ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она обрадовалась, услышав, что Боб кое-что рассказал Рафу. По крайней мере, это может объяснить некоторые странности в ее поведении. Джек погиб. Недавно. Она теперь вдова.

А во время сна она была просто испуганным ребенком.

Джип запрыгал по усыпанной гравием дороге. Позади оставались мили пути по земле, заросшей сочной полынью и разделенной надвое далекой рекой, казавшейся тонкой серебряной ниточкой. Все застыло в неподвижности, кроме джипа и взбудораженных звуком автомобиля зайцев.

Не было ни забора, никакого другого знака, обозначающего начало территории ранчо «Разбитая Гора». Как и большинство западных фермеров, дед Аланы, ее отец, а теперь и брат оставляли территорию ранчо, где только можно, неогороженной. Забором обносилось только место, где содержали молодняк. Стада же свободно паслись повсюду.

Алана осмотрела окрестности, пытаясь найти следы пасущейся у подножия Разбитой Горы скотины.

— Разве Боб еще не пригнал скот с высокогорных пастбищ? — спросила Алана.

— Большую часть уже пригнал. Сейчас он пасется на средних пастбищах до конца сентября. Боб продержит его там как можно дольше.

— Молодец.

Чем дольше скот будет находиться на высокогорных и средних пастбищах, тем меньше окажется затрат у брата на приобретение кормов на зиму. И каждый раз это был определенный риск. Если фермер оставляет стадо на высокогорье слишком надолго, то зимняя непогода может отсечь его и скот останется запертым там и будет обречен на голодную смерть. Если же слишком рано пригнать скот на равнину, расходы на закупку сена на зиму могут разорить фермера.

— Трава выглядит сочной, — произнесла Алана. Ей хотелось продолжить беседу на нейтральную тему о фермерских заботах, поскольку она боялась затянувшейся паузы, которую Раф может использовать, чтобы вернуться к разговору о недавнем прошлом, о гибели Джека. Или, что еще хуже, о событиях далекого прошлого. О смерти Рафа и воскрешении из мертвых, о бюрократической ошибке, которая стоила Алане… всего.

— Держу пари, клевер еще цветет, — продолжила Алана. — Сено должно быть хорошим.

Раф согласно кивнул.

Темные глаза Аланы отмечали все особенности расстилавшейся вокруг территории: состав почвы на земляных срезах, наличие или отсутствие воды в оврагах, дымчатое бледно-фиолетовое сияние спутанных зарослей полыни — признака дикой природы, все, что говорило опытному глазу, насколько бережно обращаются с землей, лелеют ли ее или выжимают все соки.

Между тем Алана думала, что Раф не заметит, как внимательно рассматривает его профиль, его блестящие волосы и чувственные губы, строгую линию носа и скул. У него был слишком мужественный и внушительный вид, чтобы назвать его красивым. Он был скорее неотразим: человек, созданный для гор, человек необыкновенной силы и выносливости, тайны и молчания, внезапного смеха, похожего на журчание горной реки, лениво несущей под солнцем свои воды.

— Я очень отличаюсь от твоих воспоминаний? — тихо спросил Раф.

Алана с шумом втянула воздух.

— Нет, — сказала она. — Временами я даже не могу отделить воспоминания от мечты. Видеть тебя опять, быть близко к тебе, иметь возможность коснуться тебя… живого.

Алана отвела взгляд в сторону, не в состоянии встретиться глазами с Рафом. Она уже пожалела о своей искренности и в то же время осознала, что выбора у нее не было. Она и так достаточно намучилась, отделяя истину от ночных видений. И не имела сил, чтобы изворачиваться и лгать.

Когда автомобиль огибал небольшой горный выступ, Алана немного наклонилась вперед, стараясь лучше разглядеть сгущающиеся сумерки. Перед ней открывалась длинная узкая долина. Несколько вечно-зеленых деревьев росли на вытянутых невысоких хребтах, где земля поднималась к небу. Возвышенности переходили в предгорья и заканчивались остроконечными, покрытыми льдом вершинами.

Но не первозданная красота горных вершин привлекала внимание женщины. Ее взгляд был устремлен на долину. Скот там не пасся.

Алана откинулась назад с явными признаками облегчения.

— Молодец, братишка, — прошептала она.

— Боб очень хороший фермер, — тихо произнес Раф. — На ранчо нет ни дюйма выщипанной земли.

— Да, вижу. Я этого и боялась. — Руки Аланы нервно зашевелились. — Рынок крупного скота сейчас беден, цены на корм высоки, а Бобу еще надо выплачивать деньги Сэму и Дейву. Я опасалась, что он рискнет и разведет скота больше, чем может прокормить земля.

С едва заметным напряжением, хорошо знакомым ей, Раф искоса посмотрел на Алану.

— С каких пор жители Западного побережья следят за ценами на корм и состоянием фермерских земель в Вайоминге? — спросил он.

— Они не следят. Слежу я. — Выражение ее лица изменилось. — Люди в городах полагают, что говядина растет прямо в магазинах в целлофановой упаковке, как опята на поваленном дереве.

Раф опять засмеялся, тихо и нежно. Алана смотрела на мужчину, ощущая притягательную силу его смеха и наблюдая, как под светлым воротником его рубашки зашевелились мышцы гладкой шеи.

Как и в аэропорту, она опять почувствовала мимолетное тепло его тела, упругость мышц под своими пальцами, пока не отдернула руку. Он — сильный. Это видно и по его движениям, и по смеху, и по правильным мужественным чертам лица. Он — сильный, а она слабая.

Смутно Алана понимала, что ее должен пугать контраст их внешнего вида. Тем не менее, когда Раф смеялся, ее охватывало желание перебраться поближе к нему, устроившись поуютнее рядом, как около костра, ярко полыхающего посреди ледяного урагана.

Мысль сесть ближе к Рафу восхитила и одновременно напугала Алану. Восхищение было объяснимо: Раф являлся единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. И не имела никаких причин бояться его.

И все же она боялась.

Раф был мужчиной, а она пугалась мужчин.

Этот страх сбивал с толку. Никогда в жизни, даже во время яростных споров с Джеком, Алана не испытывала чувства страха.

«Неужели я боюсь Рафа только потому, что он сильный?» — спрашивала себя Алана.

Она еще раз вернулась к этой мысли, анализируя свои ощущения, как делала это в течение тех недель, когда очнулась в госпитале, потеряв мужа и шесть дней жизни.

«Не может быть, чтобы простая физическая сила так пугала меня», — решила Алана. В Джеке было шесть футов и пять дюймов росту, он был широкоплечим мужчиной, с полной шеей и толстыми ногами. Тем не менее, Джек никогда не использовал свою силу, казалось, даже не замечал ее. Он делал только то, что было необходимо, ничего более.Природа наделила его приятным тенором, и он воспринимал это обыденно, так же, как и свои габариты, и не любил работать над голосом, как не любил и физический труд.

Именно Алана настаивала на бесконечных репетициях, искала в каждой песне правильное сочетание слов и мелодии, что придавало песне истинно лирическое звучание. Джек терпеливо выносил ее «фанатизм», относился к нему с таким же добродушным безразличием, как и к хорошим мотелям, и к необходимости проводить в дороге триста пятьдесят два дня в году. А потом к Джек-и-Джилли пришел успех. После этого ее муж репетировал каждую новую песню ровно столько, сколько требовалось, чтобы выучить слова и мелодию. Все остальное было заботой Джилли.

Год назад Алана ушла от Джека и приехала на ранчо «Разбитая Гора», чтобы обдумать свою жизнь и печальную ошибку с замужеством. Как только слухи о том, что они расстались, просочились в прессу, записи были приостановлены, продажа концертных билетов прекращена. Импресарио позвонил Алане и со спокойным цинизмом предложил ей продолжать создавать видимость счастливой семейной пары. Слава быстротечна. Безвестность вечна.

В тот полдень Боб вернулся из поездки на высокогорье и проболтался, что встретил Рафа Уинтера, Алана написала письмо Рафу, а позже увидела его отказ, выразившийся одним-единственным жестоким словом «погиб».

Она плакала до тех пор, пока не исчезли все ощущения… а потом вернулась в Лос-Анджелес, чтобы предстать перед публикой в качестве второй половины «прекрасной провинциальной пары».

8
{"b":"18142","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Беззаботные годы
Отчаянные
Пассажир своей судьбы
Костяная ведьма
Пилигримы спирали
Разгреби свой срач. Как перестать ненавидеть уборку и полюбить свой дом
Хочу ребенка: как быть, когда малыш не торопится?