ЛитМир - Электронная Библиотека

И, как отражение этих загадочных серебряных молний, два силуэта, ясные и темные, как взгляд Саймона, проступили на переливающейся ткани. Куда бы Ариана ни бросила взгляд, ее преследовало это видение, маня как несбыточная аметистовая мечта.

Платье ласково терлось об ее ноги, как бы уговаривая Ариану взглянуть на волшебную ткань, чтобы вновь увидеть, как мужчина и женщина сплелись в объятии, подобно волокнам чудесного полотна.

— Не дразни меня больше, платье. Лежи смирно, — сердито прошептала девушка.

«Для тебя это платье останется просто платьем. Ткань Серены отвечает только потаенным мечтам. А там, где нет надежды, нет и мечты».

Слова Кассандры эхом отозвались в памяти Арианы, лишив ее последних остатков самообладания. Проклятие, которое поразило бы того, кто случайно его услышал, сорвалось с ее уст. Ариана схватила свой плащ и резким движением набросила его на плечи, спрятав волшебное видение.

Но и под плащом платье продолжало ласкать и согревать ее тело. Ариана чувствовала, что нуждается в этом, как в глотке свежего воздуха.

Торопливо, будто за ней гнались демоны, девушка сунула арфу в дорожный чехол и повесила его на плечо. Выходя из комнаты, она прихватила свою корзинку с вышиванием и, даже не взглянув на тонкие шелка и канву, вывалила ее содержимое на стол.

Стараясь не оглядываться по сторонам, Ариана быстро сбежала по ступенькам и понеслась по коридору к выходу из замка. Стражник с удивлением посмотрел на нее, но все же отпер перед ней дверь.

Ариана выскочила во двор, и в лицо ей ударил холодный ветер. Девушка обрадовалась ему, как старому знакомому: он был опьяняющим, как вино, диким и необузданным, как стремительный бег ее мыслей. Ветер, казалось, подталкивал ее в спину, пока она пересекала мощенный камнем двор по направлению к небольшой калитке, прорубленной в тяжелых деревянных воротах, защищавших вход в замок.

Привратник по прозвищу Гарри Колченогий окинул ее взглядом и странно усмехнулся. От него не ускользнуло взволнованное и напряженное выражение лица девушки и то, как судорожно вцепились ее пальцы в ручку корзинки.

— Сегодня холодно, леди Ариана, да и вечереет. Не совсем подходящее это время, чтобы собирать травы.

— Я люблю, когда на дворе свежо. И потом некоторые травы лучше собирать ближе к вечеру.

— Верно, миледи. Так и леди Маргарет говорит.

— Она сейчас в саду?

— Думаю, что да.

— Благодарю тебя, Гарри.

Гарри коротко отсалютовал Ариане и открыл перед ней калитку.

Девушка быстро зашагала по вымощенной камнем дороге, затем свернула на тропинку, ведущую к саду. Но как только она скрылась из поля зрения Гарри, то побежала прямо к реке, а не в сад: у нее не было ни малейшего желания встречаться с зеленоглазой глендруидской колдуньей.

Живописный берег привлекал не только Ариану: к реке вела хорошо утоптанная тропинка, вилявшая меж зарослей папоротника, пожелтевшего от холодного поцелуя осени. Дорожка привела Ариану к скалистому обрыву, на вершине которого росли несколько берез и рябин.

Листья с деревьев почти облетели и теперь покрывали землю, будто небрежно рассыпанные золотые монеты, и медленно плыли по воде, стайками задерживаясь у валунов, окаймлявших берег реки.

Ариана медленно брела по берегу, пока не отыскала каменную скамью, которую было не видно с петляющей на пригорке тропинки. Огромный валун был гладким и блестящим — видимо, окрестные жители приходили к нему слушать немолчный говор струй еще в то время, когда замка Блэкторн не было здесь и в помине и только река несла свои воды к далекому морю.

Печально вздохнув, Ариана опустилась на отполированный временем камень, и пустая корзинка выпала из ее рук. Некоторое время тишину нарушало только звонкое журчание бегущей по камням воды да шепот ветра, запутавшегося в голых ветвях деревьев.

Наконец Ариана медленно вынула арфу из чехла и приготовилась играть. Звуки полились над рекой, вплетаясь в шум ветра и воды, прекрасные и печальные, поющие о неизбежности осеннего увядания и холодных объятий зимы.

Постепенно мысли Арианы вернулись к ночному ужасу, воспоминание о котором не покидало ее даже при ярком свете дня. К тому страшному видению, которое постоянно ее преследовало. Ариана все время ощущала на себе его леденящее дыхание, тщетно пытаясь смириться с тем, что эта отвратительная нить теперь навеки будет вплетена в полотно ее жизни.

Ариана прикрыла глаза. Голос арфы вел свой печальный рассказ о предательстве, породившем еще более страшное предательство, которое теперь не загладить и не исправить и память о котором будет преследовать ее до могилы.

А может быть, даже и там, в загробном мире.

— Ага, так и есть! Я догадывался, что только твои пальчики могут заставить так петь сладкоголосую арфу. Но, черт возьми, что за мрачные звуки! Наверное, это потому, что ты истосковалась по мне, милашка?

Мелодия оборвалась, будто ее обрубили мечом.

«Джеффри! Боже милосердный, этого не может быть!»

Ариана быстро открыла глаза. Ее ужасное видение стояло прямо перед ней, откинув плащ, скрывавший боевое облачение.

Это и в самом деле был он, Джеффри Красавец!

Высокий, мускулистый, отмеченный той красотой, которая, как правило, нравится женщинам и составляет предмет зависти мужчин; беспощадный воин, сражавшийся один против троих до зубов вооруженных противников.

При виде огромной фигуры Джеффри, дышавшей самодовольством и силой, Ариана почувствовала, как внутри у нее все переворачивается от отвращения. Тошнота подступила к горлу, холодный пот заструился между лопатками.

— Я надеялась, что избавилась от тебя навсегда, — холодно произнесла она.

В ответ Джеффри улыбнулся ей так, будто Ариана призналась ему в страстной любви. Голубые, как яйца малиновки, прозрачные глаза медленно оглядели ее с головы до ног, как бы вбирая в себя черный шелк ее волос, несравненную красоту дымчатых глаз, изящный изгиб алых губ.

— Клянусь всеми святыми, как бы мне хотелось еще раз укусить этот прелестный ротик, — произнес Джеффри елейным тоном. — Помнишь, как ты стонала, истекая кровью, пока я, как голодная борзая, облизывал твои губки?

Ариана с трудом подавила тошноту. Она должна держать себя в руках — от ее самообладания теперь зависит ее спасение. Никто не придет ей на помощь.

Будь что будет, но в этот раз она не даст себя в обиду — она будет кричать, осыпать его проклятиями, она исцарапает до крови его лицо, скривившееся в наглой усмешке.

— Говори, что тебе нужно, — спокойно сказала она.

Голос ее звучал ровно, бесстрастно.

— А разве ты еще не поняла? Мне нужна ты.

— Но я тебя не хочу.

Джеффри рассмеялся:

— Ах, ты все та же неприступная гордячка!

— Я замужем.

— Ну и что с того?

Джеффри слегка пожал плечами, и его железная кольчуга засверкала под ярким осенним солнцем.

— В отличие от тебя, — колко заметила Ариана, — у меня есть честь.

— Неужели? Тогда позволь полюбопытствовать, почему это ты пришла к своему мужу не девственницей?

— Потому что ты изнасиловал меня!

Джеффри улыбнулся ей той наивной детской улыбкой, которая когда-то так нравилась Ариане. Но теперь она была ей отвратительна — она напоминала, что мужчина может выглядеть невинным как ангел и в то же время быть мерзавцем и негодяем.

— Изнасиловал? О нет, не совсем так, — произнес Джеффри, скрестив на груди руки. — Скорее ты соблазнила меня своей обольстительной красотой. Я был одурманен вином, которым ты меня напоила, а когда очнулся, то твои руки уже распускали шнуровку моих штанов.

— Ты лжешь!

— Нет, милашка. Тебе незачем изображать передо мной невинность — мы здесь одни.

— Тогда почему ты осмеливаешься так нагло лгать мне в лицо? — язвительно спросила Ариана.

— Я лгу? Да нет же, я всего лишь говорю то, что было. Я проснулся, но мой жезл уже был у тебя во рту, а потом в твоем жадном, влажном…

— Лжец! Какой же ты лжец!

— Ага, у тебя даже щечки порозовели!

57
{"b":"18143","o":1}