ЛитМир - Электронная Библиотека

– Предположим, что так. Ведь тебе незачем обманывать меня, как и мне тебя.

– Неужели ты думаешь, что мужчины и женщины никогда не обманывают друг друга?

– Мужчины не обманывают.

Трэвис улыбнулся.

– Полагаю, твое представление о мужчинах мало изменилось с возрастом.

– Совсем не изменилось. – Кэт посмотрела на свою ногу. – Может, принесешь сюда какой-нибудь дезинфицирующий раствор? Моя кровь не украсит этот розовый ковер.

– Нет проблем.

Трэвис отодвинул в сторону фотооборудование, подхватил Кэт на руки и понес через комнату.

Стеклянные двери плавно открылись, представив взору внутренний садик. Среди зелени и скрытых светильников стояла горячая ванна. Над ней поднимался пар.

Кэт ждала, что Трэвис предложит ей снять мокрую и перепачканную в песке одежду.

– У тебя, наверное, есть и определенное представление о настоящей женщине? – Он опустил Кэт на широкий край ванны.

Поскольку она предполагала услышать совсем другое, этот вопрос неожиданно всколыхнул в ней тяжелые воспоминания.

Билли весьма низко оценивал ее женственность. А потом он очень разочаровался в Кэт и решил основать свою династию.

– Нет, никакого особенного представления. Женщина должна быть честной, сердечной, умной, терпеливой, то есть обладать обычными качествами.

– Обычными? – Светло-каштановые брови Трэвиса взлетели вверх. – Обычные качества – это размер бюста, талии и бедер.

– Которые, – добавила она, – неизменно отражают ай-кью <Коэффициент умственного развития> мальчика, проводящего эти измерения.

Трэвис улыбнулся.

– Неужели ты такая умная маленькая кошечка?

– Возможно, но это сейчас называют пережитком.

Трэвис снял свою мокрую футболку и отбросил в сторону. Волосы на его груди блестели от влаги. Кэт решила, что сейчас он снимет шорты, но Трэвис не сделал этого. Он просто скользнул в ванну и потянул женщину за собой, так и не намекнув, что им будет вольготнее без одежды.

Окунувшись в теплую воду, Кэт застонала от удовольствия.

– Оказывается, я ужасно замерзла, – призналась она.

– Так значит, этот необычный синеватый тон у тебя на губах вовсе не губная помада?

Улыбнувшись, Кэт откинула косу, опустилась на скамеечку, которая огибала ванну изнутри, и положила голову на край ванны. Закрыв глаза, она дала вожделенный отдых телу, онемевшему от напряжения и усталости. Все это накапливалось с тех пор, как близнецам отказали в субсидиях, кредитах или стипендиях, позволивших бы им учиться в медицинском институте.

Кэт все это уладила, хотя дорогая мамочка постоянно опустошала ее банковский счет. От такой напряженной работы недолго и сойти в могилу.

“Мне надо продержаться до января. Я продержалась уже четыре года, значит, выдержу еще четырнадцать недель и четыре дня”.

Кэт повторила про себя эти слова и свои обещания. В январе она сократит нагрузку вполовину и снова начнет следить за собой. А до того времени жизнь казалась Кэт тюрьмой, дверь которой она закрыла собственными руками.

– Расскажи мне о своей тюрьме, Кэт.

Глава 3

– Ты волшебник, – промолвила Кэт, утопая в пене.

– Я? – удивился Трэвис.

– Да, ты читаешь мысли, а это явный признак волшебства.

Трэвис улыбнулся.

– Это совсем нетрудно. Едва мы обсудили тему тюрьмы, как ты откинулась на край ванны, будто условно освобожденный человек.

В этот момент Кэт была очень привлекательна. Она самозабвенно наслаждалась теплом, чистотой и своими ощущениями. Трэвис мечтал узнать, как эта женщина реагирует на прикосновения мужских губ к ее телу, но он ничего не сказал об этом.

Имя Кэт весьма подходило ей. Если бы Трэвис попытался взять ее силой, она исцарапала бы его как кошка.

– Тюрьма, – повторила она, вздохнув. – Неудивительно, что ты показался мне таким знакомым.

– Собрат по несчастью? – Искренняя улыбка Трэвиса излучала поразительное тепло.

– Мы одинаково думаем. – Кэт снова закрыла глаза. – Поэтому ты и кажешься мне знакомым.

Трэвис испытывал жгучее искушение познакомиться с ней поближе, но опасался коготков. Кроме того, он с удовольствием наблюдал, как ее покидало напряжение. Трэвис почти не сомневался, что недоверчивая Кэт подпускает к себе очень немногих. Вот только почему?

– Расскажи мне о своей тюрьме, – тихо попросил Трэвис.

– Ничего особенного. – Кэт подавила зевоту. – Я работаю для себя. Это значит, что когда у меня есть время, то нет денег, а если есть деньги, нет времени.

Глаза Трэвиса сузились при упоминании о деньгах, и он вперил в Кэт напряженный взгляд хищника. Она не обратила на это внимания. Теплая ванна доставляла ей неизъяснимое наслаждение.

– Неужели деньги так важны для тебя? – Трэвис холодно и проницательно взглянул на Кэт. Она молчала, не желая портить удовольствие, переполнявшее ее. Но поговорить все-таки очень хотелось, ведь Кэт не с кем было поболтать, кроме ближайшей соседки Шэрон, но та сейчас занята своими крошками – близнецами и семилетним, не по годам умным сыном.

– Кэт?

Она вздохнула.

– У меня есть брат и сестра – близнецы. Они завершают медицинское образование и поэтому не могут много работать, а того, что у них есть, хватает только на карманные расходы.

– Ты оплачиваешь их обучение в институте?

– Да, до января.

– А субсидии и кредиты?

– Ох, с этим у нас тоже проблемы, – ответила Кэт, зевая. – Но знаешь, сколько сейчас стоит обучение в институте?

Мысль о детях погасила последний лучик света в глазах Трэвиса, оставив в них только горечь.

– Нет, – тихо сказал он, – не знаю.

– Тысячи, тысячи и тысячи долларов. Боже, я даже не могла в это поверить. – Кэт медленно рисовала на воде круги кончиком пальца. – А тут еще моя дорогая, немного чокнутая мамочка. Она никогда не подписывала ни одного чека до смерти отца. Но потом подписала слишком много чеков, причем в основном по пустякам, пока не закончились все деньги.

Трэвис внимательно посмотрел на Кэт, но увидел лишь преданную любовь и терпимость к матери, пусть даже самой плохой.

– Значит, близнецы и мать, да? – удивился он, почему это звучит так знакомо. Но ведь все несчастные истории похожи одна на другую.

– Да. Если не считать моего дома. Я не в состоянии ежемесячно платить за аренду, пока в январе не внесу последнюю плату за обучение близнецов.

– А не утонешь?

– Нет, я хорошо плаваю. – Она погрузилась еще глубже в ласкающую теплую ванну. – Я влюбилась в свой дом шесть лет назад. А полгода назад его выставили на продажу. Если я не успею купить его до января, он будет продан, а мне останется лишь тосковать о нем.

– Ты взяла кредит?

– Шутишь? Я работаю только на себя, и банки ненавидят меня.

– Как же ты получила деньги? Ограбила один из ненавидящих тебя банков?

– Нет, я просто увеличила свой рабочий день с двенадцати до шестнадцати часов.

Трэвис рассмеялся.

– Если тебе не хватает семи дней в неделю, попробуй работать по ночам, так что ли?

– Я так и делаю.

– Работаешь по ночам?

– Конечно.

– Неужели деньги так важны для тебя?

На этот раз Кэт заметила его саркастический тон, открыла глаза и увидела, что губы Трэвиса вытянулись в тонкую полоску, а на лице запечатлелись раздражение и досада.

– Тебе бы нож в зубы, и ты был бы точь-в-точь Синей Бородой.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– На какой?

– Насчет денег.

Кэт посмотрела на него так, будто он проявил такую же непрактичность, как и ее мамочка.

– Конечно, деньги имеют значение.

– Не для всех.

– Деньги не важны только для тех, у кого они уже есть.

– Возможно. Но, наверное, есть люди, вполне счастливые и без денег.

– Им не надо оплачивать мои счета.

– И тебя, конечно, очень обрадовало бы, если бы какой-нибудь хороший старый мальчик оплатил твои счета.

Кровь закипела в жилах у Кэт, когда она заметила легкое пренебрежение в голосе Трэвиса.

7
{"b":"18137","o":1}