ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В утреннем, призрачном свете сверкнула его улыбка.

— Эрик Вейсс, — сказал он. — Я могу сбежать отовсюду, куда бы меня ни поместили, включая кучу живого желатина. К вашим услугам, миледи. — И он церемонно поклонился. — Они знали, что я способен распахнуть для них дверь в мир, дверь, которая не пожелала поддаться им, но совершили ошибку, посчитав, что им удастся снова отправить меня в заключение.

— А почему вы думаете, что конец близок? Вы сказали мне об этом немного раньше.

— Я чувствую, что скоро может произойти какая-то катастрофа. Я могу погрузить вас в сон, если пожелаете. Я подумал…

— Нет, — быстро проговорила она. — Я хочу остаться. Расскажите мне.

— Ладно. Недавно они послали одного из наших на свою родную планету, чтобы он там выступил, развлекая их правителей. Я спрятался неподалеку от его корабля. Мне удалось поговорить с ним, и я выяснил, чего они от него хотели; в свою очередь, я поведал ему многое из того, что сам знал про расу наших хозяев. Его решение основывалось на том, что я ему сказал — хотя я и пытался его отговорить. Видите ли, за этим высоким горным хребтом, к северу, находится небольшая колония, где живут те, кого мне удалось освободить — господа про нее ничего не знают. Таким образом мне удалось получить совет многих, а также дополнительную информацию от тех, кого будили и вынуждали выполнять то или иное задание. Сейчас мы послали за другим человеком. Макиавелли[20] проанализировал ситуацию и думает, что мы обречены.

— Почему?

— Ну, — сказал Вейсс, — если политическая ситуация и в самом деле такова, как он предполагает, и человек, с которым я разговаривал, мертв…

Франсуа взошел на борт корабля и произнес слова, которым его научили. Люки у него за спиной закрылись, и корабль поднялся в воздух. Он оставил свой груз в одной из кают.

Его окружала абсолютная тишина.

Всю дорогу он сидел и смотрел в иллюминатор.

— Видите ли, первая раса — та, что все это затеяла, — мертва, — сказал Вейсс. — Если Макиавелли прав и случится то, что, по его предположению, должно случиться, они уничтожат все оставшиеся образцы — иными словами, нас.

— Что это? — Сапфо показала рукой наверх.

Он поднял голову. Огромный клиновидный корабль безмолвно проплывал над долиной, его киль разрезал утренний воздух. Судно опускалось, вот оно уже совсем близко…

— Это, — ответил Вейсс, — корабль, на борту которого находится последний человек, который покинул эти места. Он, по всей видимости, возвращается с останками игрока и сможет рассказать нам, какая нас ждет судьба, — если сам не находится в заточении или вообще не погиб.

Франсуа выбрался наружу; люки безмолвно закрылись у него за спиной, и корабль взлетел. Он положил труп на землю и принялся наблюдать, как корабль начал набирать скорость, неожиданно превратился в огромный золотистый шар, а через несколько мгновений раздался звук, похожий на раскаты грома.

Франсуа увидел, что издалека к нему приближаются двое, и стал ждать, когда они подойдут.

— Ну, каков приговор? — крикнул Вейсс.

— Мы будем жить, — ответил Франсуа. — Они рассказали мне о своих опасениях и попросили прощения. Похоже, слухи, ходившие здесь, оказались правдой. Их последний глава государства убил своего генетического брата, чтобы захватить власть. Заодно он еще и прибрал к рукам его жен. Сын убитого правителя это подозревал, но у него не было фактов. Он прикончил своего отчима после того, как увидел, как тот отреагировал на пьесу. Весь двор погиб во время последовавшего восстания.

— В таком случае почему?..

— Трудно постичь расу, настолько развитую, что она смогла захватить межзвездную империю, но которая при этом отличается такой беспредельной доверчивостью. Однако они обосновали свои выводы какими-то законами логики. Каждый из тех, кого они будили, продемонстрировал выдающиеся способности в той или иной области. Теперь они считают, что тут не обошлось без божества. Первая раса его беспокоила, и она погибла. Их правитель тоже вызывал у божества опасения, и поэтому оно решило разобраться с ним, а заодно и со всеми придворными. Теперь они убеждены, что мы — боги старой расы, и боятся нашего гнева. Они изолировали дворец, пока не нашли одного из нас, чтобы он забрал тело. Они больше не хотят иметь с нами ничего общего. Вы же видели, они даже уничтожили корабль, который использовался для этих целей.

— Если бы меня занимали проблемы жизни и смерти, я бы и сам испугался проклятия, — сказал Франсуа, а потом, насвистывая себе под нос, поднял тело и понес его в сторону долины, где стояли башни.

Через некоторое время Сапфо прикоснулась к руке Вейсса. Он улыбнулся и заглянул в ее темные глаза.

— А что это за маленькие тарелочки, стоящие перед каждой башней? — спросила она.

— Не знаю. Мне так и не удалось это выяснить.

— Они похожи, — заявила она, — на подношения, которые мой народ делал богам, давным-давно, на Земле.

— Вы хотите сказать?..

— Я думаю, что мы на самом деле были богами той первой расы. По какой-то причине они поклонялись самым великим представителям человечества и оберегали здесь их вечный сон. Я знаю вон того человека, у вас за спиной — с ожерельем и боевой раскраской на теле. Это Агамемнон[21].

Франсуа снял с тела саван и начал убирать его в башню с питательной жидкостью.

— Раса, которая искала богов среди представителей другой расы?

— Это не глупее, чем пытаться найти их где-либо еще.

Они наблюдали за трудящимся Франсуа.

— Тот бедняжка… — проговорила Сапфо. — Он спас нас. — И в ее глазах появились слезы.

— Если первая раса считала его богом, они очень рисковали, когда перенесли его тело, — заметил Франсуа.

— Может быть, — сказал Вейсс, — они надеялись таким образом избежать проклятия, которое он обещал на них наслать.

— А захватчики не верили в богов расы, которую стерли с лица земли — до сих пор, — предположил Франсуа. — Мы свободны. Этот мир принадлежит нам. Больше нас не побеспокоят. Я… Проклятье!

Вейсс бросился к нему, но было слишком поздно. Он поскользнулся на желатиновой кляксе и ударился виском о единственный камень, имеющийся в долине. Он упал и остался неподвижно лежать на земле.

Они подняли его и положили внутрь другой башни.

— Не верю, что это простое совпадение, — сказал Вейсс. — Так должно было случиться.

— Его ведь можно оживить, правда?

— Думаю, да. До тех пор пока существует эта субстанция, нам не грозит ни смерть, ни ранения. А ее хватит на то, чтобы привести в чувство все человечество.

— А что означают слова на камне, о который он ударился? Они написаны на твоем языке?

— Да, — ответил он и прочитал про себя:

ДОБРЫЙ ДРУГ, РАДИ ВСЕХ СВЯТЫХ, ОСТЕРЕГАЙСЯ

ТРЕВОЖИТЬ ПРАХ, ЛЕЖАЩИЙ ЗДЕСЬ! БУДЬ БЛАГОСЛОВЕН ТОТ, КТО ПОЩАДИТ ЭТИ КАМНИ,

И БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ, КТО ТРОНЕТ МОИ КОСТИ.

— Здесь говорится, что он не хочет, чтобы его беспокоили.

— У него такое доброе лицо, — сказала она. — Кем он был?

— Никто не знает точно, — ответил Вейсс. Сапфо вынула цветок из волос и положила его к ногам только что умершего человека, заключенного в целительную капсулу.

Эрик Вейсс отвернулся, чтобы не видеть ее чудных, грустных глаз, он снова стал пленником в клетке своей души.

Песнь голубого бабуина

Оставалось только три вещи, которых он мог ждать с нетерпением. Возможно, четыре. Уверенности насчет четвертой не было, он должен сначала ее найти — или она его.

Он стоял у мраморной скамьи в саду, заросшем цветами. Солнца не было видно, но рассеянный свет — утренний или вечерний — словно легкое покрывало окутывал окрестности. Легкий ветерок шевелил ветви деревьев, играл листьями.

вернуться

20

Никколо Макиавелли (1469–1527) — итальянский политический мыслитель, историк, писатель.

вернуться

21

Агамемнон — в «Илиаде» царь Микен, предводитель греческого войска в Троянской войне.

43
{"b":"181359","o":1}