ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Зубы дракона
Перебежчик
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Последний вздох памяти
Анна Болейн. Страсть короля
Как найти деньги для вашего бизнеса. Пошаговая инструкция по привлечению инвестиций
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Колдун Его Величества
Ледовые странники

– Что ты говоришь?

– Хоть я и ненавижу турок, но сейчас их речь звучит для меня как музыка.

Мэг испугалась. Неужели Саймон тоже сошел с ума?

– Он говорит по-турецки, Мэг. – И Саймон снова засмеялся.

Как он похож на Доминика!

– По-турецки? – удивилась Мэг. – Значит, это связная речь?

– Вот именно!

– Ну и что же он говорит?

Саймон прислушался, потом посмотрел на Мэг. Он явно не хотел передавать то, что понял.

– Ну, он говорит о каких-то предках султана.

– О каких предках?

– Что-то о паше Осле, султане Обезьяне, господине Сопли…

– Ты что, тоже сошел с ума? – в отчаянии закричала Мэг.

Саймон улыбнулся, и сердце Мэг почти перестало биться. Эта улыбка! Как она похожа на улыбку Доминика! Боже! Ведь она могла не увидеть ее уже никогда! Мэг согласилась бы носить колокольчики и есть из рук мужа хоть всю жизнь, лишь бы он был жив и здоров.

– Султан был не очень приятным человеком, – сказал Саймон.

Поток нечленораздельных слов Доминика заставил их опять повернуться к нему. Мэг разобрала имя Саймона. Она села на постель и взяла Доминика за руку.

– Успокойся, милый. Все хорошо.

– Саймон, Саймон! Он в плену!

Доминик почти кричал. Саймон взял его руку.

– Я здесь. Ты уже спас меня. Я в порядке, брат, и ты тоже.

Доминик опять вскрикнул, но уже не так беспокойно.

– Что произошло в Иерусалиме? – тихо спросила Мэг.

– Двенадцать рыцарей попали в плен. Я был одним из них. Нас подарили султану. Никто не мог выговорить его имя, и мы называли его Вельзевул. Доминик спас меня и всех остальных рыцарей, но заплатил за нас очень дорого.

Мэг внимательно посмотрела на Саймона. Она чувствовала, что он что-то недоговаривает.

– Что ты хочешь сказать?

– Султану было плевать на двенадцать неверных. Он хотел испытать храбрость только одного христианина.

– Доминика? – прошептала Мэг.

Саймон кивнул.

– Да. Доминика Ле Сабра.

– И что же случилось?

– Доминик заплатил за нас собой.

Глаза Мэг расширились от ужаса.

– Бог мой! – проговорила она.

– Бог тут ни при чем. Я не знаю такого жестокого человека, как Вельзевул. Люди бывают разные, Мэг. Кто-то любит женщин, кто-то мужчин, а кому-то нравится причинять боль. Вельзевулу нравилось мучить и убивать людей, которые были сильнее и благороднее его самого. Он был в этом мастером.

Мэг содрогнулась.

– Посмотри на его руку, – сказал Саймон. – Если бы ты знала Доминика как мужа, ты бы увидела шрамы на всем его теле.

Рука Доминика была больше руки Мэг, сильная и тяжелая. Рука воина, но с какой нежностью он касался Мэг!

Кончиками пальцев Мэг провела по шрамам. Ее внимание привлекли пальцы Доминика. Такие пальцы бывают обычно у дровосеков: ногти когда-то были изувечены, потом зажили, но остались изуродованными.

– То же и с другой рукой, – произнес Саймон. – Это было самым невинным развлечением султана – вырывать Доминику ногти.

– Как он освободился? – с трудом выговорила Мэг, едва сдерживая слезы.

– Когда в христианских землях узнали об этом, собралось большое войско, которое разгромило султана.

– А он сам?

– Он был мертв, когда его нашли.

Саймон опять что-то недоговаривал.

– Как он умер? – полюбопытствовала Мэг.

– Это трудно себе представить. Видишь ли, когда у султана не было неверных для пыток, он отправлялся развлекаться в гарем. Пока воины султана обороняли дворец, Доминик схватил его, затолкнул в помещение, где находились наложницы, и запер дверь.

Мэг была потрясена. Саймон улыбнулся.

– Мой брат, – сказал он, – разбирается в людях. Он хорошо понимал, что никто не придумает для султана более жестокого наказания, чем его наложницы. Они всю жизнь ждали такого случая.

Доминик заметался по постели. Он ругался по-английски и по-турецки, проклинал какого-то Роберта Рогоносца.

– Кто это? – полюбопытствовала Мэг, посмотрев на Саймона.

– Роберт женился на норманнке, выросшей на Сицилии. Она любила мужчин. Очень любила. Роберт приревновал ее к Доминику и навел нас на вражескую засаду.

– Доминик был ранен?

Саймон кивнул.

– Он убил Роберта и с тех пор оказывает покровительство Мари. Только его авторитет и предотвращает ссоры между рыцарями.

Мэг нахмурилась, услышав, почему Мари очутилась среди приближенных Доминика.

– Как это благородно со стороны Доминика – он сделал ее вдовой, но не оставил без защиты, – произнесла она с издевкой.

– Но не мог же он продать ее в гарем султану!

– Ну почему же? Это ее призвание.

– Ты должна быть благодарна ей.

Мэг так злобно взглянула на Саймона, что ему пришлось сдержать улыбку.

– Без ее помощи – и без темпераментной Эдит, конечно, – рыцари кинулись бы искать утех за стенами замка. А здешние девушки не любят норманнов.

– Дай им время, – сухо проговорила Мэг. – Ваши рыцари так красивы, что наши девушки скоро сдадутся.

– Ты думаешь? – спросил Саймон серьезно.

– А что? В темноте нельзя отличить норманна от сакса.

Саймон рассмеялся.

– У вас с Домиником будут веселые дети, Мэг. Ему это пойдет на пользу, а то он стал слишком серьезен после Иерусалима.

Улыбаясь, Мэг отвернулась и наполнила водой чашу. Но когда холодный металл коснулся губ Доминика, он отодвинулся.

– Мой брат бредит, но он с ума не сошел. Ему приятнее пить из теплых губ, чем из холодной посуды.

Мэг набрала полный рот воды и наклонилась к Доминику. Он сразу же жадно потянулся к ее губам. Выпив почти две чаши, Доминик опять заметался и начал бормотать по-английски.

– Кровавый убийца… Джеймс убит… Джон Малыш тоже убит. И Ивар Язычник убит. Стюарт Красный…

Доминик говорил скороговоркой, как будто читал молитву. Мэг наклонилась к нему и стала поглаживать по голове. Его слова не были бредом – они напоминали о кровавых битвах, жестоких муках, предательстве друзей и голодных детях в осажденной крепости. Каждое новое имя заставляло сердце Мэг кровоточить.

«Должно быть время любить!»

Вдруг Доминик закричал:

– Ты слышишь меня, Саймон? Должно быть время любить!

Он словно прочитал мысли Мэг.

– Да, – ответил ему Саймон. – Ты принесешь мир на свою землю, я в этом уверен.

Раньше Мэг никогда не видела Доминика страдающим – он умел скрывать боль. Теперь ей открылся совсем другой человек, которого метаться по постели заставлял не только яд, но и израненный дух.

"Он был так добр. Он не требовал, а просил. Он мог бы в мгновение ока расправиться со всеми обитателями замка, но не сделал этого.

Мир, а не война.

Господи, если бы я могла исполнить его самое заветное желание!"

Но это было невозможно. Только любовь снимет проклятие с рода Глендруидов. И любить должна Мэг.

«Но я никогда не смогу полюбить мужчину, который не любит меня».

Мэг поднесла руку Доминика к своим губам. Слезы капали на его ладонь. Все надежды Доминика напрасны. Все надежды Глендруидов напрасны… Мэг ждала та же участь, что и всех женщин ее рода.

Проклятие!

– Доминик сильно изменился, побывав в плену, – тихо сказал Саймон. – Он всегда был хорошим воином, но теперь ему нет равных. Для него важно не только победить, но победить без жертв. А когда жертвы неизбежны…

Саймон на минуту замолчал, потом опять заговорил:

– Если жертвы неизбежны, то поле боя напоминает кровавое месиво.

Мэг прижалась губами к руке Доминика.

– Он стал удивительно спокоен, – продолжал Саймон, – и поклоняется только одному богу – разуму. Поэтому Доминик никогда не демонстрирует своей силы. А дуракам он только показывает краешек меча, и этого оказывается достаточно.

Мэг опять поцеловала руку Доминика. «А что он сделает со мной за то, что я нарушила клятву?»

– Когда Доминик вырвался из плена, – говорил Саймон, – он поклялся уехать подальше от власти и гнева королей, пап и султанов. Он мечтал о своей собственной земле, в которой не будет места голоду, нужде, страданиям. И еще он мечтал о знатной женщине, достойной матери его детей.

42
{"b":"18141","o":1}