ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Очаровательный кишечник. Как самый могущественный орган управляет нами
Три товарища
Лбюовь
Последний вздох памяти
Пёс по имени Мани
Руководитель проектов. Все навыки, необходимые для работы
Сияние первой любви
Как есть руками, не нарушая приличий. Хорошие манеры за столом
Во власти стихии. Реальная история любви, суровых испытаний и выживания в открытом океане

— Я не хочу от тебя холодных объятий, не хочу целовать твой стиснутый рот.

— Я отдам тебе все, что у меня есть.

Саймон прикрыл глаза. Он не мог просить о большем и знал это.

Но он хотел большего. Гораздо большего.

И это он тоже знал.

Глава 18

Вымощенный булыжником двор замка Стоунринг сковал хрупкий ледок. Оседланные кони нетерпеливо переступали копытами, из ноздрей у них валил пар. Огромные, поджарые волкодавы Эрика лениво развалились у ворот, поджидая своего хозяина. Стражники оживленно беседовали между собой, подкрепляясь перед дорогой холодной дичью и хлебом. Каждый старался перещеголять остальных, похваляясь своей силой и ловкостью, — судя по всему, изменникам пришлось бы не сладко, попадись на их пути хотя бы один из присутствующих здесь воинов.

Запах древесного дыма и свежеиспеченного хлеба смешался с запахами поля и крестьянского жилья. Ловко увертываясь от конюших, ребятишки носились наперегонки между ног навьюченных лошадей, и их голоса весело звенели в морозном воздухе. К седлам были приторочены мешки с дарами лорда Стоунринга Саймону и его супруге.

По двору замка громко зацокали подковы — из конюшни вывели верхового жеребца, принадлежащего Саймону. Сильное, мускулистое, покрытое кольчугой животное было грозным на вид. Оруженосец Саймона вел лошадь под уздцы — видно было, что он не без труда удерживает ее за повод.

Вдруг какой-то отчаянный мальчуган улучил момент и метнулся прямо под ноги грозному коню. Но прежде чем любопытный шалун успел дотронуться до кольчуги, покрывавшей лошадь вместо попоны, один из стражников крепко ухватил мальца за шиворот, хорошенько встряхнул, так что тот беспомощно заболтал ногами в воздухе, как марионетка, и с легким шлепком подтолкнул обратно к его присмиревшим приятелям.

Оруженосец Саймона успокаивающе похлопал коня по шее, что-то негромко приговаривая и крепко натянув узду. Шилд всхрапнул и втянул ноздрями воздух, словно проверяя, не таится ли где враг. Не почуяв опасности, конь заржал и так мотнул головой, что оруженосец чуть было не отлетел от него на несколько шагов.

Тем временем из конюшни вывели еще одного холеного, длинноногого рыжего жеребца. На нем Саймон обычно ездил на охоту, но сегодня на спине грациозного животного красовалось маленькое изящное седельце, покрытое богатой золотистой попоной. Копыта жеребца цокали по камням так же звонко, как и у боевого коня, — Саймон сам проследил, чтобы лошадь Арианы хорошенько подковали.

Жизни его супруги больше не угрожает опасность — у нее теперь легкий и быстрый, как ветер, конь.

И вот наконец по ступеням каменной лестницы во двор спустились Эрик, Саймон и Ариана. Их появление приветствовал оживленный гул голосов. Сильный порывистый ветер трепал разноцветные плащи рыцарей и головной убор девушки.

Складки багрового плаща Эрика распахнулись, открывая богато расшитую подкладку, под которой блеснула стальная кольчуга. Эрик запрокинул голову к небу, и его кудри рассыпались по плечам, загоревшись золотистым огнем. Пронзительный свист сорвался с его губ — Посвященный звал своего ловчего сокола, парившего в голубом, как сапфир, небе.

Налетел новый порыв ветра, и платье Арианы затрепетало, словно легкая рябь пробежала по аметистовому озеру. И, как волна, ткань Серены прильнула к Саймону, зацепившись за его кольчугу, под которой тот носил темно-синюю кожаную тунику — такую темную, что при дневном свете она казалась почти черной.

Даже сквозь стальную броню Саймон почувствовал ласковое прикосновение волшебной ткани. Он стянул кованую рукавицу, легким движением поймал заблудившуюся складку и осторожно отцепил ее, стараясь не порвать о стальные кольца кольчуги. Прежде чем отпустить ткань, Саймон погладил ее кончиками пальцев, как пушистого зверька, и платье в ответ на ласку благодарно потерлось об его руку.

Саймон разжал пальцы, и ткань тихо скользнула вниз, чуть задержавшись на его ладони. Мгновение спустя она уже снова спокойно обвивала ноги Арианы.

Но когда Саймон поднял глаза на жену, он заметил, что она смотрит на него напряженным, пристальным взглядом. Ее губы чуть приоткрылись, глаза слегка подернулись чувственной дымкой, дыхание стало неровным. Она выглядела как женщина, только что испытавшая сокровенные ласки.

Или желавшая их испытать.

Саймон вдруг почувствовал, как его тело пронзила сладостная молния. Вот уже несколько дней, после того как Ариана очнулась, он старался не прикасаться к ней, если это не было совсем уж необходимо. Он проверял блюда, которые ей подавали, но теперь уже не поил ее со своих губ. И уж тем более не обтирал лекарственными настоями.

Он больше не спал в комнате Арианы. Даже когда она набралась храбрости и предложила ему провести с ней ночь перед отъездом.

«Прибереги свои силы и выдержку для путешествия, женушка. Тебе они понадобятся, а я не нуждаюсь в твоем снисхождении».

Саймон, конечно же, понимал, что сердиться на Ариану за ее холодность глупо, но ничего не мог с собой поделать. Для себя он решил, что в дальнейшем будет прикасаться к Ариане, только когда этого потребует обычай или вежливость.

Пока Ариана набиралась сил перед тяжелой дорогой, Саймон и Эрик — нередко вместе с Дунканом и Эмбер — охотились в соседних лесах, а потом пополняли кладовые Стоунринга свежатиной. Однако частенько Саймон, Эрик и Дункан выезжали на более опасную охоту.

Но до сих пор им никого не удавалось найти — казалось, холодные осенние дожди смыли все следы изменников.

Тем не менее Эрик запретил рыцарям охотиться вблизи Сильверфелла. Таинственные болота находились во владениях Эрика, неподалеку от Сихоума, поэтому Саймону ничего не оставалось, как подчиниться его приказу.

Эрик не мог не заметить недовольство Саймона и поэтому как бы невзначай предложил ему участвовать в ежедневных занятиях, которые теперь устраивал Дункан для своих людей. Когда два хорошо сложенных, золотоволосых, на удивление ловких и быстрых, как молнии, воина, вооруженные мечом и щитом, сходились в поединке, остальные рыцари взирали на них с почти суеверным ужасом, тихо перешептываясь между собой. — уж больно напоминал этот поединок битву между архангелом и могучим волшебником.

Но даже утомленный ежедневными охотничьими выездами и еще более изматывающими поединками с Эриком, Саймон часто не мог заснуть по ночам — ему все грезились пьянящий запах колдовского бальзама и горячая, зовущая к наслаждениям плоть. И он просыпался, разбуженный неутоленным желанием.

От постели Арианы Саймона удерживали только гордость и., опасение, что его желание окажется сильнее рассудка и он примет от Арианы любую игру, любую подделку, если это будет хоть мало-мальски напоминать настоящую страсть.

И он знал, что, поддавшись искушению, потом возненавидит себя за свою слабость.

Как уже было однажды.

«Да нет же, дело не во мне. Просто Ариана еще очень слаба…

Но так ли это?»

Несмотря на все заверения Арианы, что она вполне поправилась, Саймон понимал, что это почти невозможно за столь короткий срок — даже самому выносливому воину было бы не под силу быстро залечить такую опасную рапу.

«Нет, она еще не полностью оправилась. Я-то вижу — что-то ее печалит. Должно быть, в ее душе болит еще более глубокая рана, которую она старается скрыть из гордости, чтобы никто не заметил».

При мысли о том, что он может причинить Ариане еще большие страдания, сердце Саймона сжималось от боли.

И от страха, что после этого она отвернется от него, несмотря на свое обещание.

«Соловушка, излечил ли тебя волшебный сон? Придешь ли ты теперь в мои объятия без отвращения?

И помнишь ли ты, как прильнула ко мне в ответ на мои ласки, одурманенная запахом бальзама?»

День за днем эти вопросы эхом отдавались в его душе с каждым ударом сердца. Ему трудно было даже представить, как поведет он себя, если Ариана предложит ему свое соблазнительное тело, но в последний момент вновь почувствует холодное отвращение к супружеским ласкам.

41
{"b":"18143","o":1}