ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я сбился, после того как пришел Чарльз. — Ричард криво усмехнулся. — Выиграл, конечно, ты. Ты всегда выигрываешь.

— Согласен на ничью. — Девил отложил в сторону пистолеты. — А вообще-то я своего добился.

— Чего именно? — Удивленно приподняв брови, Ричард пошел вслед за Девилом.

— Я хотел отвлечься, — сказал Девил, кивнул Ментону, с улыбкой поклонившемуся братьям, и вышел из тира.

— Похоже, ты чем-то расстроен, — заметил Ричард, взглянув на взволнованное лицо брата.

— Просто я… я упустил нечто важное. Это связано с убийством Толли.

Ричард мгновенно помрачнел. — Действительно важное?

— Меня не покидает зловещее предчувствие, что это жизненно важно. Но я никак не могу ухватить эту деталь, она ускользает, прячется в тумане.

— Не перенапрягайся. — Ричард похлопал его по плечу. — Поболтай с Онорией Пруденс, и ты отвлечешься еще лучше, чем в тире. — Он усмехнулся. — Память может вернуться к тебе в самой неподходящей ситуации.

Девил с трудом подавил желание сообщить брату, что как раз от Онории Пруденс ему и надо отвлечься. Он просто кивнул ему, и они расстались. Ричард отправился на свою квартиру, а Девил пошел по направлению к Гросвенор-сквер.

В его состоянии прогулка не повредит.

До дома Девил добрался ранним утром. Попрощавшись с Ричардом, он вернулся в свой особняк только для того, чтобы переодеться. Эта ночь, как и большинство предыдущих, была посвящена занятию, которое герцог, с легкой руки Онории, окрестил «проверка недостоверных сведений Люцифера». Ни он, ни его кузены не могли вести расспросы напрямую. Слишком много людей знали, чего добиваются Кинстеры. Никто не решился бы говорить в их присутствии, страшась последствий. Приходилось использовать посредника. В конце концов, Девил остановил свой выбор на виконте Брамли — скучающем распутнике и заядлом игроке, вечно гоняющемся за развлечениями.

Девил и сам слыл отличным игроком в карты, а потому без труда расставил свои сети перед самым носом виконта, а к утру чуть не снял с него рубашку. В результате Брамли пообещал помочь всеми силами. Было ясно, что он еще не скоро сядет играть в пикет.

Мрачно усмехаясь, Девил постоял у двери с ключом в руке. Поднялся ветер. Прищурившись, он взглянул на небо, по которому неслись грозовые тучи. Казалось, они вот-вот заденут крыши домов.

Девил быстро вошел в холл. Уэбстер, конечно же, запомнил его указания.

Раздался оглушительный удар грома.

Онория была повергнута в настоящий ад. Только на этот раз сюжет кошмарного сна изменился.

Откуда-то сверху она смотрела на обломки кареты. Повсюду валялись щепки, кожаные сиденья были изодраны. Изуродованные, запутавшиеся в упряжи лошади кричали. Рядом с экипажем лежал мужчина. Его руки и ноги были неестественно вывернуты. Черные кудри закрывали глаза, лицо было бледным как смерть.

Он лежал совершенно неподвижно. Так мог лежать только человек, уже покинувший этот мир.

В сердце Онории сильнее, чем когда бы то ни было, клубилась черная печаль. Волна горя подхватила ее, закружила и швырнула в пропасть отчаяния, в долину бесконечных слез.

Он умер — и она не могла дышать, не могла выкрикнуть слова протеста, не могла позвать его обратно. Сдавленно всхлипывая и простирая руки в немой мольбе, Онория шагнула вперед.

Ее пальцы наткнулись на живую теплую человеческую плоть.

— Тише.

Кошмарное наваждение разбилось вдребезги; отчаяние с воем ослабило свою хватку и умчалось прочь. Онория проснулась.

Оказалось, что она стоит возле окна на холодном полу. На улице стонал ветер. Дождь стучал по оконной раме. Ее щеки были мокрыми от слез, хотя она вроде бы и не плакала. Онорию била дрожь: тонкая ночная рубашка плохо защищала от ночной сырости.

Но тут ее обняли теплые руки. Она удивленно подняла глаза, еще не понимая толком, сон это или реальность. Но, почувствовав жар мужского тела, всхлипнула и прижалась к Девилу.

— Все в порядке, — сказал он, гладя ее волосы.

Продолжая дрожать, Онория судорожно вцепилась в ere рубашку. Он запустил пальцы в ее волосы, провел рукой по затылку и прижался щекой к макушке.

— Все хорошо.

Онория яростно помотала головой.

— Нет, нехорошо! — глухо воскликнула она, уткнувшись лицом в его грудь.

Сквозь рубашку Девил чувствовал ее горячие слезы. Онория предприняла безуспешную попытку потрясти его.

— Тебя убили! Ты мертв.

Девил удивленно заморгал. Он думал, что во сне ее мучают воспоминания о смерти родителей и малышей. — Я жив.

Уж это он знал наверняка. Его желание вновь пробудилось, как только он заметил, что на Онории нет ничего, кроме ночной рубашки. К счастью, Девил успел подготовиться. Протянув руку, он схватил одеяло, оставленное на подоконнике.

— Идем посидим у камина.

Онория была напряжена и тряслась от холода. Она не уснет, пока не успокоится и не согреется.

— А огня-то нет. Что-то случилось с трубой.

Онория выслушала эту ценную информацию, не поднимая головы. Она все еще не понимала, что происходит. Ее сердце выбивало бешеную дробь, разгулявшиеся нервы никак не могли успокоиться.

Девил развернул ее к двери.

— Пошли в гостиную.

Он попытался разжать руки Онории, но она не слушалась. Вздохнув, Девил накинул одеяло ей на плечи и заботливо расправил со всех сторон. Онория не сопротивлялась, однако по-прежнему не собиралась выходить из комнаты.

Поколебавшись, Девил взял ее на руки. Онория, так и не выпустив из рук его рубашку, прижалась щекой к широкой мужской груди. Сейчас она испытывала несказанное облегчение, ибо ее внутреннее смятение достигло устрашающей силы.

Девил понес ее, как ребенка, в гостиную и сел в большое кресло перед камином, где пылал огонь. Онория примостилась у него на коленях, не разжимая объятий. Ей показалось, что здесь что-то изменилось, но это была мелочь по сравнению с той сумятицей, которая царила в ее голове.

Сердце продолжало выпрыгивать из груди, губы были сухими, во рту чувствовался металлический привкус, кожа покрылась холодным липким потом. Все страхи — и давние, и теперешние — пробудились к жизни и боролись друг с другом, словно оспаривая первенство. Реальность и фантазии слились воедино, то расходясь, то снова соединяясь, будто партнеры в каком-то безумном танце.

Онория не могла говорить, думать, она была не в состоянии разобраться в собственных ощущениях.

Девил молча держал ее в своих объятиях, гладил по волосам и по спине. Его большие ладони скользили завораживающе медленно, но без малейшего намека на чувственность, принося только успокоение.

Онория закрыла глаза, вбирая в себя его силу. Прерывистый вздох вырвался из ее груди, и напряжение стало спадать. Она долго сидела так, прислушиваясь к ровному стуку сердца Девила. Это твердое как скала тело возвращало к реальности, калейдоскоп мыслей замедлил свое бешеное вращение, потом замер… И вдруг все встало на свои места.

— Твой фаэтон. — Вывернув шею, Онория посмотрела на Девила. — Это не был несчастный случай. Тебя хотели убить.

Лицо Девила, освещенное отблесками пламени, сразу помрачнело.

— Онория, это был несчастный случай. Я же сказал тебе: ось сломалась.

— А почему она сломалась? Неужели это происходит так часто? И именно с теми экипажами, которые делает твой мастер? Девил поджал губы.

— Мы могли наткнуться на что-то.

— Ты сам говорил, что ничего подобного не было. Девил вздохнул.

— Онория, произошел несчастный случай, остальное тебе привиделось во сне. Я жив, и это главное.

— Но все могло обернуться иначе! — Онория попыталась сесть попрямее, но Девил держал ее крепко. — Мне никогда не снилось, что кто-то из живых умер. Значит, тебя хотели убить. И ты остался жив только потому… — За неимением слов она взмахнула рукой.

— Потому что я Кинстер, — закончил он. — Я неуязвим, помнишь?

Неправда. Девил — обычный человек из плоти и крови, и Онория знала это лучше, чем кто бы то ни было. Она недовольно поджала губы.

52
{"b":"18125","o":1}