкнув локтем в бок все еще озирающегося по сторонам Хмыря, я мотнул головой в нужную сторону. Бывший инквизитор вздрогнул, обернулся… Я успел заметить мелькнувшую в его глазах искорку. Но понять, что это было, уже не успел.

— Сто-ой!! — Я дернулся, пытаясь выбить мгновенно взметнувшийся обрез.

Не успел.

Ба-бах!..

Отдать ему должное, промахнулся бывший инквизитор совсем ненамного. Я успел заметить, как прямо над головой чистильщика брызнула щепками оконная рама. И почти сразу же тугим эхом ударил по ушам ответный выстрел. Я буквально кожей почувствовал прошедшую в каких-то сантиметрах пулю, а в следующий миг уже кувыркался в сторону, уходя с линии стрельбы.

Пригнувшись, я рванул вперед, как никогда остро сожалея об отсутствии пистолета. Одним ножичком, сколь бы хорош он ни был, много не навоюешь. Вот если бы успеть проскочить улицу и запрыгнуть в окно — внутри, среди лестниц, тесных комнатушек и коридоров пистолет уже не столь эффективен. И если удастся завязать ближний бой…

Впрочем, я осознавал, что шансы малы. Тот парень тоже не дурак. Можно было поспорить, он прекрасно понимал, что к чему. В голове горела одна мысль: только бы ничего не случилось с Иринкой. Только бы она не решила выскочить из подъезда…

Тишина. После тех двух практически слившихся в один выстрелов — тишина. Никто больше не стрелял.

По инерции я сделал еще два шага. Уперся ладонью в пышущую жаром кирпичную стену. И медленно обернулся.

Бывший инквизитор лежал, уткнувшись в пыльный асфальт.

В первый миг я даже не поверил своим глазам. Ванька Симонов. Хмырь. Опальный церковник, лишенный сана, беглец, бродяга. Спроси меня кто, я готов был поклясться, что с ним в принципе ничего не может случиться. Сколько я о нем знаю, что бы ни происходило — он всегда выходил сухим из воды. А потом еще и ехидно подшучивал на этот счет…

Я вздохнул. Нехотя вернул кинжал на место — под ремень. И побрел обратно не оглядываясь, хотя и чувствовал гуляющий по спине чужой взгляд.

Плевать. Надоело! Если кто хочет выстрелить в спину — пусть стреляет.

67
{"b":"18105","o":1}