ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как дела, кузина?

Хелена повернулась и холодно кивнула:

— Здравствуй, Луи.

Он не был ее кузеном и даже дальним родственником, но она воздержалась от высокомерного упоминания этого факта. Луи был никем, всего лишь продолжением его дяди и хозяина, Фабиана де Мордона.

Она могла игнорировать Луи, но Фабиан никогда бы не простил ей этого.

Темные глаза Луи оглядели комнату.

— Тут есть на кого обратить внимание. — Он склонил к ней напудренную голову и прошептал: — Я слышал, здесь присутствует английский герцог. Холостой. Сент-Ивз. Ты бы правильно поступила, сделав так, чтобы тебя ему представили,

Хелена чуть подняла брови и оглядела гостиную. Герцог? Луи выступал в своей обычной роли. Он воспользовался схемой своего дяди, и в данный момент у них была одна и та же цель, только причины были разными.

За последние семь лет — практически с того дня, как англичанин поцеловал ее, — Фабиан использовал ее как пешку в своей игре. Ее рука была призом, имеющим большой спрос у могущественных семей Франции; ей делали предложение так часто, что она всех уже и не помнила. Неустойчивая политика французского государства и непредсказуемость будущего аристократических семей, зависящих от прихотей короля, означали стабильность в стране, благодаря ее замужеству, но это вовсе не устраивало Фабиана. Ему доставляло удовольствие дразнить французскую знать ее состоянием, выставляя его в качестве приманки для людей влиятельных, чтобы заманить их в свои сети. Как только он получал от них все, что хотел, он выгонял их из дома и снова посылал ее в салоны Парижа покорять все новые сердца.

Она с ужасом думала: как долго будет продолжаться эта игра — может, пока она не поседеет, чтобы перестать служить приманкой? К счастью, возрастающее во Франции недовольство и волны народного гнева заставили Фабиана изменить правила игры. Прирожденный хищник, с волчьими инстинктами, он почувствовал запах крови. Она была уверена, что он изменил свою тактику еще до того, как ее пытались похитить.

Это было страшно. Даже сейчас, стоя рядом с Луи в центре фешенебельного салона в чужой стране, она не могла унять дрожь при одном воспоминании об этом. Она гуляла в огромном саду крепости Фабиана Ле-Рос, когда появились трое мужчин и попытались ее похитить.

Они, должно быть, наблюдали за ней и выжидали. Она боролась, отбивалась, но все было напрасно. Они бы похитили ее, если бы не Фабиан. Он проезжал мимо, услышал ее крики и бросился на помощь. Она может сколько угодно возмущаться, что Фабиан так крепко ее держит, но он всегда защищает то, что считает своим. В свои тридцать девять лет он был еще в полном расцвете сил. Одного мужчину он убил, двое других убежали. Фабиан попытался догнать их, но они исчезли.

В тот вечер они с Фабианом обсуждали ее будущее. Каждая минута этого личного разговора врезалась в ее память. Так же как и Фабиан, большинство могущественных интриганов знало, что приближается буря; каждая семья, каждый знатный человек стремился захватить как можно больше имений, титулов, союзников. Чем большей властью они будут обладать, тем легче перенесут бурю.

Она стала приманкой.

— Я получил четко сформулированные просьбы твоей руки от всех четырех главных семейств Франции. Всех четырех. — Фабиан уперся в нее взглядом темных глаз. — Как ты понимаешь, я не ангел. Все четыре вместе они для меня неразрешимая проблема.

Действительно, проблема, причем связанная с риском. Фабиан не хотел испытывать судьбу, отдав предпочтение одной из четырех семей. Угодишь одной — и три оставшиеся перережут тебе горло при первой же возможности. Метафорически — наверняка, а возможно, и буквально. Она понимала это. Манипуляции Фабиана совпадали с целью, которую она для себя наметила.

— У тебя больше нет возможности заключить брачный союз во Франции, однако желание получить твою руку все больше возрастает. — Фабиан задумчиво оглядел ее, затем продолжил в своей мурлыкающей манере: — Поэтому я думаю покинуть эту ненадежную арену и закрепиться на потенциально более благодатной почве.

Она моргнула в ответ. Он улыбнулся, но для себя.

— В эти тревожные времена следует в интересах семьи укрепить связи с нашими дальними родственниками, живущими за Ла-Маншем.

— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за эмигранта? — Она была в шоке. Эмигранты обычно занимали очень низкое социальное положение и не имели поместий.

Взгляд Фабиана стал хмурым.

— Нет. Я хочу сказать, что если тебе удастся привлечь внимание титулованного англичанина такого же общественного положения и обладающего такой же недвижимостью, как у тебя, это позволит нам не только решить существующую дилемму, но и обзавестись полезными связями, столь необходимыми в наше время.

Она продолжала смотреть на него, потрясенная, удивленная, близкая к отчаянию.

Неправильно истолковав ее молчание, Фабиан продолжал:

— Вспомни, что титулованная аристократия Англии гораздо знатнее и влиятельнее, чем наша, особенно та, что берет свое начало от короля Уильяма. Возможно, тебе придется выучить их ужасный язык, но в Англии вся знать говорит по-французски. Это считается модным.

— Я уже знаю их язык. — Это все, что она сказала. Перед ней замаячила новая перспектива. Побег. Свобода.

Семь лет, проведенных под опекой Фабиана, многому ее научили. Она сумела сдержать свое волнение и открыто посмотрела на него.

— Значит, ты хочешь, чтобы я отправилась в Лондон и вступила в брачный союз с англичанином?

— Не с любым англичанином, а только с тем, чье положение в обществе и состояние равны твоим. По их понятиям это граф, маркиз или герцог, имеющие солидный капитал. Думаю, тебе не надо напоминать о твоем положении и богатстве?

Ей никогда не давали забыть об этом. Она нахмурилась, позволяя Фабиану думать, будто не хочет ехать в Англию и тем более вступать в брак с англичанином, а на самом деле вынашивала собственный план. На пути к нему было только одно небольшое препятствие: она должна делать вид, что ужасно разочарована и недовольна. Но уж это препятствие она преодолеет.

— Значит, я отправлюсь в Лондон, буду там порхать по их салонам, изображая из себя приманку для английских лордов — и что потом? Ты решишь, что они мне не подходят. Сначала один, потом другой… — Она выразительно хмыкнула, сложила на груди руки и отвернулась. — Так дело не пойдет. Уж лучше я вернусь домой в Камераль. — Она не решилась посмотреть, как Фабиан отреагирует на ее «капризы», но сразу почувствовала на себе его пристальный взгляд.

После долгого молчания он, к ее удивлению, рассмеялся:

— Прекрасно! Я дам тебе письмо. Декларацию. — Он сел за стол, достал лист пергаментной бумаги и обмакнул перо в чернила. Он произносил вслух то, что писал: — «Будучи твоим законным опекуном, настоящим подтверждаю, что я соглашусь на твой брак с англичанином благородного происхождения, равного тебе по положению в обществе, с поместьями, более обширными, чем твои, и с доходом, превышающим твой».

Она смотрела, как он писал, и не могла поверить в свою удачу. Он расписался, присыпал бумагу песком, скатал ее в трубочку и протянул ей. Она с трудом сдержалась, чтобы не вырвать ее из его рук. Она нехотя взяла документ и, поморщившись, согласилась поехать в Лондон, чтобы найти там себе английского мужа. Хелена положила расписку в дорожный сундук, запрятав ее в белье. Это был ее паспорт к свободе и вольной жизни.

— Граф Уитерси дружелюбный человек. — Темные глаза Луи остановились на дородном графе, стоящем в группе вельмож, которую она недавно покинула, — Ты говорила с ним?

— Он слишком стар и вполне мог бы стать моим отцом, — фыркнула Хелена, разглядывая толпу. — Я найду Марджори и узнаю об этом графе. Больше никого подходящего я пока здесь не вижу.

Луи поморщился.

— Целую неделю тебя окружает цвет английской титулованной аристократии. Мне кажется, ты слишком далеко зашла в своих требованиях. Следуя пожеланиям Фабиана, я надеюсь, что смогу найти несколько кандидатов на твою руку.

3
{"b":"18126","o":1}