ЛитМир - Электронная Библиотека

Леди Треуоррен даже растерялась, обнаружив, что Джерард и Барнаби решили присоединиться к молодежи. Но быстро пришла в себя и отослала Барнаби украшать гирляндами бальный зал, а Джерарда и Жаклин – руководить развешиванием фонарей на деревьях. Двое садовников уже принесли ящик с фонариками. Ей и Джерарду оставалось только указывать наиболее подходящие места: задание, с которым Джерард с его верным глазомером пейзажиста справился без труда.

Первая половина утра прошла в приятных занятиях. Потом те, кто закончил украшать бальный зал, стали выбегать в сад, и нашли Джерарда и Жаклин. Первыми явились Роджер, Мэри, Клара и Роуз. Они немного поболтали с парочкой, после чего помахали на прощание и направились к озеру. Джерард посмотрел им вслед и поднял брови:

– Полагаю, традиция требует, чтобы день заканчивался праздником у озера?

– Мы собираемся там и вокруг летнего домика, – улыбнулась она, – пока гонг не призовет нас к завтраку на террасе.

Следующая группа молодежи· включала и Сесили Хэнкок. Остановившись рядом с Жаклин, она спросила Джайлза Треуоррена, ожидают ли вечером прибытия Энтуистлов? Ведь что ни говори, а сэр Харви – главный распорядитель охоты.

Джайлз, бросив на Жаклин извиняющийся взгляд, признался, что родители Томаса сообщили о своем прибытии, хотя на танцы оставаться не собирались.

Все замолчали, ожидая реакции Жаклин. Она всеми силами старалась держаться естественно. Помогало и сознание того, что Джерард рядом. Она спокойно и дружелюбно встретила взгляд Сесили, позволив окружающим увидеть искреннее сочувствие к несчастным старикам.

– Мне не терпится поговорить с ними. Они столько вынесли! Будучи сама в трауре, я не имела возможности потолковать с ними по душам. И теперь, когда тело Томаса найдено, я просто обязана выразить им свое сочувствие. И, разумеется, представить им мистера Деббингтона и мистера Адера, которые нашли тело и так много узнали о подробностях гибели Томаса.

Сесили удивленно уставилась на нее. Остальные тоже наблюдали за Жаклин, но, очевидно, приняли ее слова как факт. Джайлз заверил Джерарда, что отец обязательно представит его сэру Харви, после чего компания попрощалась и тоже направилась к озеру. Сесили присмирела и, очевидно, задумалась.

Жаклин удовлетворенно усмехнулась. Обернувшись к Джерарду, она увидела в его глазах нескрываемое одобрение.

– Молодец. Чем больше людей изменит свое мнение о тебе, тем опаснее положение убийцы. Думаю, после сегодняшнего вечера он будет сыпать проклятиями и скрипеть зубами от злости.

Девушка улыбнулась, но тут же, став серьезной, вздохнула:

– Нам остается только надеяться.

К ним приближались еще три компании. Успешно справившись с Сесили, Жаклин без труда ответила на вопросы: о ее решении присоединиться к молодежи, украшавшей дом, о том, станет ли она снова танцевать после смерти матери, и, разумеется, об ужасной находке, подробностях смерти бедного Томаса и возможной реакции его родителей на ее рассказ.

И все же каждое упоминание о Томасе, о подозрениях, все еще не дававших покоя людям, было напоминанием о том, как глубоко пустило корни гнусное злословие.

Джерард видел, как все больше мрачнеет Жаклин с каждым таким напоминанием. Когда последний фонарик был повешен и садовники ушли, он вытащил часы:

– До второго завтрака осталось не более получаса.

Все остальные уже были у озера: сквозь деревья виднелись мелькавшие фигуры.

– Я с удовольствием побыл бы немного вдали от толпы, – заметил он, пряча часы и осматриваясь. – Нельзя ли найти укромное местечко на всех этих просторах?

– Чуть выше по течению ручья есть пруд. Никто туда не пошел: они всегда бегут к летнему домику, – сообщила Жаклин.

– Обожаю пруды, – обронил он.

Она повела его по тропинке, обсаженной высокими деревьями, и уже через несколько минут и озеро, и отдыхающие исчезли из виду.

– Ты прекрасно держишься, – похвалил Джерард.

Она глянула на него, но ничего не ответила. Уверенность действительно шла ей на пользу, и теперь Жаклин крайне редко замыкалась перед посторонними. Она даже сумела выстоять против злобной зависти Сесили Хэнкок, и ему не пришлось вмешаться. И все же он должен быть рядом с ней.

Он даже себе боялся признаться, что основная причина его стремления постоянно находиться в ее обществе совершенно иная.

Она еще не согласилась принадлежать ему. Он воображал, будто к этому времени она примет решение или хотя бы намекнет на свое согласие ... свои намерения. Он действительно не хотел давить на нее, и, хотя однажды дал слабину, это больше не повторится.

И все же ...

Джерард исподтишка глянул на шагавшую рядом Жаклин. Та ночь в детской ... может, он перегнул палку? Но он был так уверен, что она придет к нему; вчера ночью, даже работая, он то и дело отрывался, чтобы взглянуть на дверь. Каждый шорох побуждал его насторожиться и уставиться на ручку двери в ожидании, что она повернется. Но этого не произошло.

Может, он просто не понял ее?

Но Джерард тут же вспомнил, как она извивалась под ним, как жадно целовала. Значит, ее удерживает что-то. Какая-то мысль, какие-то соображения. Заставляют колебаться, размышлять и взвешивать «за» и «против».

Отчаяние охватило его, тисками сжав грудь. Но нет, нельзя до такой степени терять самообладание: ею владеет лишь временное колебание. Если она нуждается в ободрении, Джерард готов сделать все. Если нужно изменить подход, смягчить требования, отступить с занятых позиций, он и на это согласен. Может, она просто нуждается в некотором поощрении?

Жаклин упорно смотрела вперед, на дорогу, по которой они шли, хотя отчетливо ощущала настойчивые взгляды Джерарда. Похоже, он находил ее такой же загадочной, как и она – его. И, как она, был целиком ею поглощен. Его внимание, его сосредоточенность на ней ни на секунду не колебались.

Деревья расступились; тропа привела к поляне, разделенной надвое глубоким прудом, куда впадал ручей. Правда, этот ручей продолжал мирно течь дальше, до самого озера. В неподвижной поверхности воды отражались древесные кроны и небо. По берегам рос тростник, на темно-зеленых листьях плавали белые и розовые водяные лилии.

– Мы сделали круг, дом совсем недалеко, – сообщила Жаклин и, показав на другую тропинку, на противоположном берегу пруда, направилась к большому плоскому валуну, на котором стояла каменная скамья: идеальное место отдыха, где можно было посидеть и полюбоваться прудом.

Джерард подождал, пока усядется Жаклин, прежде чем сесть рядом, и показал вдаль, где переливалась серебром узкая полоска:

– Полагаю, там мы оставили озеро?

– Да, – кивнула она, едва не подскочив, когда он взял ее за руку. По спине прошел знакомый озноб, но Жаклин не пошевелилась. Он поднес ее руку к губам и, глядя ей в глаза, прижался пылким поцелуем к ладони.

И снова ей усилием воли пришлось подавить свою реакцию.

Но прежде чем она успела взять себя в руки; он сжал ладонями ее лицо, привлек к себе и поцеловал в губы. Страстно. Не делая секрета из своего желания к ней. Из того, что он хочет.

Он нашел ее язык своим и стал ласкать, требуя ответа. Вовлекая в чувственную игру. В открытое проявление их взаимного желания.

Жаркий, настойчивый, жадный поцелуй. Поцелуй встречи после недолгого расставания. Поцелуй-приманка, поцелуй-капкан ...

Она не знала, как это получилось, но когда все же смогла поднять голову, чтобы перевести дух, оказалось, что он откинулся на спинку скамьи, а она прильнула к нему, приоткрыв губы и глядя в бездонные карие глаза, опушенные темными ресницами.

– Почему, – вырвалось у нее против воли, – ты требуешь так много от меня ... почему хочешь, чтобы решала я?

Он замер, и эта неподвижность показала ей, какое напряжение им владеет. Ее вопрос застал его врасплох, и он лихорадочно искал ответа.

Жаклин боролась с желанием настаивать, повторить вопрос: смысл и без того был достаточно ясен, и он все прекрасно понял.

Джерард облизнул губы, помолчал и неожиданно сжал ее талию, не пытаясь, однако, привлечь ее к себе.

50
{"b":"18128","o":1}