ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Веки Бича дрогнули, словно от боли, но он промолчал. Взглянув на солнце, он после паузы сказал:

— Постарайся управиться за четыре дня.

— Господи Боже мой! Если тебе так не терпится, дуй к своим солнечным восходам хоть сейчас. Я сам позабочусь, чтобы представление прошло нормально.

Бич медленно покачал головой:

— Дело не в этом… Чем дольше я с ней пробуду…

Внезапно повернувшись, он зашагал прочь, так и не закончив фразы. Он не знал, как объяснить то, что с каждым днем ему будет все труднее заставить себя расстаться с Шеннон. И боль расставания с каждым днем будет все острее.

«Ведь у меня никогда не было в мыслях причинять тебе боль, сладкая девочка».

Но он знал, что причинит.

20

То вдохновляясь надеждой, что поиски золота будут удачными, то приходя в уныние оттого, что найденное золото будет означать расставание с Бичом, Шеннон наблюдала, как Рено работал в паре с изящной молодой женщиной, цвет волос которой напоминал цвет золотого песка. Движения обоих были плавными, красивыми и удивительно слаженными.

Когда Рено и Ева повернулись, Шеннон увидела, что каждый из них между большим пальцем и ладонью держал конец испанской стрелки. Разветвленные концы стержней, переплетаясь, касались друг друга.

Ни Рено, ни Ева на стрелки не давили. И вообще казалось, что нет никакой видимой причины, чтобы стержни оставались переплетенными, пока Рено и Ева шли по буграм и выемкам.

Тем не менее стержни сохраняли это положение.

— Невероятно!

Шеннон почему-то произнесла это шепотом.

— Ты о стрелках? — спросил Бич.

— О том, как Рено и Ева вместе двигаются. Такое впечатление, что испанские стержни связывают их в единое целое.

— Рено однажды сказал, что, если бы лунный свет стекал как вода, он бы чувствовал его токи так же, как он ощущает стрелки, когда они в его руках и руках Евы. Может, отдает мистикой, но так оно и есть.

— Это похоже на то, что я испытывала, когда мы… — Голос Шеннон пресекся, а на щеках вспыхнул румянец.

Быстрый взгляд серых глаз Бича сказал ей, что он понял, о чем она подумала.

— Да, вот так, сладкая девочка… Переплетаются, движутся, покачиваются… Только наши токи идут скорее от солнца, а не от луны.

Шеннон улыбнулась и, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе, подтвердила:

— Да.

Тыльной стороной пальцев Бич легонько коснулся пылающих щек Шеннон. Затем кончики пальцев дотронулись до губ и наконец до пульсирующей жилки на шее.

— Время идти, — сказал необычно взволнованным голосом Бич. — Краубейт навьючена.

Шеннон резко повернулась к Бичу.

— Но я думала, что ты не уедешь до того, как они найдут золото, — побелевшими губами произнесла она. На ее лице появилась гримаса боли.

Бич обнял девушку и прижал к груди. Ее боль он чувствовал, как свою.

— Шеннон, — зашептал он ей в волосы. — Я не говорил тебе, что уезжаю. Я говорил, что надо ехать к хижине и заняться охотой.

Некоторое время Шеннон крепко обнимала Бича. Затем она отодвинулась и выдавила из себя некоторое подобие улыбки.

— Да, конечно, — проговорила она, уклоняясь от проницательного взгляда Бича. — Очень глупо с моей стороны… Не знаю, о чем это я вдруг подумала…

Но Бич совершенно точно знал, о чем подумала Шеннон. Его самого мучила мысль о его скором отъезде.

«Я не хочу сделать ей больно.

Я не могу остаться.

Господи, и зачем я вообще появился в долине Эго? Раньше я и предположить не мог, какую боль может причинить один человек другому.

Не знал я и о том, как женщина может кричать, не издавая ни звука… Сердце разрывается при виде этих скорбных глаз».

Вслух же Бич сказал:

— За последние дни ты уже хорошо научилась выслеживать оленя. К тому времени, когда олени и лоси начнут покидать высокогорье, ты станешь заправским охотником.

Но это было совсем не то, что хотела услышать Шеннон и в чем она сейчас больше всего нуждалась. Бич подстрелил много дичи и для Шеннон, и для Чероки, и голодная смерть зимой ей не грозила. Сейчас большая часть оленины находилась у Чероки и коптилась на медленном огне.

— Заправским охотником… Да, конечно, — с рассеянной улыбкой согласилась Шеннон. — Надо вместе попробовать… Попрощаемся с Рено и Евой сейчас или они придут ко мне, прежде чем вы трое навсегда уйдете?

— Шеннон, — голос у Бича внезапно дрогнул. Он проглотил комок, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими эмоциями.

— Рено и Ева очень любят тебя, — произнес он наконец. — Они будут счастливы, если ты навестишь их.

— Да, конечно, — в третий раз прозвучали из уст Шеннон одни и те же слова. И в третий раз эти слова ровным счетом ничего не значили.

— Так ты навестишь?

— Навестишь? Кого?

— Рено и Еву.

— Не беспокойся, — нейтральным тоном проговорила Шеннон. — Ты не споткнешься через меня, если вздумаешь после странствий повидать близких.

— Да я совсем не это имел в виду!

— Разве? Ну а я имею в виду именно это.

— А как в отношении Калеба и Виллоу? — не сдавался Бич. — Ты и от них хочешь убежать?

Шеннон посмотрела на Бича прищуренными глазами:

— Это твоя родня, а не моя. И я не убегаю, а возвращаюсь к себе домой.

— Черт возьми, называть эту хибару домом, — процедил сквозь зубы Бич.

— Для меня это дом. И что бы ты ни говорил, я не изменю своего решения… Так что принимай все как есть.

Как, скажем, я приняла то, что ты уйдешь в любой момент, когда тебе подскажет совесть.

Шеннон отвернулась от Бича. Она молча наблюдала за двумя людьми, которые двигались, как единое целое, по крутому неровному склону. Позади Рено и Евы чернел вход в туннель. Именно отсюда они начали тщательно прочесывать местность.

Бич тоже наблюдал за ними. На скулах его играли желваки, он все не мог успокоиться из-за того, что Шеннон упрямо не желала покинуть место, где жить, по его разумению, ей одной было небезопасно.

Тем не менее Бич ничего с этим не мог поделать, как и не мог сделать так, чтобы глаза Шеннон не глядели печально.

— Уже поздно, — прервал наконец молчание Бич.

Шеннон кивнула, не отводя взгляда от замысловатого танца испанских стрелок, от мужчины и женщины, которых соединяли в единое целое не только хитроумные стержни, но и любовь.

Шеннон чувствовала, как любят друг друга Рено и Ева, и это отзывалось болью в ее сердце. У нее никогда не будет ничего подобного. Бич уйдет и унесет с собой ее любовь… И никогда не вернется назад.

«Я никогда не возвращаюсь на одно и то же место».

— Потребуется некоторое время, чтобы найти золото, — сказал как можно более ровным голосом Бич. — У нас есть много более полезных дел, чем наблюдать, как работают Рено и Ева.

— А сколько времени это займет?

Бич ответил не сразу. Его поразил глухой безжизненный голос девушки. Если раньше в нем слышались озорство, надежда, то сейчас он был совершенно лишен эмоций.

— Возможно, несколько дней, — ответил Бич. — Не так-то просто и довольно утомительно иметь дело с подобными стержнями.

— Дней…

Это слово Шеннон не произнесла, а выдохнула, и Бич понял, что она надеялась на несколько недель, возможно, месяцев…

Может быть, на то, что это продлится до первого снега, когда закроются все проходы к ручью Аваланш-Крик.

— В таком случае ты прав, — сказала Шеннон. — Мы не должны тратить время на то, чтобы любоваться ясным небом, или собирать цветы, или играть с Красавчиком, или держаться за руки, или лежать рядом ночью и притворяться, что завтра никогда не придет…

— Шеннон…

— Нет-нет, — не позволила Бичу прервать себя Шеннон, — помолчи… Ты прав. Нам пора отправляться…

— Проклятие! Ты все таким образом поворачиваешь, словно я прямо сейчас хочу проститься с тобой! Это не так!

— Может, так будет даже лучше.

— Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я ушел прямо сейчас?

— Чего я хочу? — Шеннон принужденно засмеялась. — Какое это может иметь значение, чего я хочу?

65
{"b":"18147","o":1}