ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Виллоу сделала еще один глубокий вдох, стараясь забыть о том, как сильные руки Калеба обнимали ее талию и колени; забыть о неповторимом мужском запахе, от которого у нее закружилась голова. Внутренне дрожа, она оправила платье, задавая себе вопрос, почему так взволнована. Она осаживала взглядом вооруженных солдат, а сейчас приходила в замешательство перед этим странным человеком.

Калеб и Виллоу вышли через запасной выход, бесшумно прикрыв за собой дверь. Они прошли по аллее мимо свалок и отбросов. Ветер доносил запах костра. Подобрав длинную шерстяную юбку, Виллоу следовала за Калебом. Дождь хлестал ей в лицо. Виллоу пожалела, что на голове у нее всего лишь маленькая дорожная шляпка, которая не способна защитить от холодных струй.

Они добрались до конюшни и вошли в нее с черного хода. Калеб не скрывал своего нетерпения. Он понимал, что их отъезд не останется незамеченным, и, чтобы оторваться от преследователей, придется гнать во весь опор. Как ни защищала Виллоу арабских скакунов, Калеб оставался при своем убеждении, что эти красивые, элегантные животные, которых он увидел в стойлах, не смогут тягаться с лошадьми монтановской породы.

У Джеда Слейтера и других головорезов лошади были выносливые, рослые, вскормленные зерном, способные выдержать любую гонку — не чета тем, на которых ездят пастухи и полицейские в городах. Калеб не рассчитывал превзойти их в скорости или замести следы двух своих и пяти лошадей Виллоу, он должен был как-то перехитрить людей, которые неизбежно увяжутся за ними. Или победить их в перестрелке.

Будет много охотников из числа предателей, дезертиров и прочего отребья до дорогих скакунов и золотоволосой молодой женщины.

Калеба постоянно преследовал запах лаванды, он приказал себе не замечать его, но это ему плохо удавалось. Чертыхаясь про себя, он нащупал спички на дверном косяке, запалил фонарь и пальцами, затушил спичку, прежде чем бросить ее на грязный пол.

Лошади приветственно заржали при появлении Виллоу и потянулись к ней. Виллоу потрепала по холке своих любимцев, пока Калеб с интересом разглядывал их точеные головы, острые торчащие уши и широко поставленные умные глаза. Он вынужден был признать, что лошади изумительно красивы и отлично тренированы. Когда Виллоу выводила их из стойла, они вышагивали уверенно и с достоинством, не выказывая ни малейшего страха при виде длинных пляшущих теней, отбрасываемых раскачивающимся фонарем.

Полное послушание продемонстрировал и жеребец, хотя по всему было видно, что он с характером! Красновато-коричневая шкура лоснилась при свете фонаря, когда он нетерпеливо переступал с ноги на ногу. На лбу его белела звездочка, на передней правой ноге виднелся белый носок. Он двигался пружинисто, в нем чувствовалась огромная нерастраченная энергия. Каждое его движение, каждый мускул, каждая линия тела говорили о его породистости.

— Красив, как дьявол, — заключил Калеб. — Его надо поскорее уводить из Денвера.

— Измаил не только сильный, но и добрый.

Калеб хмыкнул.

— Я сейчас говорю не о характере. Такой жеребец способен ввести в искушение даже святого, не то что людей, с которыми нам предстоит встречаться. Любому бродяге или индейцу стоит только бросить на этого жеребца взгляд, как тут же захочется оказаться на нем верхом.

Виллоу ничего не сказала. Она успела заметить, что чем дальше продвигалась на Запад, тем больший интерес вызывали ее лошади. Она не могла расстаться с ними, скорее готова была отрубить себе пальцы. Виллоу любила лошадей. Они представляли собой все, что осталось ей от прошлого, и были тем, что помогало надеяться на будущее.

В тишине Виллоу вывела лошадей из стойла. Две из четырех кобыл были также светло-коричневой масти, две другие каштанового оттенка, с черными гривами и хвостами. Поступь каждой из них отличалась мягкостью и благородством.

— Матерь божья! — пробормотал Калеб, разглядывая всех пятерых. — Хотел бы я знать, как можно добраться до Сан-Хуана с такими красавцами и не привлечь внимание бродяг и бандитов! Легче обратить день в ночь.

Виллоу нагнулась, чтобы проверить у лошадей копыта Умные животные делали все, чтобы облегчить ей задачу. Стоило Виллоу коснуться ноги лошади, как та выставляла ей копыто для осмотра. Потом Виллоу расчесала гриву Измаила и накинула попону.

Когда Виллоу стала крепить дамское седло, Калеба подмывало удержать ее. При езде в горных условиях это неудобно и для наездника, и для лошади.

Однако Калеб промолчал, ибо это входило в его планы. Когда их начнут искать, станут говорить о женщине в длинной юбке, которая среди ночи выехала из конюшни на жеребце с дамским седлом, что редко увидишь к западу от

Миссисипи.

Но через несколько дней никакого дамского седла не будет, даже если для этого Калебу придется разрезать его oxoтничьим ножом на узкие полоски.

Калеб вывел двух собственных меринов. Они были уже готовы к путешествию. Калеб приторочил саквояж Виллоу к вьючному седлу и накрыл его брезентом. При виде двух новых лошадей Измаил раздул ноздри и задвигал ушами. Но руководила им не враждебность, а простое лошадиное

Любопытство.

Калеб нарочно потряс пончо перед самым носом Измаила, но тот остался спокойным. Калеб надел на себя пончо, дружелюбно потрепал жеребца по холке. Несмотря на изящество, свойственное всем арабским скакунам, Измаил был плотным и крепким.

Когда Виллоу покончила с приготовлениями, Калеб подошел и проверил копыта каждого животного. Они подчинились ему, практически не выказав беспокойства. Затем он проверил седло и подпругу.

— Нормально? — спросила Виллоу.

— Разве может это быть нормальным? — кивнул Калеб в сторону дамского седла, натягивая перчатки из оленьей кожи. — Счастлив, что не я сижу на этой уродливой штуке.

Бросив искоса взгляд на Калеба, Виллоу подвела Измаила к подставке, предназначенной для того, чтобы садиться в седло. Калеб взял жеребца за повод и остановил Виллоу.

— На маршруте не будет никаких подставок, — заметил он. Затем нагнулся, переплел пальцы рук и посмотрел на нее ясными глазами.

— Смелей, голубушка. Ведь вам с того самого мгновения, как только вы увидели меня, хочется, чтобы я оказался у вас под каблуком.

Грудной голос и ленивая улыбка оказали прямо-таки магическое действие на Виллоу. Она как-то застенчиво улыбнулась и поставила ногу, словно в стремя, на скрещенные руки Калеба.

Но в отличие от стремени, Калеб был живой. И сильный. Он поднял Виллоу без малейшего напряжения. Правая нога девушки, скрытая под юбками, перенеслась через расположенный не по центру выступ седла. Выступ да стремя с левой стороны — этим и исчерпывались точки опоры в дамском седле, изобретенном для того, чтобы покрасоваться где-нибудь в парке, и абсолютно не приспособленном для серьезной езды.

— Спасибо, — сказала Виллоу, глядя сверху на Калеба.

— Не стоит меня благодарить. Эта ночь может оказаться самой трудной в вашей жизни. — Калеб отвернулся, затем спросил через плечо:

— У вас нет приличной шляпы или дорожного плаща с капюшоном?

— Я собиралась купить все, что мне требуется, завтра.

Калеб что-то негромко буркнул.

— Мой дорожный костюм теплый, — сказала Виллоу. — Он предназначен для зимы.

— В Западной Виргинии.

— У нас там бывает снег.

— Как часто, какой глубины и ездите ли вы по нему на лошади целый день? — не без иронии спросил Калеб.

— Но сейчас идет дождь, а не снег.

Калеб молча снял пончо и протянул его Виллоу.

— Надевайте.

— Вы очень добры, но я не могу это принять…

— Я уже говорил вам, что я никакой не добрый, — почти зарычал Калеб. — Надевайте это пончо, пока я не запихал вас в него, как поросенка в мешок.

На мгновение в карих глазах зажглись мятежные искорки. Однако после некоторого размышления Виллоу все же взяла пончо и через голову натянула на себя. Оно было скроено в расчете на широкие плечи Калеба. Виллоу, можно сказать, утонула в нем.

— Господи, какая же вы маленькая! — пробормотал Калеб с досадой.

7
{"b":"18149","o":1}