ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Несмотря на страх, мучивший ее, она улыбнулась.

— Хорошо.

Рено подождал, пока Калеб удалился настолько, что не мог слышать его слов, и повернулся к сестре.

— Итак, Вилли… Что же все-таки произошло?

В ледяных зеленых глазах брата светился гнев, который он пытался скрыть. Виллоу некоторое время молчала, напряженно решая, с чего начать.

— Ты помнишь летние вечера? — наконец спросила она негромким, сдавленным голосом. — Помнишь обеды, когда столы ломились от еды? Помнишь, как все весело болтали, а ты и Рейф состязались, кто первый меня рассмешит? А помнишь крикет… запах свежего сена?

— Вилли…

Несмотря на попытку Рено прервать ее, она продолжала.

— А помнишь теплые тихие ночи, когда все братья с отцом выходили на веранду и шел разговор о лошадях, урожаях, далеких краях, а я подкрадывалась поближе и слушала… Вы притворялись, что не замечаете меня… Девчонкам не положено было интересоваться такими вещами.

— Какое это имеет отношение…

— Ты помнишь? — в голосе Виллоу слышалась дрожь.

— Черт возьми, ну конечно же, я это помню!

— Это все, что у меня осталось… Воспоминания. И еще коробка с многочисленными предписаниями американцев и конфедератов, которые годятся лишь для того, чтобы с их помощью развести костер… Луна все так же всходила, но не было больше ни полей, ни ферм. Веранда и дом сгорели зимней ночью. Церквушка, где мама и папа венчались и крестили детей, тоже сгорела. Остались только черные камни фундамента…

— Вилли, — горестно начал Рено, но она не позволила ему говорить.

— Нет, Метью, дай мне закончить… Я не могу жить воспоминаниями. А чем-то жить надо. Когда пришло твое последнее письмо с просьбой о помощи, я продала все, что еще оставалось, написала мистеру Эдвардсу и двинулась на Запад. Денег как раз хватило на дорогу. Калеб Блэк согласился быть моим проводником до Сан-Хуана. — Она грустно улыбнулась — Но я не в состоянии заплатить ему обещанные пятьдесят долларов.

— Так вот оно что! Ты, стало быть, продалась за… — прохрипел Рено.

— Нет!!! — перебила его Виллоу И чуть спокойнее повторила:

— Нет! — Она посмотрела на брата прямо и открыто. — Я хотела бы, чтобы Калеб ухаживал за мной на ферме в Западной Виргинии… Чтобы он проливал бальзам на сердце папы, восхищаясь его чистокровными скакунами, отпускал мне комплименты за игру на спинете[1] и хвалил мои пироги… Чтобы после обеда Калеб мог на веранде поговорить с моими братьями об урожаях, лошадях и погоде.

Рено начал было говорить, но понял, что у него не найдется слов, которые способны утишить ту боль, которая читалась в глазах Виллоу.

— Ничего этого быть не может, — продолжала Виллоу. — Мама и папа умерли… Земли пустынны… Братьев разбросало по всему свету… Осталось лишь пять лошадей

Рено потянулся к Виллоу, но она сделала шаг назад.

— Я не знаю, какое будущее ожидает меня, — сказала она звенящим голосом. — Но я знаю одно: если надо, я выскользну из своего прошлого, как змея выскальзывает из кожи… Из всего прошлого… Даже если это будет касаться тебя…

— Вилли, — зашептал, Рено, беря ее за локоть. — Не вырывайся, прошу тебя.

Проглотив комок в горле, Виллоу шагнула к брату и слегка прижалась к нему.

— Все образуется, — сказал Рено, закрывая глаза, чтобы не выдать своих чувств. — Все станет на свои места. Я позабочусь об этом.

* * *

Когда Калеб вернулся в лагерь, он увидел, что Виллоу выкладывает остатки вяленой оленины, которую они заготовили впрок в памятной высокогорной долине. Рено взял кусок, пожевал его и удивленно произнес:

— Оленина!

Виллоу кивнула.

— Мы накоптили ее в долине, где Дьюс приходил в себя после раны.

— Удивительно, что Калеб рискнул стрелять в оленя.

— Я и не стрелял, — пояснил Калеб из-за спины Рено. — Я выследил его и перерезал ему горло.

Рено повернулся с невероятной быстротой, удивленно повел бровью.

— Ты необычайно ловок… Буду иметь это в виду.

— Зачем? Ты ведь не олень, — не без колкости заметила Виллоу.

Улыбку Рено, адресованную Калебу, доброжелательной назвать было трудно. Совсем по-другому он улыбнулся Виллоу.

— Пойди и организуй костерок, — сказал Рено. — Я уже целую вечность не пробовал твоих вкусностей. Ты ведь даже в детстве пекла бисквиты, лучше которых я ничего не ел.

— Правда? — просияла Виллоу.

— Еще бы! Когда я возвращался с поля к ужину, я принюхивался к ветру на манер отцовских гончих. Если унюхивал бисквиты, я бежал на кухню и прятал несколько до прихода Рейфа. Я не мог съесть за один присест столько, сколько съедал он.

Виллоу засмеялась. Но тут же смех ее оборвался: она вспомнила, что времена эти безвозвратно ушли, а люди умерли.

— Но не опасно ли разводить костер?

— Сегодня достаточно безопасно. Что будет завтра… — Рено пожал плечами. — Сделай что-нибудь вкусное, Вилли. Когда еще мы сможем развести костер!

— Что ж, хорошо.

В молчании Калеб и Рено наблюдали за тем, как Виллоу хлопочет у костра. Когда ужин был готов, мужчины принялись за еду, и оба ели быстро, аккуратно, ничего не оставляя после себя.

После ужина Рено возобновил вопросы о семейных делах. Калеб поднялся и пошел готовить постель. В темноте до него доносились приглушенные голоса брата и сестры, иногда долетал тихий смех и отдельные слова воспоминаний о временах, которые никогда не вернутся.

Калеб видел, как любила Виллоу зеленоглазого красавца-брата, и от этого холодок пробегал у него по позвоночнику, ибо надежда на то, что Виллоу поймет его, слабела с каждой минутой. Виллоу не знала недостатков Рено, не знала, что он может быть совсем другим с людьми, которые слабее его. Об этих качествах Рено не знал и Вулф. Эта сторона его характера слишком поздно стала известна Ребекке, и она поплатилась своей жизнью и жизнью ребенка.

Калеб мрачно резал и складывал хвойные ветви, сооружая постель под прикрытием невысокой ели. Временами наступала полная тишина, и не было слышно ничего, кроме редких вздохов ветра да полуночного лепета крохотного ручья. Затем он услышал, что к нему приближается Рено

Калеб повернулся быстро и бесшумно, как змея. Освещенный луной, у кромки луга стоял Рено и смотрел на постель, которую соорудил Калеб.

— Где ты спишь? — холодно спросил Рено

— Здесь.

— Ты не похож на человека, который нуждается в матрасе

— Виллоу любит спать на матрасе. Несмотря на свою решительность, она очень хрупкое создание.

Даже тусклый лунный свет не мог скрыть гнева на лице Рено.

— Не доводи меня до крайности, сукин сын!

Улыбка Калеба была страшной.

— Если ты не хочешь, чтобы я доводил тебя до крайности, уйди с моей дороги! — Он сделал шаг вперед — бесшумный и агрессивный. — Я хотел, чтобы Виллоу заснула до начала нашего разговора, но — быть по сему!

— Я должен буду убить тебя!

— Вот и попробуй, — предложил Калеб.

В его голосе звучала нескрываемая угроза. Мысль о том, что гнусный соблазнитель типа Рено будет защищать добродетель своей младшей сестры, привела Калеба в ярость. Но он не мог толком возразить, ибо Рено вел себя так же, как и сам Калеб, когда узнал о совращении собственной сестры.

В любом случае, сестрами они сквитались.

«Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь». Однако эта мысль Калебу успокоения не приносила.

Глаза Рено, сверлящие Калеба, казались серебряными при свете луны.

— Выстрел как пить дать привлечет сюда Слейтера, — сказал Рено.

— Именно поэтому ты еще жив. Я не хочу рисковать жизнью Виллоу из-за такой гадины, как ты

Откровенная ненависть, прозвучавшая в голосе Калеба, поразила и озадачила Рено

— Я знаю, почему я хочу тебя убить, — медленно произнес Рено. — Но не знаю, почему меня хочешь убить ты. Видно, здесь причина не в Виллоу.

— Нет. — Внезапно Калеб понял, что это не так. Теперь уже не так. Ему было отпущено слишком мало времени для того, чтобы побыть с Виллоу. Он будет воевать за каждую минуту оставшегося времени, любым способом. — Не становись между мной и Виллоу, Рено! Иначе тебе будет плохо а это причинит боль и ей. Она моя женщина. И если она пожелает спать со мной, так и будет!

вернуться

1

Спинет — музыкальный инструмент, разновидность клавесина.

58
{"b":"18149","o":1}