ЛитМир - Электронная Библиотека

Ночь была ясной и довольно прохладной, однако вид гостей в фантастических одеждах, подъезжавших в каретах, словно волны одна за другой, собрал у городского особняка массу зевак. По бокам красного плюшевого ковра, расстеленного от парадной двери до края тротуара, стояли горшки с падубом и плющом. Ярко горели факелы, освещая дорогу прибывающим гостям.

Когда Хелена вышла из кареты, никаких восторгов она не услышала. Она появилась незаметно, словно серая мышка, закутанная в серый бархат, — красиво, но ничего особенного. Но вот она подняла голову и откинула капюшон плаща. Все взгляды устремились к ней. Свет факелов заиграл на золотом венке из листьев лавра, отразился от роскошной золотой маски с тиснением в виде листьев лавра, скрывавшей ее лицо. Челюсти у зевак отпали, хотя плащ надежно скрывал ее наряд.

Гордо поглядывая по сторонам, Луи повел Хелену и Марджори по красному ковру к открытой парадной двери. Как только они оказались внутри, Хелена отняла руку и потянула за золотые ленточки накидки.

Она надевала этот костюм и раньше и знала, какое впечатление он производит на мужчин. Когда она протянула тяжелую накидку ожидавшему лакею, у него чуть глаза не вылезли из орбит. В облегающем наряде из тонкого бледно-голубого шелка, изображающем римскую тогу, с узором из листьев лавра, вышитых золотой нитью по вороту, подолу и развевающейся пелерине, она казалась римской императрицей. Сама же она считала, что на ней костюм святой Елены, матери императора Константина, хотя каждый, кто знал ее, был уверен, что она выступит в роли Елены Троянской.

Ее необычный наряд скрепляла золотая пряжка на правом плече, в то время как левое плечо и руки оставались обнаженными. Ее предплечья стягивали золотые обручи, а на запястьях сверкали золотые браслеты. Мочки ушей украшали длинные золотые серьги, на шее висело тяжелое золотое ожерелье. Ее кожа была белее слоновой кости, а волосы, по контрасту, чернее ночи. Золото в сочетании с бледно-голубым делало ее неотразимой, и она знала об этом. А потому чувствовала себя уверенно.

Очень высокие каблуки, скрываемые длинными юбками, изменили походку. Все это вместе делало ее неузнаваемой.

Ожидая провести приятный вечер, сдобренный полной и окончательной победой над Сент-Ивзом, она вместе с Марджори вошла в бальный зал, высоко подняв голову и гордо глядя по сторонам — будучи императрицей, она могла себе позволить это.

В этом костюме она покоряла все сердца на маскарадах при французском дворе и ожидала, что цвет английской аристократии будет в этот вечер у ее ног. Отделившись от Марджори, которую было легко узнать по темно-рыжим волосам, едва прикрытым шляпкой пастушки, Хелена смело вошла в толпу.

Зал был декорирован в виде волшебного грота с символами на тему Святок. Потолок был задрапирован шелком полуночного неба с разбросанными по нему золотыми и серебряными звездами; стены декорированы зеленым и коричневым бархатом с прикрепленными к ним вечнозелеными ветками падуба и плюща. В каминах горели огромные поленья, разливая вокруг дополнительный свет и согревая замерзших гостей. Лакеи в костюмах эльфов разносили шампанское.

На этом фоне элита общества выглядела как гобелен, сотканный из цветов, причудливых костюмов, фантастических париков и удивительных шляп. На этой ранней стадии маскарада участники глазели по сторонам, приветствовали знакомых, некоторые группами, но большинство в одиночку двигались сквозь толпу, узнавая одних и не замечая других, надеясь найти тех, с кем им хотелось встретиться и кого они пока не узнавали.

Через несколько минут Хелена встретила первого Париса. Высокий, он стоял, прищурив глаза, и внимательно осматривал всех женщин. Его взгляд на мгновение задержался на Хелене, потом двинулся дальше. Она улыбнулась под маской и отвернулась, Парис был лордом Мортингдейлом. Возможно, это хороший знак? Или его выбор костюма не позволял ему оценить ее фантазию?

Продолжая обходить зал, она обнаружила еще трех Парисов; они все с интересом оглянулись на нее. Один из них был мистер Коук, джентльмен, который активно за ней ухаживал. Двух других она не смогла узнать, но никто из них не был Себастьяном, в этом она была уверена.

В толпе она увидела несколько римских сенаторов. Это были мужчины, для которых тога означала свободу от корсетов. К облегчению Хелены, никто из них не решился облачиться в костюм императора. Один из этой представительной компании, заметив ее, быстро подошел к ней и предложил составить ей пару. Ее холодный взгляд отбил у него всякое желание.

— Нельзя, что ли, попытаться? — Усмехнувшись, джентльмен поклонился и ушел.

Дойдя до стены, Хелена остановилась и огляделась вокруг. Даже на высоких каблуках она не могла видеть далеко: пышные парики и замысловатые прически заслоняли вид. Ей удалось разглядеть только половину толпы. Неожиданно она обнаружила сводчатую узкую дверь, ведущую в другой салон, и стала к ней протискиваться.

И почувствовала спиной, что появился Себастьян.

Осознав это, она повернулась к нему, и его пальцы тут же сжали ее руку.

— Малышка, ты выглядишь потрясающе.

Она почувствовала толчок в сердце, когда его губы коснулись ее руки, и вдруг растерялась, утонув в глубине его глаз, в нежности, которую они излучали, в неподдельном восхищении и желании, граничащих с…

Удивительно на нем была золотая полумаска с чеканкой, как и у нее, из листьев лавра. А на голове гордо красовался такой же, как у нее, золотой венок. Затаив дыхание, она смотрела на белую тогу с каймой, расшитой золотыми листьями лавра, поверх которой была небрежно накинута пурпурная мантия императора.

— Кто?.. — Она замолчала, облизнув пересохшие губы. — Кого ты изображаешь?

— Констанция Хлора. — Он взял ее руку и поцеловал ладонь. — Любовника Елены. — Он поцеловал ее в запястье, где бешено бился пульс. — А в конечном счете ее мужа, отца ее сына.

Хелена прерывисто дышала, пытаясь успокоиться.

— Как ты узнал?

— Ты ничего не принимаешь на веру, малышка.

Он был прав, так прав, что ей хотелось кричать или плакать, но она не знала, что лучше. Быть с тем, кто знал ее, — это так нервировало и так влекло.

— С вами очень трудно иметь дело, ваша светлость.

— Мне это часто говорят, малышка, но ведь на самом деле ты не находишь меня таким уж трудным, правда?

— Не уверена.

Она во многом была не уверена, когда дело касалось Себастьяна.

Он внимательно посмотрел на нее:

— А что, Тьерри еще не вернулся?

— Он приехал домой, когда мы уезжали. Думаю, он скоро будет здесь.

— Хорошо.

— Ты хочешь с ним поговорить?

— Что-то в этом роде. Идем. — Себастьян взял ее за руку и потащил из зала. — Прогуляйся со мной.

Она бросила на него недоверчивый, подозрительный взгляд, но, однако, покорно зашагала рядом с ним. Их часто останавливали, пытаясь узнать, кто они такие.

— Этот Нептун потрясающий, и Король-Солнце тоже.

— Мадам Помпадур — Тереза Озбалдестон, что весьма удивительно.

— Как ты думаешь, она узнала нас?

— Думаю, что да. Ничто не ускользает от ее черных глаз.

Они уже дошли до двери, и тут Себастьян произнес:

— Малышка, мне надо поговорить с тобой наедине.

Хелена остановилась, нахмурив лоб.

— Я не могу и не буду говорить с тобой наедине.

Он выдохнул сквозь зубы, посмотрел вокруг, нет ли кого поблизости, затем сказал:

— Я не могу беседовать с тобой в этой толпе, а другой возможности поговорить наедине я не вижу.

Она промолчала. Плотно стиснутые губы были ему ответом.

Себастьян видел, что она начинает злиться. Прошло много времени с тех пор, когда кто-то — не говоря уж о женщине, — осмеливался так упорно отталкивать его. А сейчас — впервые в жизни! — его намерения были самые благородные.

— Малышка… — Он сразу почувствовал, что выбрал неправильный тон, так как ее спина надменно выпрямилась. Он передохнул и попробовал снова: — Даю слово, что со мной ты будешь в безопасности. Мне очень нужно поговорить с тобой.

26
{"b":"18126","o":1}