ЛитМир - Электронная Библиотека

— Точно, мадам, в самый раз, да и воск становится мягче. Еще глоточек хереса, ваша светлость?

Затаившись в темном коридоре, Катриона наблюдала, как миссис Брум наполняет бокал. Придерживаемый изящными пальцами герцогини.

— Я заметила, — сказала та, когда миссис Брум уселась на стул, — что ваше серебро просто сверкает. Чем вы его полируете?

— Э-э… это наш местный секрет. Хотя, конечно, мы теперь одна семья…

Покачав головой, Катриона потихоньку удалилась, представляя, как расскажет об этом Ричарду. Вдовствующая герцогиня оставалась верна себе. Она могла вызвать миссис Брум наверх, но предпочла спуститься к экономке и пить херес в ее крошечной гостиной — лишь бы выведать ее секреты.

Катриона вошла в холл и вдруг сообразила, что нигде не видно детей. Их отсутствие бросалось в глаза, как и непривычная тишина: ни топота детских ножек, ни звонких криков и смеха.

Куда они подевались? И что затеяли?

Заглянув в комнату для игр, она получила ответ. На полу перед очагом сидела Пейшенс, раскинув широкие юбки. На них резвились котята в окружении притихших детей.

— Глядите-ка! — восхищенно протянул один из них. — Какой у него мягкий животик.

— У-у, царапаются!

— Да, — подтвердила Пейшенс, — и кусаются. Подняв глаза, она заметила Катриону и вопросительно приподняла брови. Улыбнувшись, Катриона покачала головой.

— Ой!

Пейшенс обернулась:

— Осторожно! Они совсем крошечные и ничего пока не смыслят.

С приятным ощущением, что в ее замке жизнь бьет ключом и вместе с тем царит мир, Катриона направилась в буфетную.

Она пробыла там целый час, когда в дверь заглянула Пейшенс:

— Не помешаю?

Катриона усмехнулась:

— Входите. Я решила освежить саше.

— Я охотно помогу. — Усевшись напротив Катрионы, Пейшенс взяла в руки один из льняных мешочков. — Буду зашивать их.

— Хорошо, но когда надоест, сразу бросайте. — Катриона протянула ей иголку с ниткой. — Я это занятие терпеть не могу.

Приступив к работе, Пейшенс сказала:

— Вообще-то я хотела узнать, не порекомендуете ли вы мне что-нибудь, чтобы успокоить желудок. — Встретив взгляд Катрионы, она поморщилась. — По утрам.

— О-о… — Катриона кивнула. — У меня есть чай, который должен помочь. — Она потянулась к банке. — С ромашкой.

Накануне у постели Ричарда семья отметила радостную новость, подняв тосты за Пейшенс и Уэйна. Онория пыталась держаться в тени, утверждая, что вторая беременность не такое событие, как первая, но с ней никто не согласился. Обменявшись понимающими взглядами, Ричард и Катриона промолчали; оба хотели сохранить секрет хотя бы на время, насладиться им вдвоем, прежде чем разделить с остальными.

Поставив банку на полку, Катриона высыпала листья в мешочек из ткани.

— Нужно заваривать этот чай каждое утро и выпивать натощак. Это поможет.

Ей, во всяком случае, помогло. Пейшенс с признательностью взяла мешочек.

— Спасибо. Похоже, Онория не подвержена этому недугу. Она говорит, что тошнило не больше недели.

— У всех женщин беременность протекает по-разному, — заверила ее Катриона, продолжая набивать высушенными травами льняные саше.

Спустя некоторое время, проведенное в умиротворенном молчании, дверь отворилась и заглянула Онория:

— Вот вы где. Отлично. Я хотела узнать, нет ли у вас лекарств для малышей, у которых режутся зубки. — Подтянув еще один табурет к столу, она взяла пустое саше и включилась в работу. — У Себастьяна прорезались два зуба, но остальные так досаждают ему, что он постоянно капризничает. А голосок у него громче, чем у его папочки.

Пейшенс хмыкнула.

Катриона усмехнулась и слезла со своего табурета.

— У меня где-то была гвоздичная мазь.

Пока она искала банку и откладывала мазь в баночку поменьше для Онории, женщины усердно трудились, набивая и зашивая саше.

— Хорошо бы, — сказала Онория Катрионе, — чтобы вы занялись нашей буфетной, когда приедете с визитом. Основы я, конечно, знаю, но несколько уроков мне пошли бы на пользу.

— Хм! — Пейшенс оглядела ряды бутылочек и банок с аккуратными наклейками. — А когда наведете порядок в Кембриджшире, приезжайте к нам в Кент.

В обычной ситуации Катриона тотчас бы ответила, что никогда не покидает долину. Но сейчас, поддавшись непонятному импульсу, она тепло улыбнулась:

— Посмотрим.

Гонг к ленчу, прозвучавший через час, застал их в буфетной за обсуждением хозяйственных проблем.

Направляясь в обеденный зал вместе с невестками и кузенами Ричарда, Катриона размышляла о состоявшейся беседе. Никогда раньше она не сталкивалась с подобной доброжелательностью, взаимным доверием и готовностью помочь. Ни одна женщина не казалась ей настолько близка, как Онория или Пейшенс.

Еще одно неожиданное открытие, которое принес ей брак с Ричардом.

В обеденном зале царило уже привычное оживление. Усевшись на свое место, Катриона оглядела гостей, чувствуя, что ее привязанность к ним растет с каждым днем.

Они отвечали на ее взгляд со всей искренностью, улыбаясь и даже подмигивая в ответ. Жизнеспособные и уверенные в себе, они держались с достоинством, но без налета высокомерия. И покорили сердца обитателей замка и долины.

Вдовствующая герцогиня, сидя рядом с Макардлом, убеждала его в необходимости физических упражнений, на что Катриона деликатно намекала ему в течение многих лет. Герцогиня не намекала — она убеждала с типично гэльским темпераментом.

И Макардл слушал и кивал в знак согласия.

Кухарка и Онория обсуждали достоинства жаркого, а близнецы демонстрировали булки всевозможных форм, великодушно делясь славой с зардевшимися от смущения помощницами кухарки.

За другим столом о чем-то оживленно беседовали Хендерсон, Девил и Макалви, чуть поодаль Уэйн и Габриэль разговаривали с Корби, Хиггинсом и конюхами, судя по их жестам, о лошадях.

Погода по-прежнему стояла холодная и сырая, но замок словно наполнялся теплом изнутри. Со счастливой улыбкой Катриона наблюдала за расширившимся кругом своих домочадцев, благословляя их всех вместе и каждого в отдельности.

После обеда Катриона, оставив недовольного Ричарда отдыхать, направилась в конюшню на урок верховой езды.

Уэйн узнал о занятиях Ричарда с детьми и рассказал Девилу и Габриэлю.

В результате уроки верховой езды теперь проводились ежедневно, а иногда и дважды в день. Дети были в восторге, получив в качестве учителей бывших кавалеристов. Катрионе сообщил об этом Том, а потом подтвердил Девил.

— Наверное, я самый выносливый из всех, — сказал он, — но самый лучший — Демон. Это брат Уэйна, вы его пока не знаете.

Катриона мысленно поблагодарила Демона за то, что тот не объявился в замке. Еще одна яркая личность из клана Кинстеров была бы явным перебором.

Но все они были прекрасными наездниками и умели обращаться с детьми.

Проскользнув незаметно во двор, Катриона примостилась на краешке поилки для скота и стала наблюдать. Детей разделили на три группы.

С младшими возился Девил. Они его ничуть не боялись, заливаясь смехом, когда он сажал их на спины лошадей и учил пользоваться поводьями. Со средней группой, куда входил и Том, занимался Уэйн, обучавший детей основам верховой езды. Юноши, работавшие на конюшне и фермах, умели ездить верхом и совершенствовали свое мастерство под присмотром орлиного ока Габриэля.

Глядя на них, Катриона пыталась постигнуть связь, которая, казалось, без всяких усилий со стороны Кинстеров установилась между мужчинами, лошадьми и ребятишками. В конечном итоге, пожав плечами, она сдалась, приняв это как некую данность, помимо прочих талантов присущую Кинстерам.

Похоже, что ей, да и всей долине, будет их здорово не хватать, когда они уедут.

Вечером Ричард лежал на диване, футах в десяти от своего обычного места. Перебираясь туда, он израсходовал все силы. Это вызвало у него глубокое отвращение, но утешала мысль, что жена наконец-то разрешила ему вылезти из по-стели. Теперь он мог стоять, хотя и недолго.

64
{"b":"18132","o":1}