ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я люблю океан, – сказала она, – но в то время был не лучший период в моей жизни.

Поняв, что Кэт больше ничего не добавит, Трэвис сказал:

– Хорошо, что ты не страдаешь морской болезнью. Я возьму тебя в плавание.

– Вместе с домом кузины тебе досталось и судно?

Кэт сунула салат в холодильник.

– Нет, это я приплыл на судне.

Кэт молча раскатывала и нарезала кружочками тесто.

– А тебе не интересно, какое у меня судно?

– Конечно, интересно. Какое же?

– Яхта.

– Прекрасно, угли готовы. Сейчас я полью оливковым маслом рыбу, и скоро сядем за стол.

Трэвис удивился, что Кэт ничуть не воодушевило предложение отправиться с ним на яхте.

– Ты действительно любишь путешествовать по морю?

– Я люблю океан, – ответила Кэт, – но никогда не плавала под парусом. Так что, если ты из тех одержимых, которые готовы часами рассказывать о шлюпках, катамаранах, кливерах и прочих разновидностях судов, во мне ты не найдешь благодарного слушателя.

Трэвис уныло улыбнулся.

– Я много лет назад понял, что у меня исключительная любовь к ветру, парусам и воде.

– Как и у меня к фотографии. Я могу часами подбирать освещение и текстуру объекта, форму, контрастность, тень и… Не откроешь мне дверь?

Трэвис открыл дверь и проводил Кэт на дощатый настил-палубу позади дома. Она склонилась над чугунной печуркой.

– Но все же я готова послушать, что ты расскажешь о ветре и обо всех прочих твоих увлечениях.

Кэт вернулась в кухню и начала накрывать на стол. Трэвис взял у нее столовое серебро и тарелки.

– Я помогу тебе.

– Спасибо. Салфетки сверни вот так, раковинкой.

Трэвис посмотрел на салфетки и ухмыльнулся.

– А я думал, что никто, кроме меня, так не накрывает на стол.

– Моя мамочка приложила все силы, чтобы научить меня хорошим манерам. – Кэт пожала плечами. – Это продолжалось до тех пор, пока я не поняла, что для жизни не нужны все эти условности.

Трэвис подошел к окну, набрал горсть ракушек лежащих на подоконнике и выпустил их из руки тоненькой струйкой.

– Джейсону тоже нравятся эти ракушки, – заметила Кэт.

– Джейсону? – насторожился Трэвис. – A кто это?

– Мой сосед. Эти ракушки принадлежат ему.

Трэвис не понимал, зачем Джейсон насыпал столько ракушек и почему Кэт хранит их.

– Он думает, что они тебе нравятся? – спросил он

– Однажды Джейсон увидел, как я фотографирую раковину, и поэтому подарил мне всю свою коллекцию.

– Очень великодушно.

Кэт тихо засмеялась.

– Нет, это был просто предлог, чтобы зайти ко мне. Он очень умный, у него чудесные голубые глаза и великолепная речь. Так говорит его мать, и я с ней согласна.

Искренняя симпатия Кэт к Джейсону встревожила Трэвиса. Он как-то не подумал, что по соседству у нее есть друг, да еще такой, при воспоминании о котором в глазах вспыхивает радость.

– Мне казалось, ты не любишь мальчиков.

– Для семилетних я делаю исключение, тем более что новорожденные близнецы занимают все время его мамочки до последней секунды. Он завтракает у меня всякий раз, когда ему удается ускользнуть.

– Неужели Джейсону семь? – повеселел Трэвис.

– Он очень смышленый для своего возраста.

Трэвис наблюдал, как Кэт поставила салат на небольшой столик, перевернула рыбу в чугунной печурке и вынула печенье.

– Рыба готова? – с надеждой спросил Трэвис.

– Ты голоден?

– Я же говорил, что люблю поесть.

Трэвис действительно поужинал с большим аппетитом. Взяв печенье, он улыбнулся.

– Да, ты и в самом деле замечательно готовишь; странно, однако, почему ты весишь так мало?

– Есть в одиночестве не слишком приятное занятие.

– А соседский ребенок?

– Джейсону позволено приходить только завтракать со мной. Так распорядилась его мамочка. Шэрон угрожает, что если он не перестанет мешать мне, то она наденет на него ошейник и посадит на поводок. Но мальчику так одиноко.

– Так тебя не раздражает, когда соседский ребенок вертится под ногами? – Трэвис вытер стол губкой. – А я думал, ты очень занята.

– Джейсон дает мне повод расслабиться.

– Неужели ты так занята погоней за деньгами, что тебе нужен повод расслабиться?

Кэт молча оперлась на посудомоечную машину. Усталость от постоянного недосыпания и непрерывной работы снова охватила ее. Еще целых четыре месяца!

Январь.

Кэт подумала о том, что успеет сделать все за эти сто с небольшим дней и как-нибудь переживет этот период. Нужно только принимать каждый день таким, какой он есть. Один за другим.

Она глубоко вздохнула.

– В твоих словах есть доля истины.

Кэт сразу почувствовала, что разочаровала Трэвиса.

– Но почему это так волнует тебя? – спросила она.

– Деньги слишком ничтожны, чтобы тратить на них время.

– Разве из этого правила нет никаких исключений?

– Ни одного, – неумолимо отрезал Трэвис. Слезы вдруг подступили к глазам Кэт. Она не плакала целых семь лет, однако сейчас усталость доконала ее.

Овладев собой, она посмотрела на Трэвиса.

– Ты закончил?

– Мыть тарелки?

– Нет. Выражать недовольство моим образом жизни.

– Кэт…

– Теперь моя очередь. Не знаю, с какой женщиной ты меня сравниваешь, но чертовски устала от бестактности. Возможны лишь два варианта, Трэвис. Ты принимаешь меня такой, какая я есть, или уходишь.

Он скрестил руки на груди.

– А если я скажу тебе, что богат? Ты все равно заставишь меня уйти?

– Но почему мальчикам всегда кажется, что деньги оправдывают все?

– Потому что это им постоянно говорят девочки, научившиеся отличать монету в пять центов от десятицентовой.

– У тебя не осталось выбора. Уходи.

– А если я очень богат?

Впрочем, Трэвис давно знал ответ – богатый всегда прав. А еще богатство позволяет чувствовать себя таким же конвертируемым и безымянным, как стодолларовая купюра. Одна купюра неотличима от другой, пока ясно видны нули.

– Если ты очень богат, это объясняет все, кроме моей тупости. Я думала, что быстро учусь, но, оказывается, кое-что необходимо пройти дважды.

– Ты потеряла меня.

– Так всегда и бывает. – Кэт пожала плечами. – Что-то выигрываешь, что-то теряешь, а что-то никогда не получаешь. Если ты богат, то третий случай про нас.

– Ты не подумала.

В голосе Трэвиса слышалось нетерпение и что-то еще. Возможно, настойчивость и неуверенность. Эта женщина не может вот так отвернуться от него.

Но Кэт отвернулась.

– Неужели не ясно, что пора сказать прощай?

– Ты не веришь, что я богат? – Он считал, что женщины никогда не отворачиваются от настоящих богачей, но теперь догадался, в чем дело.

– Мальчик Трэви, да если бы ты сорил алмазами, это все равно не поразило бы меня.

– Сомневаюсь. Такие женщины, как ты, не…

– Ты ничего не знаешь о таких женщинах, как я, – с горечью оборвала его Кэт.

– Не уверен.

– А я уверена.

Кэт хотела на этом остановиться, но злость и ощущение предательства заставили ее высказаться.

– Я уже однажды ночью проплыла пару миль в открытом море, чтобы убежать от таких денег, какие тебе, наверное, и не снились. Господи, сохрани меня от богатых мальчиков!

В кухне воцарилась тишина. Посмотрев на спину дрожащей Кэт, Трэвис понял, что совершил ошибку. Она сказала правду о своих отношениях с богатыми мужчинами. Кэт презирала их.

Задумавшись, Трэвис прошел через кухню к окну, где поблескивали ракушки, и начал медленно просеивать их сквозь пальцы.

– Кто он? – спросил наконец Трэвис. Кэт молчала, уставившись на угли, тлеющие в чугунной печурке.

– Кэт?

Обернувшись, она холодно посмотрела на Трэвиса, но не сказала ни слова.

Трэвис направился к ней.

Если бы она пригляделась к его походке, то поняла бы, почему он показался ей таким знакомым. Трэвис ходил, как человек, проводящий много времени в море. Так же ходили и покойный отец Кэт, и ее муж, которого она сначала принимала за мужчину.

10
{"b":"18137","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Победа в тайной войне. 1941-1945 годы
Одна история
Входя в дом, оглянись
The Mitford murders. Загадочные убийства
Верховная Мать Змей
Книга Джошуа Перла
Девочки-мотыльки
Подрывные инновации. Как выйти на новых потребителей за счет упрощения и удешевления продукта
Сука