ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да, на Габриэля. Теперь его принято называть так.

Нелли фыркнула:

— И все-таки я не понимаю, почему вы не можете носить его букет, если он сменил имя.

Алатею душил истерический смех.

— Дело не в имени, Нелли, дело во мне самой. Я не могу носить букет, предназначенный для девушки на выданье.

Она никогда не появлялась на балу с таким букетом и никогда в жизни не получала ничего подобного.

— Черт бы его побрал!

Алатея чувствовала, что готова разрыдаться.

— Что же мне все-таки делать?

Никогда в жизни она не была так взволнована и так нерешительна. Ей хотелось носить его цветы, приколоть их к платью, ринуться из двери своей спальни, как нетерпеливая юная девушка, помчаться на бал, чтобы показать ему, своему любовнику, что она поняла… Но если сегодня она появится на балу с его букетом, сплетникам хватит разговоров на весь сезон.

— Может быть, мне приколоть его к корсажу?

Она попыталась это сделать, вертя букет и так и сяк, прилаживая то справа, то слева, то посередине.

— Нет, не получается!

Один цветок не был заметен на фоне золотого шитья, а три слишком бросались в глаза. Кроме того, букет постоянно напоминал бы о нем и служил чем-то вроде объявления о том, что она проводит вечер только с ним. В этом случае ей не удалось бы сохранить спокойствие.

Алатея с испугом смотрела на прекрасные цветы, на знак чувств своего рыцаря, своего обожателя. Ей отчаянно хотелось носить их на балу, но она не смела этого сделать.

— Нелли, принеси вазу!

Нелли тут же удалилась, а Алатея принялась баюкать букет в руках, как ребенка. Она поднесла его к лицу, чтобы вдохнуть аромат, потом осторожно положила в шкатулку. Словно в тумане она закончила туалет, застегнула замочек жемчужного ожерелья, унаследованного от матери, вставила жемчужные серьги в уши и щедро надушилась экзотическими духами, которые так любила графиня.

— Элли? Ты готова?

— Да, иду!

Алатея поднялась. Ее взгляд снова упал на букет, так уютно лежащий в своей шкатулке. Она еще раз вдохнула его аромат, взяла ридикюль и повернулась к двери, потом оглянулась на изящную шкатулку, в которой он прислал ей свое сердце.

Ее взгляд поднялся к зеркалу, к ее собственному отражению.

Мгновенно забыв о том, что уже собиралась выйти, Алатея вернулась к туалетному столику и взяла в руки записку.

Перечитав ее, она снова бросила взгляд в зеркало. Уголки ее губ приподнялись в улыбке. Положив записку в шкатулку с драгоценностями, она подняла руки к голове, к своей пресловутой шапочке.

На пол посыпались шпильки. Алатея будто не слышала хора голосов, доносившихся до нее из коридора. На этот раз ее семье придется подождать.

Сняв и отложив в сторону шапочку, она быстро развязала ленту, скреплявшую букет, и обернула ее вокруг тяжелого узла волос, а затем дрожащими пальцами отделила от букета три роскошных цветка. Когда ей удалось приколоть их к прическе, сердце ее воспарило высоко-высоко, а лицо лучилось радостью.

Нелли, войдя в комнату с вазой, остановилась в изумлении.

— О Господи! Это просто великолепно!

— Поставь остальные в воду! Я побежала!

Алатея вихрем рванулась из комнаты и, едва дыша, вылетела на площадку. Высоко подняв брови, Нелли смотрела ей вслед, и по лицу ее расползалась улыбка. Она принялась прибирать в комнате, поставив два оставшихся цветка в вазу, осторожно водрузила ее на ночной столик возле кровати.

Неожиданно ей на глаза попалась записка, оставленная Алатеей в шкатулке для драгоценностей. Бросив опасливый взгляд на дверь, Нелли подняла крышку и взяла в руки записку. Развернув, она прочитала ее и снова положила на место.

— Тебе это удастся, — пробормотала она. — Тебе удастся.

Габриэль увидел цветы в волосах Алатеи, как только она вошла в бальный зал леди Мальборо. Его охватили радость и какое-то еще до сих пор не изведанное чувство.

Стоя со всеми членами своей семьи на лестничной площадке, Алатея смотрела вниз, но его заметила не сразу. Она стала медленно спускаться по широкой лестнице, одной рукой держась за перила и ища его глазами в толпе.

И вот она его увидела.

Габриэль глубоко вздохнул и рванулся к ней. Его глаза не отрывались от ее лица все то время, что он спешил к ней сквозь толпу.

Ему удалось добраться до подножия лестницы раньше ее, и глаза их встретились. Она ступила на пол бального зала и повернула голову так, чтобы он мог увидеть свои цветы в ее прическе.

— Я не могла иначе, понимаешь?

Габриэль ощутил волну радости, пронизавшую его, настолько сильную, что он с трудом удержался на ногах.

— То, что пришло тебе в голову, продиктовано вдохновением.

Не обращая внимания на присутствующих, он поднес ее руку к губам. Его глаза не отрывались от ее глаз.

Они стояли так близко, что его дыхание касалось ее лица. Им казалось даже, что они чувствуют биение сердца друг друга.

— Пора! Пошевелитесь и дайте дорогу! Вон там есть место в кресле, и я хочу до него добраться, пока оно еще свободно.

Алатея вздрогнула от неожиданности и резко повернулась.

Габриэль поднял глаза.

Леди Осбэлдстон ядовито усмехнулась и ткнула в него пальцем.

— Если не уйдете, то придется вас запихнуть в мышеловку. А ну с дороги!

Они посторонились. Леди Осбэлдстон величественно прошествовала мимо них и скрылась в толпе гостей.

— Нам тоже пора идти. — Габриэль повернулся к Алатее и, взяв ее за руку, повел туда, где уже собирались пары, приготовившиеся танцевать.

— Надеюсь, — пробормотала Алатея, — мы не слишком опоздали. — Она нежно улыбнулась ему. — Знаешь, я никак не ожидала, что ты пришлешь мне цветы.

Больше она не добавила ничего, так как почувствовала, что его мускулы под ее рукой дрогнули.

— Среди цветов была записка.

Алатея посмотрела на него.

— Знаю. Я прочла ее.

— И поняла?

В его тоне были напор, глубоко запрятанная уязвимость и… страх. Тотчас же лицо Алатеи смягчилось настолько, что он смог прочесть ответ в ее глазах.

— Конечно, я поняла все.

Он глубоко, с облегчением вздохнул:

— Не забывай об этом, даже если ты никогда больше не услышишь этих слов и не увидишь их написанными на бумаге. Это всегда останется правдой.

— Не забуду. Никогда не забуду.

Шумная толпа вокруг них поредела. На мгновение им показалось, что они остались в этом мире одни. Потом Алатея сжала его руку, и они оба вернулись к настоящему.

Она огляделась:

— Ты мог бы выбрать более подходящий вечер для объяснения.

Габриэль покачал головой, и они медленно двинулись вперед.

— Наши отношения и вся наша жизнь отныне обусловлены определенными обстоятельствами. Я с нетерпением жду возможности освободиться от оков, которые мешают мне сейчас же взять бразды правления в свои руки.

— Вот как? — Алатея обменялась приветствиями с леди Каупер. — Могу я предложить тебе разделить эту обязанность со мной?

Бровь Габриэля дернулась.

— Я подумаю об этом.

Они продолжали медленно продвигаться по залу, но до сих пор не встретили никого из родственников.

— Ну, это уж просто нелепо, — заметила Алатея, когда напор собравшейся толпы заставил их остановиться. — Слава Богу, нам осталось провести здесь всего несколько недель.

— Кстати, к вопросу о быстротечности времени. Стратерс подавал признаки жизни?

Прежде чем ответить, Габриэль потянул ее в сторону, надеясь найти место, где они могли бы спокойно поговорить.

— Нет. А в чем дело? Я думала, ты с ним увидишься.

— Я оставил ему свой адрес и просил связаться со мной, если ему потребуется моя помощь. Но он пока не появлялся.

— Вот как!

Алатея пожала плечами и оглядела зал.

— Надеюсь, у него все в порядке и завтра мы увидим его в суде. — Она улыбнулась и протянула руку подошедшему мужчине: — Добрый вечер, лорд Фолуорт.

Фолуорт поклонился, а Габриэль мысленно чертыхнулся. Через несколько минут соберется вся свита — должно быть, они сумели углядеть Алатею в толпе из-за ее высокого роста. Ну да ничего — первый вальс, и она снова будет принадлежать ему. Габриэлю оставалось только сожалеть, что в доме леди Мальборо предпочитали бесконечные котильоны и кадрили.

60
{"b":"18133","o":1}