ЛитМир - Электронная Библиотека

Вспомнив о жемчужном ожерелье и серьгах, она по очереди дотронулась до них.

– Может быть, жемчуг? – Ее голос прозвучал довольно неуверенно.

Джослин бросил на нее недовольный взгляд.

– К черту жемчуг! – гневно воскликнул он. – Я капитан пиратского судна и только что ограбил испанский бриг, мои сундуки ломятся от драгоценностей.

Феба озадаченно нахмурилась.

– Но что в таком случае я могу предложить вам? – с недоумением спросила она.

– Ладно, так и быть, я дам вам подсказку. – Виконт устремил взгляд на губы красавицы, а затем опустил его на ее пышную грудь, и Феба почувствовала, как кровь прилила к ее соскам, заставив их затвердеть. – Я был бы полностью удовлетворен, если бы вы предложили мне свои жемчужины… но не те, которые вы носите в ушах…

У Фебы перехватило дыхание.

– Вы хотите, чтобы я… – Она осеклась.

«Капитан» пожал плечами.

– Вы должны мне что-нибудь предложить, но выбор за вами, я ни на чем не настаиваю.

В полутемной комнате Деверелла действительно можно было принять за пирата, и Феба, поразмыслив, решила, что ей нечего предложить ему, кроме того, на что он намекал.

Судорожно вздохнув, она потупилась и стала расстегивать спереди на корсаже пуговицы в виде крохотных жемчужин. Вскоре корсаж распахнулся, и восторженному взору виконта предстала ее обнаженная грудь с розовыми сосками.

В этот момент Феба и впрямь чувствовала себя благородной испанской леди, вынужденной ради спасения своей жизни пойти на уступки капитану пиратского судна; дрожь пробежала по ее телу, когда шелковый корсаж соскользнул вниз, обнажив ее прелести разом. В призрачном свете луны кожа красавицы казалась перламутровой, как жемчужная раковина.

Виконт осторожно прикоснулся к ее великолепной груди, и Феба затрепетала.

– Просто восхитительно, – с придыханием прошептал он, словно действительно был пиратом, оценивающим захваченные им сокровища. – Отныне это богатство принадлежит мне, и я волен делать с вашей грудью все, что мне заблагорассудится.

Несколько мгновений Феба молчала, глядя на него, словно завороженная, затем кивнула.

Глава 10

Шире раздвинув бедра Фебы, Деверелл подошел ближе и припал к ее губам в жарком поцелуе, а она обвила его шею руками и запрокинула голову, чтобы ему было удобнее целовать ее.

– Откиньтесь назад и обопритесь на руки, – прервав поцелуй, приказал виконт, и она тут же выполнила его распоряжение. Теперь ее прелести были как будто выставлены напоказ, и Деверелл мог беспрепятственно ласкать их. Его пальцы стали поигрывать с ее набухшими сосками, и, застонав, Феба выгнула спину; она все еще чувствовала себя испанской леди, а Деверелл был для нее капитаном пиратского судна, от которого зависело спасение ее жизни. Чувствуя, как он мнет ее грудь, она тяжело дышала, боясь отвести глаза от его лица и посмотреть, что же делают его руки. Ее возбуждение нарастало, и она снова застонала, выгибая спину.

Виконт продолжал ласкать ее; ему было все труднее сдерживать себя, и Феба это знала; она впала в экстаз, у нее кружилась голова от новых острых ощущений.

Закрыв глаза и запрокинув голову, она слышала собственные стоны как будто со стороны, когда его губы касались ее разгоряченного тела, заставляя ее каждый раз вздрагивать. А когда Джослин впился в ее набухший сосок, из груди Фебы вырвался протяжный крик, и по ее телу пробежала судорога. Она уже не владела собой, захлестнувшие ее эмоции были слишком сильны, и она словно впала в забытье; ей хотелось погрузить пальцы в волосы Деверелла и сильнее прижать его голову к своей груди, но она не могла этого сделать, так как, чтобы удержать равновесие, должна была опираться на обе руки.

Поза, в которой сидела красавица, лишала ее всякой инициативы, ограничивала свободу движений; ее грудь находилась в полном распоряжении Деверелла, и он наслаждался этой ситуацией, благодаря Бога за то, что Феба согласилась поиграть с ним в эту игру.

Интересно, откуда взялись ее страхи? Может быть, виной всему был слишком рьяный любовник или… Что могло стать причиной панической боязни Фебы вступать в интимную близость с мужчинами? Мысль о том, что кто-то мог изнасиловать Фебу или попытаться это сделать, вызывала бессильную ярость в душе виконта, и он решил во что бы то ни стало заставить мисс Маллесон рассказать ему обо всем, а затем наказать ее обидчика.

А пока ему оставалось по-прежнему преодолевать препятствия, встающие на его пути, и его радовало хотя бы то, что он уже добился ощутимых успехов. Мисс Маллесон сдавалась шаг за шагом, и виконт ощущал себя не только любовником, но и защитником этой слабой, ранимой женщины.

Сейчас у него ломило все тело от неутоленной страсти; ему хотелось проникнуть в ее промежность, ощутить – пусть даже через шелк платья, – что ее лоно увлажнилось и она ждет его. К счастью, он понимал, что если проявит слабость и поспешит, то страхи Фебы могут снова ожить. Теперь лишь его сила воли была краеугольном камнем, на котором зиждилось их взаимопонимание, без которого было невозможно добиться мисс Маллесон. До ее согласия стать его женой было еще далеко, но виконт верил, что упорство в конце концов приведет его к заветной цели.

Он провел подушечками пальцев по коже Фебы, наслаждаясь ее гладкостью и шелковистостью. Феба была разгорячена его ласками, и он надеялся, что прогулка по саду поможет ей успокоиться.

Однако прежде чем покинуть комнату, ему надо было прекратить дотрагиваться до нее, целовать и ласкать ее, а это было не так просто.

Джослин внимательно вгляделся в лицо Фебы: в ней не чувствовалось напряжения, хотя ее брови были сведены на переносице, а глаза закрыты. Улыбнувшись, виконт поцеловал Фебу, а затем обнял за талию и убрал ее руки со стола.

Открыв глаза, Феба выпрямилась и растерянно посмотрела на него.

– На сегодня хватит, любимая, – прошептал Джослин, не выпуская ее из своих объятий. – Нам пора возвращаться.

На следующий день Деверелл вместе с тетушкой отправился в дом леди Грисуолд, которая устраивала музыкальный вечер, и здесь он вновь встретил Фебу.

Ни Грейнджер, ни Монтегю до сих пор не сообщили ему ничего нового; его расследование зашло в тупик, и это ему не нравилось. Он начинал терять терпение.

Чтобы увидеться с мисс Маллесон, он совершил настоящий акт отчаяния – явился на скучнейший музыкальный вечер, что, естественно, потрясло и восхитило Одри, Эдит и их близких друзей. Никто и предположить не мог, что виконт способен на такое самопожертвование, и тетушки не без оснований считали, что свадьба Деверелла и Фебы не за горами.

– Может быть, вы сумеете развеять мое недоумение? – спросил Джослин, обращаясь к стоящей рядом мисс Маллесон.

Феба, изогнув бровь, посмотрела на него.

– Что именно вы хотите знать?

Виконт окинул взглядом пеструю толпу гостей, чинно рассаживавших по местам. Среди них было не много джентльменов, которых матроны могли рассматривать в качестве женихов для своих дочерей и племянниц.

Приехав сюда десять минут назад, Деверелл увидел, что Феба мило разговаривает с двумя замужними леди, которые были явно моложе ее.

– Меня интересует, почему вы посещаете подобные вечера? Ведь вы не собираетесь выходить замуж и не пытаетесь найти жениха, но тогда в чем же причина?

Феба на мгновение растерялась. Деверелл слишком близко подошел к ее тайне, и ее охватило смятение, но она попыталась скрыть его.

– Я езжу на подобные вечера из-за Эдит, которой многим обязана. Вообще я стараюсь сопровождать ее повсюду, чтобы сделать ей приятное.

– Значит, вы ездите в гости за компанию?

Феба кивнула:

– Именно так.

Виконт недовольно хмыкнул. Он давно уже заметил, что Феба относится к Эдит как к дуэнье, приставленной присматривать за ней, а значит, отношения тетушки и племянницы никак нельзя было назвать чисто дружескими. Впрочем, Эдит поощряла ухаживания Деверелла, не вмешивалась в его отношения с Фебой, и это его вполне устраивало.

29
{"b":"18116","o":1}