ЛитМир - Электронная Библиотека

Лайэн кивнула, стараясь не кинуться очертя голову на предложенное ей готовое логическое построение. Но ведь клетка тоже готова! Кто-то похитил нефрит и устроил так, чтобы обвинили ее.

– А что вы скажете о Джо? – осведомился Арчер.

– Он не в состоянии отличить нефрит от мыльного камня. Тот, кто это сделал, прекрасно знал, какие вещи стоит взять, какие оставить и как подобрать замену. Но даже если бы Джо и обладал такими познаниями, зачем ему это? Он первый сын, это его наследство, его личное богатство, не говоря уже о том, что это гордость и душа клана Танов. Консорциум «Тан» принадлежит всей семье, в то время как коллекция нефрита всегда передавалась только первому сыну и первому сыну первого сына, с тех самых пор, как семья Тан приобрела свою первую вещь из нефрита.

– Итак, остается Дэниел, – тихо, но твердо произнес Кайл. – Третий – или четвертый? – сын Джонни, третьего сына Вэнь Чжитана. Мальчик Дэнни очень-очень далек от того, чтобы унаследовать ключи от нефритового царства, не так ли?

– Да, – с несчастным видом прошептала Лайэн.

– Когда он получил доступ к хранилищу? – спросил Арчер.

– Не знаю.

– Десять лет назад? Пять? Два года?

Лайэн плотнее запахнула полы шелкового халата. Ее пробирала дрожь.

– Наверное, с… год. Может быть, чуть меньше. С тех пор как у Вэня резко ослабло зрение и осязание. Когда Джо не оказывалось дома, Дэниел открывал хранилище для деда.

– Иными словами, у Дэниела было достаточно времени, чтобы снять сливки.

– Да, но…

– Что «но»? – спросил Кайл.

– Неужели он настолько меня ненавидит, чтобы подставить? Я ничем не заслужила такую ненависть.

– В корне неверное предположение, – ответил Арчер. – Ненависть здесь, возможно, вообще ни при чем, И то, что вы заслужили или не заслужили, тоже ни при чем. Он мог выбрать вас из чисто прагматических соображений.

Она взглянула на Кайла, словно умоляя его опровергнуть безжалостную логику брата.

– Для Дэниела гораздо легче обвинить незаконнорожденную дочь Джонни, чем первого сына Вэня. Не так ли, радость моя? Тебя защитить некому. Никакой патриарх не поднимет гневный голос в твою защиту. Ты прожила свою жизнь где-то на задворках семьи Тан, на самом кончике самого последнего органа их туловища. Теперь кто-то решил его срезать.

Лайэн напряглась. Ах, как ей не нравилась логика Кайла! И вместе с тем во всем этом действительно был свой смысл. Вот только одно не укладывалось в предложенную схему.

– У Дэниела нет кода к замку внутреннего хранилища. Того, где находился нефритовый саван.

– Ты можешь это доказать?

– Нет.

– Дэниел сможет доказать, что не знал кода к внутреннему хранилищу? – спросил Арчер.

– Как можно это доказать!

Лайэн произнесла эти слова с горьким удовлетворением. Она ведь оказалась именно в таком положении – пыталась доказать, что ничего не похищала и не подменивала.

– Ты права. – Кайл улыбнулся еще более холодно, чем брат. – У нас не так много фактов, но… не пора ли позвонить Дяде Сэму?

Веки Арчера опустились. Глаза превратились в узенькие, сверкающие сталью щелочки. Он встал и направился к телефону.

Глава 21

На экране телевизора три человека, тщательно выбирая слова, рассуждали о неустойчивой международной ситуации. Ричард Фармер краем глаза наблюдал за ними, одновременно просматривая экраны нескольких компьютеров.

– Как вы думаете, какое влияние это будет иметь на международные финансовые рынки в ближайшем будущем и в отдаленной перспективе? – задала вопрос ведущая, Хелен Коффманн, женщина непримечательной наружности в твидовом жакете мужского покроя.

– На ближайшую перспективу трудно сказать что-либо определенное, – ответил Тед Чан, эксперт по странам Азии, постоянно живущий в Америке. – Многое будет зависеть от реакции зарубежных кредиторов и торговых партнеров Китая, не связанных с Америкой. Если ограничения в торговле ужесточатся, экономически безболезненное разрешение проблемы маловероятно. Последствия обойдутся чрезвычайно дорого, особенно Китаю.

– Следовательно, в интересах Китая найти способ решить проблему без лишнего шума?

– В экономическом отношении – безусловно. Но не следует забывать, что Китаем всегда правили и до сих пор правят идеологемы, символы. Нам, на Западе, это трудно понять, и тем не менее я не сомневаюсь в том, что Китай скорее выберет экономические трудности, чем склонится перед требованиями Америки, не говоря уже о Тайване.

– Ваше мнение, Лев? – Хелен обернулась к другому эксперту.

– Это было бы катастрофой, – ответил экономист Лев Клайн, приглашенный для участия в передаче. – Торговые переговоры между Китаем и Соединенными Штатами находятся в критической фазе. Три дня назад стороны почти договорились об экспорте автомобилей в обмен на импорт одежды в числе прочих вещей, а также подошли к соглашению о том, что китайские банки будут соблюдать международные…

Внимание Фармера полностью переключилось на экраны компьютеров. Эти телевизионные болтуны знают торговую ситуацию хуже, чем он. Во-первых, они даже не упомянули о торговле Китая оружием на международном уровне. Но если отвлечься от этого, грубая правда заключается в том, что китайская экономика держится на экспорте абсолютно всего – от оружия до зубных щеток. Если Китай не слезет со своего слишком высокого коня, правила игры, безусловно, ужесточатся, и тогда бурный поток китайских товаров на богатые американские рынки превратится в слабенький ручеек. Если же это произойдет, международные банки, выдавшие Китаю ссуды, окажутся под угрозой потери своих денег в результате дефолта, так как прибыль от экспорта перестанет поступать и платить долги будет нечем. Запад понесет некоторые потери, но Китай потеряет намного больше.

Дефолт, то есть неуплата долгов на международном уровне, повлечет за собой целую цепочку неприятных последствий. Главное среди них – это то, что Китаю придется печатать деньги для покрытия своих долгов. Деньги, не обеспеченные никакими реальными ценностями. Если не будет притока твердой валюты – а в случае дефолта это маловероятно, – инфляция выйдет из-под контроля и в конце концов китайские деньги станут дешевле спички, которой можно будет их поджечь.

В стране неминуемо начнутся уличные беспорядки, потому что на недельную зарплату невозможно будет купить чашку риса. Ответом на это станут жестокие репрессии. А если и этого покажется мало, произойдет военный переворот, будет установлен железный порядок и на руинах прежнего государства родится новое.

Такое уже бывало. И еще не раз будет. Таков мировой ход событий.

Так как у Фармера на территории Китая не имелось никакой собственности, которую стоило бы защищать, то ценность китайской валюты его не волновала, так же как и стоимость чашки риса. Если бы удалось утвердиться в Китае, как он о том мечтал – возможно, лет через десять такое и произойдет, – то Фармер использовал бы все имеющиеся в его распоряжении средства и методы, включая ложь, чтобы погасить растущий кризис. Вероятно, именно это и пытаются сейчас делать торговые партнеры Китая, Соединенные Штаты в том числе. Фармер тут ни при чем. Единственное, чем он рискует, – нефритовый похоронный костюм, за который назначили такую бешеную цену. Что бы ни случилось в Китае, его прибыльные рынки ни в Южной Америке, ни в России не понесут серьезного ущерба. Однако уже лет через восемь, максимум через шестнадцать, потребительский потенциал этих рынков окажется исчерпанным.

Ему нужна густонаселенная страна с низким уровнем технического развития, куда бы можно было экспортировать электронику. Страна, где уже произошла промышленная – но не компьютерная – революция. Наиболее очевидный выбор – страны Африки, Индия и Китай. Однако у африканских государств нет денег, чтобы оснащаться для нужд двадцать первого века. Даже если бы Африке и удалось получить ссуды, возникает проблема плотности населения: в этом районе слишком долго игнорировали проблему СПИДа.

62
{"b":"18140","o":1}