ЛитМир - Электронная Библиотека

– Машина ведь в полном порядке. – Старик упорно молчал, а может быть, ему было просто нечего сказать. – Бланделл прокашлялся. – Ведь все дело было в Питере, верно? Он сопротивлялся. Да и связь была на честном слове, не удалось бы…

Бланделл не договорил, решив, что сейчас не время учинять разбор полета. Но в уме у него вертелась масса обвинительных фраз, поскольку он считал, что можно было бы устроить Куперу обструкцию и отказаться выполнять его приказ.

– Я иду, – заявил он в конце концов, и притом довольно решительно.

Никто не возразил ему, никто не стал отговаривать. Марк сглотнул слюну. Он понимал, что его заявление – покрепче клятвы вступающего в ложу, посильнее присяги. Теперь он солдат, воин времени. Слово чести вынуждало его довести дело до конца.

– Я иду, – повторил он. – Генри, включай.

Старик совершенно механически исполнил распоряжение Бланделла. Остальные, как зачарованные, разошлись по своим рабочим местам. Казалось, каждый участвует в страшном сне, и все движутся в танце, как марионетки, которых кто-то держит на ниточках.

«Никто не спорит, даже я», – подумал Бланделл, вздрогнув. Он встал и направился к энергетической установке.

Все работали молча, озаренные голубоватым свечением, исходившим от включившегося «пончика». Почему-то он напомнил Марку жерло вулкана Стромболи. Казалось, это жерло и служит кукольником, из него и тянутся к каждому из ученых ниточки, ниточки, начинающиеся созданием и заканчивающиеся уничтожением. Обменивались только короткими рабочими фразами. «Питание – сто процентов». «Поле сфокусировано». «Микроутечек нет».

«Я не могу отказаться, – думал Бланделл. – Не могу остановиться, не могу сказать „нет“. Меня тянет к 48.851.164.817.00 кальвинистским предназначением». Как во сне, он в нужный момент покинул энергетическую установку, подошел к «пончику» еле слышными шагами, хотя для него самого каждый собственный шаг звучал подобно пушечному выстрелу. Подойдя, Бланделл разделся донага.

Поле покалывало кожу все сильнее. Наконец Бланделл оказался в центре «пончика».

«Нужно что-то сказать. Какие-нибудь прощальные слова».

– «Нажми на кнопку, Макс!» – процитировал Марк Бланделл, стиснул зубы и приготовился к переброске во времени.

Планета бешено завертелась вокруг своей оси и вокруг Солнца, вокруг центра галактики, а потом со страшной скоростью метнулась прочь ото всего, что составляло вселенную, на релятивистской скорости. Потом движение замедлилось, все сжалось до ничтожной точечной массы.

Бланделл ощутил ужасающую тошноту, его желудок скрутило, словно полотенце в гимнастическом зале. Ему казалось, что он висит на виселице. Мир перевернулся с ног на голову.

Холод… мертвящий холод. Он упал, дико крича. Но нет, ни звука. Он вдохнул полные легкие соленой морской воды.

Бланделл завертелся, нырнул ко дну бездонного черного бушующего океана. Он был обвешан какими-то тяжелыми предметами, которые тащили его вниз. То были рыцарские доспехи.

«Плавать надо было в детстве учиться», – сурово пожурил он себя. Наконец ноги его коснулись дна, но голова показалась над поверхностью.

Повсюду вокруг него к берегу плыли, барахтаясь в волнах, люди. У самого берега покачивались в полосе прибоя мертвые тела, окрашивая воду кровью. Мало что понимая, Марк тоже поплыл к берегу, гадая, куда его занесло.

Глава 3

Питер обдумывал сложившееся положение. Шел десятый день его пребывания в Камелоте пятого века, а полицейское расследование продвигалось не теми темпами, какими бы хотелось. Все шло наперекосяк, совсем как Лондондерри («Сержант Донован рванулся обратно к машине, а его разорвало на кусочки, совсем как надувной шарик с красной краской, сброшенный с крыши. Или его звали Донохью? Проклятие, почему я никак не могу вспомнить его фамилию?»)

Питер поежился, прогнал воспоминания. Сейчас гораздо важнее было понять, сколько «Селли Корвин» не утонули и не погибли в первой схватке.

Кей и Бедивир скликали своих людей. Корс Кант и Анлодда ежились на холодному ветру. Они стояли посредине римского квадрата – именно так Кей приказал выстроиться воинам. Король Меровий также не пострадал, но вид у него был донельзя удрученный – утонуло шестеро из его воинов. Недосчитывались тринадцати бриттов, включая и Медраута. Получалось, что никто, кроме, вероятно, Медраута, не погиб.

Однако многих уже сейчас можно было вычеркнуть из списка. Теперь, после покушения на Артуса, Питер знал, какого роста и телосложения его главный подозреваемый. Кей и Бедивир, к примеру, исключались – ростом не вышли и полноваты.

«Если только у них нет сообщников», – поправил себя Питер. А быть может, покушавшийся на жизнь Артуса это вовсе и не Селли? Питер покачал головой. Слишком уж все выглядело правдоподобно, слишком все сходилось, чтобы происшествие в покоях Dux Bellorum можно было счесть просто совпадением и решить, что Селли тут ни при чем.

Итак, к предстоящему бою с ютами Питер располагал тридцатью шестью бриттами и четырнадцатью сикамбрийцами, которые по уговору драться были не должны. Увы, Кута и трое его телохранителей уцелели.

– Медраут, – произнес неожиданно Кей и указал на море. Питер обернулся. Молодой человек, пошатываясь, брел по берегу. Меч его висел на боку в ножнах. Вид у него был ошарашенный, взгляд блуждал, он смотрел на отряд так, словно всех этих людей видел впервые.

«Проклятие. Значит, все подозреваемые живы».

– Медраут, – окликнул юношу Питер, когда тот подошел поближе.

– А? – растерянно отозвался Медраут.

– Нам нужны сержанты.

– Сэр… жанты?

Питер понял, что слово прозвучало для Медраута словно иноземное. Наверное, оно было сикамбрийским, а Медраут, несмотря на офранцуженное имя, похоже, на этом языке не разговаривал.

Но он был строен и довольно высок. Питер прищурился, представил его одетым в черное… да, он вполне подходил.

– Младшие командиры. Да, но тебе прежде ни разу не доводилось водить войско в бой, верно?

– Что? Нет, никогда! – От этой мысли у Медраута глаза дико выпучились. Куда девалась вся его бравада в преддверии настоящего сражения! Да… струхнул малый… или… или на самом деле внутри него сидела Селли, и она испугалась, что Питер ее вычислил.

– Ну, это ладно. Есть плохие привычки, от которых надо отвыкать, – выкрутился Питер. – Теперь ты будешь младшим командиром, а приказывать тебе будет…

– Центурион Какамври, – подсказал Кей еле слышно.

– Какамври, – воспользовался подсказкой Питер.

– О… а… слушаюсь.

Медраут побрел к пехотинцам, даже не отсалютовав Питеру. «С него придется глаз не спускать», – подумал Питер, провожая Медраута взглядом.

На берегу валялось довольно много ютов – одни убитые, другие раненые. Враги понесли потери, однако их потери никак нельзя было сравнить с потерями Ланселота. Их войско по-прежнему превосходило числом бриттское.

– Не так-то плохи наши дела, ребята, – сказал Питер, когда его отряд построился. – Было у нас полцентурии, а теперь вас тридцать шесть.

И тут заговорил Меровий.

– У тебя по-прежнему полцентурии, полководец. – Питер нахмурился. Он искренне надеялся, что король сказал именно то, что хотел сказать. – Мы не разжигали войны, – продолжал Меровий, но похоже, война разожгла нас. Но я сразу понял, что мне не остаться в стороне, когда во главе войска – Ланселот из Лангедока! Сикамбрия будет рядом с тобой, когда ты пойдешь в бой с захватчиками Харлека!

Он улыбнулся. Что оставалось Питеру? Он улыбнулся в ответ.

Бритты встретили это известие радостным нестройным ревом. В это время юты наконец перегруппировались и бросились на бриттов. Правда, о группировке можно было говорить с трудом: ни резерва, ни авангарда в ютском войске и в помине не было, – они просто собрались в кучу и ринулись к бриттам.

Люди Артуса отреагировали на это мгновенно, еще до того, как получили приказ. Они тут же сомкнули ряды. Залитые морской водой волынки пропели хрипловатую ноту. Питер выхватил топор, выпрямился.

7
{"b":"1814","o":1}