ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Камни для царевны
Черный кандидат
Если любишь – отпусти
Превыше Империи
Блондинки тоже в тренде
Девочка, которая любила читать книги
Сколько живут донжуаны
Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес
Естественная история драконов: Мемуары леди Трент

— Так, значит, мы одни? — Угу.

— Прекрасно.

Тони сдвинул платье с ее плеч, а затем стащил его полностью и уронил на пол. Прикоснувшись к ее груди сквозь тонкую шелковую ткань сорочки, он почувствовал набухшие соски и быстро развязал тесемки. Сорочка повисла у нее на талии, обнажив грудь.

От первого же его прикосновения к груди Алисия застонала и стала бормотать что-то бессвязное, и тут Тони испытал огромное удовольствие — и от своей победы, и от своего желания. Наконец-то она в его объятиях, почти совсем обнаженная, вся его.

Он подхватил ее на руки и упал вместе с ней на диван, не прерывая поцелуя. Алисия знала, что это опасно, но у нее уже не было сил на то, чтобы отступать, и она во всем следовала за ним.

Тони прервал поцелуй, посмотрел ей в глаза и, нагнув голову, стал целовать ее грудь. Она давно жаждала этого прикосновения, и вся комната наполнилась ее стонами. Он продолжал ласкать ее, а она выгнулась и крепко обхватила руками его голову.

Наконец он скользнул по ее телу вниз, раздвинул ей ноги и расположился между ними. Его рука прошлась по гладкой, нежной коже бедер и живота. Она смотрела на него, не отрывая глаз, и он также не мог оторвать от нее своего взгляда. Алисия продолжала смотреть, даже когда его пальцы взъерошили пушок и решительно углубились в нежные складки ее тела. Она подалась ему навстречу, когда он проник в нее пальцем: все ее мускулы напряглись, а тело заныло в предвкушении удовольствия. Ее бедра стремились взлететь навстречу его ласкам, но он придержал ее и выскользнул из ее цепких объятий.

Опустив голову, Тони большим пальцем прикоснулся к той чувствительной точке, которую уже нашел раньше; затем он стал наблюдать, как палец все быстрее и глубже проникает в ее тело. Алисия застонала и запрокинула голову. Ее захлестнула волна чистого сексуального наслаждения: на этот раз он, похоже, нарочно не стал постепенно усиливать нарастание этих волн, а сразу дал им захлестнуть ее с головой. Она уже чувствовала приближение неизбежного завершения.

В какой-то момент она сделала глубокий вдох и посмотрела ему в лицо: выражение этого лица было непроницаемым, но она инстинктивно почувствовала на нем отпечаток желания и, облизнув губы, с трудом ворочая языком, произнесла:

— Я хочу… чтобы тебе тоже… было приятно… Он посмотрел на нее немигающим взглядом:

— Тогда закрой глаза и расслабься. Пусть это будет еще один шаг.

Чувствуя свой бешеный пульс под его пальцами, она просто лежала и ждала, не представляя, что будет дальше…

Тони сполз вниз, и голова его оказалась между ее коленями. Прикосновение его языка явилось для нее настоящим шоком — сразу же забыв обо всем на свете, она глубоко вздохнула и застонала. Его пальцы выскользнули из ее тела, и он страстно приник губами к ее самому сокровенному месту. Алисии показалось, что она сейчас умрет. Она отчаянно извивалась, но он крепко держал ее, отлично понимая, что делает и что сейчас творится с ее нервами, с ее чувствами, с ее мыслями.

А еще — хотя она этого и не понимала — с ее сердцем. Если у нее до сих пор были какие-то сомнения в том, что любовный акт доставляет удовольствие обоим, то теперь, после его ласк, от этих сомнений не осталось и следа.

Пламя, пожиравшее ее тело и искусно поддерживаемое опытной рукой, продолжало усиливаться, пока, в конце концов, не сделалось совершенно невыносимым, так что Алисия не могла больше сопротивляться приближавшемуся наслаждению. Она хотела предупредить его и с силой дергала за волосы, но он не поднимал головы, продолжая наращивать интенсивность ласк.

И вот, наконец, она вспыхнула, очутилась в самом сердце огненной пучины, и на какое-то мгновение для нее потеряло значение все, кроме этого могущественного ощущения торжества. Оно охватило Алисию со всех сторон, словно зажало в тиски, а затем она словно распалась на части, и торжественное чувство рассыпалось, растеклось по венам, растаяло под кожей, проникнув во все уголки тела, до самых кончиков пальцев.

Тони ликовал — он вкушал ее содрогания, ее экстаз, а когда она упала в изнеможении, прекратил ласки и поднял голову. Преодолевая жестокое напряжение своего возбужденного тела, он окинул ее взглядом с головы до ног, потом поцеловал ее в живот и расправил сорочку.

«В следующий раз — точно», — твердо пообещал он себе.

Приподнявшись, Тони прополз вперед и лег рядом с ней, опершись на локоть. Потом он положил руку ей на грудь и стал ждать ее пробуждения, чтобы поздравить с возвращением на землю.

Час спустя, когда все в доме уже давно спали, Алисия лежала в своей постели и пыталась понять, что же случилось. В физическом плане все было ясно: хотя это и шокировало ее, она точно знала, что именно произошло, то есть как, чем и куда он прикасался.

Ее озадачивало другое — то, что она почувствовала какие-то соединявшие их узы, которые с каждым днем становились все прочнее, словно закалялись в огне вспыхнувшей между ними страсти. Принимая на себя роль вдовы и опытной женщины, каковой она на самом деле не являлась, Алисия даже не подозревала об их существовании.

Он согласился не спешить. По его понятиям, так оно, вероятно, и было. И хотя теперь ей стало совершенно ясно, что они уже почти добрались до конечной станции, ее это почему-то не пугало. С самого начала на все его изощренные ласки она реагировала так, как подсказывал ей инстинкт; так что именно инстинкт, по-видимому, и привел ее к нынешнему состоянию. Одного она никак не могла понять — насколько это опасно? Повернувшись на бок, Алисия обеими руками крепко обхватила подушку и попыталась перестать думать о Тони, но чем больше она старалась направить свои мысли в другую сторону, тем сильнее росло ее желание. Ей все больше казалось, что очарование, вызванное им, ныне превратилось в нечто гораздо более притягательное и могущественное.

На следующий день Тони приехал на бал к леди Арбетнот необычно рано и, не обращая ни на кого внимания, направился прямо к Алисии.

По правде говоря, он и в самом деле никого не замечал: все его мысли были полностью сосредоточены на ней. Это не было сознательным выбором: он оказался во власти таких чувств, над которыми ему до этого никогда еще не приходилось брать верх; даже чувство собственности по сравнению с ними было сущим пустяком.

Тони так страстно хотелось оградить Алисию от всех опасностей, подстерегающих ее в этой непростой жизни, что казалось, будто от этого зависели его собственные честь, имя и самоуважение. Ему хотелось заботиться о ней, беречь и защищать ее, наконец, сделать ее счастливой. Как именно это произойдет, он точно не знал, но такого рода рассудочные доводы являлись для него делом второстепенным. Главное, теперь ему было ясно, как надо действовать.

Подойдя к Алисии, Тони взял ее руку и принялся целовать пальцы, а потом сразу же поцеловал ладонь.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Алисия, и он вздрогнул от неожиданности. — С вами все в порядке?

Тони, помешкав, кивнул:

— В полном порядке.

Это, конечно, была неправда, но ему не хотелось выслушивать вопросы, на которые он не мог ответить. Посмотрев в сторону гостей и убедившись, что танцы еще не начались, Тони спросил:

— Никто сегодня не вел себя странно по отношению к вам или к Адриане — здесь или в парке?

— Нет. — Алисия бросила на него быстрый взгляд. — Вы думаете, неизбежны слухи о том, что меня задержала полиция?

— Не исключено. По крайней мере, я хочу знать, всплывет ли эта история. — Он внимательно посмотрел на Алисию.

— Вы уже что-то предприняли? Расскажите мне, — попросила она.

Тони хотелось ответить, что он не является одним из ее младших братьев, однако это вряд ли помогло бы остановить дальнейшие расспросы.

— Я попросил тетю Фелиситэ и ее подруг держать ухо востро, в общих чертах рассказав им о вчерашнем происшествии. Они были шокированы и возмущены. — Он сжал ей руку, предупреждая возможные возражения. — Не волнуйся: с такими вещами при определенных обстоятельствах вполне могла бы столкнуться любая из них, поэтому они искренне заинтересованы в том, чтобы никто не смел использовать общепринятые светские традиции в негодных целях.

41
{"b":"18115","o":1}