ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последние Девушки
#Лисье зеркало
Завтрак в облаках
Ненависть. Хроники русофобии
Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам (сборник)
Карнакки – охотник за привидениями (сборник)
Превышение полномочий
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Победители. Хочешь быть успешным – мысли, как ребенок

— Знаю, — прошептала она, открыв глаза. Дункан стоял так близко, что Эмбер различала осколки зеленого и синего, золотого и серебряного цветов, из которых получались его карие глаза.

— Тогда почему же у тебя на ресницах слезинки? — спросил он.

— Мне страшно за тебя, за себя, за нас.

— Оттого что я не могу вспомнить прошлое?

— Нет. Оттого что ты можешь его вспомнить. Он резко втянул в себя воздух.

— Почему? Что в этом может быть плохого?

— Что, если ты женат?

— Не думаю. Я бы это чувствовал — ведь чувствую же я отсутствие меча.

— Что, если ты связан присягой верности какому-нибудь лорду из норманнов? — в отчаянии спросила Эмбер, пытаясь остудить страсть, сверкавшую в глазах Дункана.

— Ну и что? Ведь саксы в мире с норманнами.

— Все может перемениться.

— Небо тоже может упасть на землю.

— А вдруг ты враг лорда Роберта? Или сэра Эрика?

— Разве Эрих принес бы к тебе врага? — возразил Дункан.

Эмбер хотела было что-то сказать, но он перебил ее:

— А вдруг я простой рыцарь, вернувшийся из похода в Святую Землю, который ищет, к кому бы поступить на службу?

Слова Дункана пронзили Эмбер, будто нежная молния, от которой на мгновение вспыхнула светом сама темнота.

Эмбер улыбнулась неуверенной, дрожащей улыбкой.

— Ты сражался с сарацинами?

— Я… да! — Улыбка Дункана сверкнула под шелковистой сенью усов одновременно с коротким проблеском какого-то воспоминания. Я бился с ними в этом месте… как оно называется… Кровь Господня, все опять пропало!

— Оно вернется.

— Но я сражался. Я это знаю, — сказал он. — Знаю так же точно, как то, что хочу вот этого.

Дункан нагнулся так, что его губы почти касались губ Эмбер. Когда она попробовала отстраниться, его рука крепче сжала ее подбородок, а другая скользнула ей за спину.

— Всего один поцелуй. Большего я не прошу. Подари один поцелуй человеку; которого ты вывела из тьмы.

Тело Эмбер напряглось, но ей не под силу было сопротивляться искушению его страсти и ее собственной.

— Мы не должны, — прошептала она.

— Да, — тоже шепотом ответил он и улыбнулся.

— Это опасно.

— Это восхитительно до невероятности.

Эмбер пыталась спорить, но безуспешно. Быть в объятиях ее темного воина было поистине восхитительно до невероятности.

— Открой мне свои губы, — прошептал Дункан, почти касаясь их своими. — Дай мне попробовать твоего нектара — я сделаю это так же нежно, как пчела пробует фиалку.

— Дункан…

— Да. Вот так.

На этот раз Эмбер не испугалась, когда почувствовала живое тепло его языка, скользнувшего к ней в рот, но поразилась его сдержанности. Она ощущала бушующую в нем страсть — словно бурное море, волны которого разбиваются о берег его воли.

Все его тело было невероятно напряжено, словно натянутая тетива. Он содрогался от желания. Но его поцелуй был лишь немногим больше, чем дуновение тепла, чем легкое касание вспыхнувшего и тут же угасшего язычка пламени.

Сама того не сознавая, Эмбер с едва слышным, коротким стоном шире открыла губы, прося большего, чем предлагал Дункан. Огрубевшие в сражениях руки осторожно переместились, притягивая ее все ближе и ближе к средоточию пылавшего в нем огня.

— Дункан, — прошептала она.

— Да?

— Ты на вкус, как солнечный свет и как гроза в одно и то же время.

У него перехватило дыхание от участившихся ударов сердца.

— А ты на вкус — как мед с пряностями, — сказал Дункан. — Я хочу вылизать все до последней сладостной капельки.

— Я хочу, чтобы ты сделал это.

Его выдох превратился в стон. Его губы настойчивее прильнули к ее губам, ища более полного слияния. Его руки лепили ее податливую теплоту по форме его тела до тех пор, пока она не ощутила каждую частицу его силы. Его сильные пальцы раскачивали ее бедра в ритме таком же древнем, как желание, к таком же неведомом ей, как заря нового дня.

Наконец Дункан поднял голову и с трудом перевел дыхание.

— Мое тело знает тебя, — уверенно сказал он. — Оно откликается на тебя, как ни на кого другого.

Эмбер охватила дрожь; она боролась с двумя потоками страсти — его и своей; их желание сливалось и росло, пока не стало рекой в половодье, и берег уже обваливался у нее под ногами, и течение было готово вот-вот подхватить ее и унести.

— Сколько раз мы лежали вместе в темноте, соединенные, и наши тела были скользкими от желания? — спросил он.

Эмбер хотела ответить, но, ощутив руку Дункана на своей груди, растеряла все мысли.

— Сколько раз я снимал с тебя одежду, целовал твои груди, твой живот, атласную гладкость твоих бедер?

В ответ раздался лишь прерывистый стон желания.

— Сколько раз я раздвигал тебе бедра и входил в твои горячие, ждущие меня ножны?

— Дункан, — простонала она. — Мы не должны.

— Почему нет, любимая? Почему нельзя делать того, что мы раньше уже делали много раз?

— Мы не… — У нее перехватило дыхание. — Никогда.

— Всегда, — возразил ей Дункан. — Но…

Он осторожно прихватил зубами нижнюю губу Эмбер, заставив ее замолчать. Когда его пальцы скользнули ей под плащ, добрались до сосков и стали ими играть, и соски затвердели от его прикосновений, ноги у нее подкосились.

— Дорогой желания мы с тобой много раз проходили вместе, — сказал Дункан, улыбаясь и склоняясь над ее грудью. — Вот почему наши тела так быстро отвечают друг другу.

— Нет, это…

Голос Эмбер оборвался, потому что в это мгновение жаркие губы Дункана сжали ей сосок. Когда же он легонько провел по нему зубами, она едва не лишилась чувств.

— Дункан, — прерывающимся голосом прошептала Эмбер, — ты как огонь, который сжигает меня.

— Нет, это ты меня сжигаешь.

— Мы не должны больше… касаться друг друга. Дункан как-то загадочно усмехнулся.

— В свое время, — согласился он. — Но сначала я потушу тот огонь, что в тебе. А ты потушишь тот, что во мне.

Охваченная дрожью Эмбер представила себя нагой в объятиях Дункана, когда одежда не притупляет пронзительности ощущений, когда между ними нет ничего, кроме страстного жара их слившегося дыхания, и она отдает свое тело своему темному воину.

Вдруг безымянного воина ты пожелаешь всем сердцем, душою и телом.

— Нет! — внезапно крикнула она. — Это грозит нам бедой!

Сильные руки сжали ее еще крепче и не дали ей вырваться, когда она попробовала это сделать.

— Отпусти меня! — воскликнула она.

— Не могу.

— Ты должен!

Дункан заглянул в широко открытые золотистые глаза Эмбер. То, что он в них увидел, ошеломило его и заставило отпустить ее. В тот же миг она отступила на такое расстояние, чтобы он не мог до нее дотянуться.

— Ты боишься, — сказал он, сам почти не веря этому.

— Да.

— Я не сделаю тебе больно, милая Эмбер. Ты ведь должна это знать. Разве ты не знаешь?

Эмбер отступила еще дальше от протянутой руки Дункана.

С яростным проклятием Дункан резко повернулся и бросился прочь из хижины.

Глава 5

— Малыш Эгберт сказал мне, что ты хочешь поехать со мной в Морской Дом и посмотреть, как мои люди обучаются военному искусству, — сказал Эрик.

— Да, — в один голос ответили Эмбер и Дункан. Все трое стояли в хижине перед открытой дверью. В нескольких шагах от них, за порогом, с видом терпеливого ожидания стоял под моросящим дождем Эгберт, держа под уздцы лошадей для Эмбер и Дункана. Одна из них ударила копытом о землю и фыркнула, раздраженная струйкой дождевой воды, сбегавшей у нее по ноге.

Эрик искоса бросил взгляд на Дункана, потом повернулся к Эмбер.

— Раньше тебе никогда не хотелось смотреть на учения, — мягко заметил он.

— Как и Дункану, мне тоже надоело сидеть в четырех стенах в хижине, — натянуто ответила Эмбер. — Осенние дожди нагоняют тоску.

Эрик повернулся теперь к Дункану. Тот попробовал улыбнуться, но его улыбке недоставало как веселья, так и непринужденности.

15
{"b":"18153","o":1}