ЛитМир - Электронная Библиотека

До него донеслись голоса — Амелия разговаривала со своей горничной. Он встал, накинул халат и пошел в туалетную комнату.

Его желание сказать ей то, что он должен был сказать, теперь достигло новых высот, но день обещал быть долгим, и он не сумеет выкроить время на то, чтобы поговорить с ней как положено, до тех пор, пока все не прояснится.

Она и он заслуживают лучшего, чем брошенные на ходу слова «Я тебя люблю».

Одевшись, он вернулся в спальню как раз тогда, когда она, уже одетая, вышла из своей комнаты. Он стоял в дверях и ждал ее. В глубине ее синих глаз он увидел спокойствие и уверенность.

И понимание.

Он услышал болтовню служанок в ее комнате — им не терпелось привести в порядок спальню.

— Мне надо с тобой поговорить. Но не сейчас, а когда все будет кончено. — Он легко коснулся ее щеки. — Мне нужно кое-что сказать тебе, кое-что обсудить.

Ее улыбка выражала самую сущность счастья. Она взяла его за руку и коснулась губами ладони.

— Хорошо, я подожду.

От этого короткого прикосновения его обдало жаром. Он повернулся к двери, открыл ее перед ней, и она вышла.

Он посмотрел, как ее бедра колышутся под синим утренним платьем, втянул в себя воздух, успокоился и двинулся следом за ней.

Глава 22

День пролетел незаметно. Вместо второго завтрака перекусывали на ходу — Хиггс расставила холодные закуски в столовой, и все подкреплялись, когда могли. В доме творились хаос и столпотворение, но когда пробило шесть и во дворе показались первые гости, все уже были на своих местах. Сияющая Хиггс поспешила на кухню, а Коттслоу гордо стоял в дверях.

Амелия встала с кресла, в которое только что опустилась. Весь день она провела на ногах, волнением был пропитан сам воздух в доме, но выражение полуночных глаз Люка, когда она заняла свое место рядом с ним у камина, стоило всех затраченных усилий, не говоря уже о возможности пой мать вора.

Гости подъезжали, их провожали через парадный холл в гостиную, где они здоровались с ней и Люком, потом их знакомили с остальными членами семьи, близкими и дальними, стоящими и сидящими по всей просторной комнате. Основная задача знакомить выпала на долю Минервы, Эмили и Энн, а потому Амелия и Люк могли сосредоточиться на непрерывной череде соседей и арендаторов. Филлида сопровождала Эмили, готовая прийти ей на помощь, если у девушки возникнут проблемы. Аманда опекала Энн, робеющую, но исполненную решимости выполнить свою роль до конца.

Елена сидела рядом с Минервой в кресле, ее ожерелье из жемчуга и изумрудов обращало на себя всеобщее внимание, выгодно выделяясь на фоне темно-зеленого шелка ее платья. Темными волосами с проседью, бледно-зелеными глазами и царственной осанкой Елена привлекала взгляды всех. В ней сразу признавали вдовствующую герцогиню Сент-Ивз.

Заметив, как ее тетка, обменявшись поклонами с леди Фентон, спесивой местной матроной, произнесла что-то в духе знатной светской дамы, чем мгновенно привела леди Фентон в замешательство и нервозность, Амелия заставила себя быстро отвести взгляд. Широкой улыбкой она встретила очередного гостя.

Порция, Пенелопа и Саймон прохаживались перед высокими окнами, открытыми на террасу, направляя тех, кто уже покончил со знакомствами, в парк, где должно было развернуться первое действие этого праздника. А в гостиной собралась большая толпа, жадно поглощающая кулинарные изыски, выставленные Хиггс, и запивающая их элем и вином.

Когда прилив гостей спал, парадные двери закрыли; паренек из конюшни уселся на крыльце, чтобы направлять опоздавших туда, где происходило празднество. Люк и Амелия вывели своих родственников на лужайку, и они смешались с гостями.

Когда они спускались по ступеням террасы, солнце бросало косые лучи сквозь деревья, золотя верхушки живой из городи. В воздухе стояло тепло летнего дня. Ласковый ветерок приносил запахи травы и зелени, левкоев, жасмина и множества роз, цветущих по всему парку.

Люк встретился взглядом с Амелией, поднес на мгновение ее руку к губам и тут же отпустил. Они разошлись, смешались с толпой, обмениваясь приветствиями с арендаторами и крестьянами, большинство из которых пришли в Кал-вертон-Чейз пешком и привели с собой своих домочадцев, поскольку праздник обещал много интересных развлечений.

Разговаривая, Люк не упускал из виду Елену. Герцогиню легко было заметить — темно-зеленый цвет ее платья сразу бросался в глаза на фоне светлых пастельных тонов нарядов других женщин.

В ней проявился незаурядный актерский талант — никто, глядя на нее, не заподозрил бы, что главной ее целью было показать свое ожерелье, а не кичиться высоким титулом. И то, что ее неотступно сопровождали две дамы, как ученики, следующие за мастером, только усиливало образ властной надменности, который она являла собой.

Пробираясь сквозь толпу, Люк видел и остальных — Мартина, Люцифера, Саймона, внимательно рассматривающих собравшихся. Со стороны террасы следил Коттслоу, а Сагден стоял в тени живой изгороди, не сводя глаз с Пэтси и Морри и поглядывая на гостей.

Собаки приводили в восторг бесчисленных детей. Люк направился туда, намереваясь спросить у Сагдена, не заметил ли он кого-нибудь неизвестного. Впрочем, особой надобности в этом не было — всем приглашенным было сказано, что они могут привести с собой любого, кто гостит у них в доме. Стояло лето, и ко многим сельским семьям приехали друзья или родственники из Лондона или других мест.

Пробираясь сквозь толпу, Люк заметил генерала Фоллиота, — тот стоял в сторонке и смотрел на играющих скрипачей. Люк подошел к генералу.

— Вот смотрю на наших двух. — И генерал указал на Фиону и Энн, которые, взявшись за руки, наблюдали за танцующими.

Люк улыбнулся:

— Я хотел поблагодарить вас за то, что вы позволили дочери проводить с нами много времени в Лондоне. Ее уверенность в себе очень полезна для Энн.

— А, да, она, я бы сказал, даже чересчур уверена в себе. — Генерал откашлялся и тихо добавил: — Честно говоря, я и сам хотел поговорить с вами, но меня отвлекло это дело с наперстком. — Он бросил на Люка взгляд из-под кустистых бровей. — Вы не слышали, не завелся ли у Фионы какой-нибудь мужчина, а?

Люк удивленно поднял брови:

— Нет. Не слышал. — Он помешкал и спросил: — А у вас есть причины подозревать это?

— Нет-нет! — Генерал вздохнул. — Просто дело в том, что она… ну, что ли, изменилась с тех пор, как вернулась домой. Я не могу вмешиваться в ее дела…

— Если хотите, — предложил Люк, подумав, — я могу попросить жену. Она близка и с Эмили, и с Энн. Если Фиона говорила им что-нибудь…

— Это будет очень любезно с вашей стороны.

Люк поклонился и снова направился туда, где стоял Сагден, держа на поводке Пэтси и Морри.

Увидев хозяина, собаки принялись прыгать и скулить, перебирая передними лапами и радостно махая хвостами. Он погладил обеих по голове, почесал Пэтси за ухом, а она, подпрыгнув, лизнула Люка в лицо.

— Они имеют большой успех.

— Ага, ребятишки в восторге, а гости откровенно ими восхищаются.

Люк погладил по голове Морри.

— А как же ими не восхищаться? — Потом продолжил уже другим тоном: — Вы не заметили ничего необычного?

— Нет, не заметил. Но есть кое-кто, кого я не знаю.

Тихо, чтобы их не подслушали, они перебирали имена всех присутствующих, кого знали.

— И все же остается пять человек, кого мы не знаем. — Сагден устремил подчеркнуто равнодушный взгляд на одного из них.

Люк сделал вид, что занят собаками.

— И есть еще четыре дамы, явившиеся неизвестно с кем, а люди все прибывают.

— Судя по вашим словам, мы не можем определить, ког да и откуда появится этот негодяй. Он может войти и не через парадный вход.

— Верно. — Люк всмотрелся в небольшую процессию, направляющуюся в их сторону.

Впереди шли Амелия с Порцией, держа за руки двоих детей, а за ними — еще дети. Казалось, Амелия собиралась пройти прямиком к псарням, но, увидев, что за ними наблюдают, подошла к мужу. Взмахом руки она указала на свою свиту:

76
{"b":"18131","o":1}