ЛитМир - Электронная Библиотека

– Спринг-Каньон – это слишком близко, – повторил Эб. – Если тебе нужно мясо, иди дальше. Нужна дичь – ищи где-нибудь подальше. Усек?

– Тысяча чертей, я думаю…

– Тебе нечего думать! – нетерпеливо оборвал его Эб. – Это моя забота. Если бы ты был в состоянии думать, то не остался бы без жратвы зимой и не гонялся бы за собственным хвостом в этой красной преисподней.

– Да ты делаешь то же самое, тысяча чертей!

– У меня есть двадцать долларов янки, седельные сумки, набитые пулями, и я ни за чем не гоняюсь!

– Тысяча чертей! Мы все время идем в сторону Нью-Мексико за мясом и – тысяча чертей! – из-за этого у нас нет времени на поиски испанского серебра.

– Вы можете искать его, после того как мы добудем себе мясо. Мы ведь не питаемся корнями, как индейцы.

– А как насчет женщин, тысяча чертей?

– А что насчет женщин, тысяча чертей? – передразнил его Эб.

– Мужчина не может обходиться всю зиму без того, чтобы женщина не обогрела ему штаны.

– Укради или купи в Мексике. Или закатись к индианке.

– Тысяча чер…

– Только убедись, что она не жена и не дочь вождя, – перебил его Эб. – А то эти краснокожие бывают шибко злые.

Если бы Кейс относился к числу улыбчивых людей, он наверняка улыбнулся бы. Он знал, что кроется за словами Эба.

В горах Невады Эб и его братья поцапались с индейцами из-за украденной индейской девушки. После той стычки из Калпепперов в живых остались лишь Эб и Кестер. Почувствовав, что терпят поражение, они сбежали с поля боя, поднялись вверх в горы, а затем присоединились к родственникам на территории Юты.

– А как насчет двух белых женщин в каньоне Лост-Ривер? – спросил чей-то незнакомый голос. – Это близко, а охраняют их только мальчишка да старый бродяга. Очень лакомые штучки.

– Да, девчонка аппетитная, тысяча чертей! – поддержал Моуди.

Заговорили и другие, пустившись в весьма откровенных выражениях обсуждать прелести девушки, которую им случалось видеть в подзорную трубу.

Сара почувствовала, как от этих слов к ее горлу подступает тошнота.

– Заткнитесь все! – оборвал гогот бандитов Эб. – Никаких налетов на это ранчо!

– Но ведь…

– Я сказал!

Некоторое время слышались лишь звуки капающей воды.

– Ничто не раздражает армию больше, чем когда полукровки насилуют белых женщин, – холодным тоном проговорил Эб. – Если я решу, что вдова Кеннеди нуждается в защите, я лично позабочусь о ней и сделаю это по закону. Я женюсь на ней.

Со стороны Моуди и его сообщников послышалось недовольное брюзжание, которое, однако, не переросло в откровенный протест. Во время первой встречи двух банд один из подчиненных Моуди поплатился за строптивость – он был убит, даже не успев достать из кобуры револьвер.

Эб действовал шестизарядным револьвером настолько проворно и ловко, что в этом с ним никто не мог сравниться.

– Легче было бы перезимовать на ранчо в каньоне Аост-Ривер, тысяча чертей, – сказал Моуди.

– Легче не всегда лучше. Тебе пора бы знать это. Мы собираемся делать то, что задумали.

– Оставаться в Спринг-Каньоне? – спросил незнакомый голос. – Черт возьми, там страшные ветры и очень холодно.

– Если бы ты и твои приятели пошевелили мозгами и приложили руки, – возразил Эб, – могли бы оборудовать уютный и теплый лагерь.

Кто-то возмущенно выругался, но спорить не стал.

– Я убью каждого, кто станет охотиться в пределах кольца А, – сказал Эб.

На это никто не возразил ни слова.

– То же ожидает всякого, кто полезет к тем белым женщинам, – добавил он.

– Даже к Большой Лоле? – недоверчиво переспросил Моуди. – Я слышал, что она завязала со своим прошлым.

– Пусть так, тысяча чертей, но все же раньше она была шлюхой… Тысяча чертей!

– Оставь ее в покое. Держись подальше от нее.

Угадывалось какое-то движение среди бандитов, но голосов Кейс не слышал.

– Через год-два, – добавил Эб, – у нас у самих будет тысяча голов скота и столько женщин, что хватит для гарема султана. Ясно?

Ответом снова было молчание.

– Ну ладно. Возвращайтесь к себе. Мы с Кестером проследим, чтобы вы не баловали в пределах кольца А. Если будут вопросы, свяжитесь с Парнеллом.

По камням застучали лошадиные подковы. Неподкованные мустанги, которых предпочитали бандиты Моуди, производили гораздо меньше шума.

До пещеры, в которой, замерев, лежали Сара и Кейс, долетел запах пыли.

Спустя несколько минут Сара попыталась встать, но в то же мгновение Кейс снова прижал ее к земле и зажал рукой рот.

– Эб, – шепнул он.

Этого оказалось достаточно, чтобы Сара снова замерла.

Прошло еще несколько долгих минут.

– Я же говорил тебе, – послышался голос Кестера.

– А я говорю, там кто-то есть, – возразил ему Эб.

– Духи.

– Духи! – передразнил Эб. – Никаких духов нет, мальчик! Сколько еще мне тебя учить?

– Я видел их.

– Только на дне бутылки.

– Видел! – упрямо повторил Кестер.

– Ты чисто младенец! Отец отодрал бы тебя по голой заднице.

– Все равно видел.

– Дерьмо собачье! А потом будешь скулить, что тебя преследуют какие-то техасцы… Тьфу!

С этими словами Эб повернул мула и направил его прочь от пещеры. Темнота поглотила всадника. Кестер двинулся за братом.

Кейс не шевельнулся.

Как и Сара – по той простой причине, что была прочно прижата к земле.

Наконец Кейс медленно и бесшумно сполз с нее. Но встать не дал, а молча положил руки ей на лопатки.

И оба неподвижно еще долго внимали таинственному молчанию ночной пустыни.

Если бы Сара не была приучена охотиться или просто наблюдать за дикими животными, вряд ли бы у нее хватило терпения дождаться сигнала Кейса о том, что можно двигаться. Но она многие годы провела с ружьем или дробовиком, добывая пищу для младшего брата и своего никчемного мужа – искателя сокровищ. И поэтому привыкла переносить подобные мелкие неудобства.

Терпение Сары, как и ее умение лежать неподвижно, произвело впечатление на Кейса. Ему доводилось знать очень немногих людей, среди которых женщин не было вообще, способных выдержать подобное испытание в течение столь длительного времени. Обычно же люди рано или поздно начинали шевелиться, не в силах вынести полную неподвижность. И в результате большинство из них погибало.

«Боже, какой приятный запах от этой девчонки, – подумал Кейс. – Мягкая на ощупь, но не рыхлая. Упругая, как нераспустившийся розовый бутон. Не удивлюсь, если и на вкус она будет напоминать розы после теплого летнего дождя».

Чертыхнувшись про себя оттого, что ему лезут в голову всякие дурацкие мысли, Кейс оторвал руку от спины девушки, позволяя ей подняться.

– Говори очень тихо, – шепотом сказал Кейс. – В каменных лощинах звук разносится очень далеко.

– Я знаю.

– У тебя есть лошадь?

– Нет.

Она не стала объяснять, что лошадь наделала бы много шума, возбудила бы у Коннера подозрения, что сестра собирается в одиночку отправиться куда-то ночью. В последнее время Сара делала это все чаще, гонимая неким беспокойством, причин которого не понимала сама. Она знала лишь то, что ей было покойно в этой пустынной, освещенной лунным светом, безмолвной стране.

– Вы можете ездить верхом, мисс Кеннеди? – спросил Кейс.

– Да.

– Я провожу вас домой.

– В этом нет необходимости, мистер… гм…

– Зовите меня просто Кейс. Моя лошадь в поросшей травой лощине к югу отсюда… Вы знаете эти места?

– Да.

– Отлично. Я пойду за вами.

Сара хотела было что-то сказать, но, передумав, лишь пожала плечами. Не было смысла спорить. Если он решил проводить ее до дома, он это сделает независимо от ее желания. Повернувшись, Сара двинулась вперед.

Если Кейс и в самом деле шел вслед за ней, то делал он это совершенно бесшумно. Через несколько минут ходьбы любопытство взяло верх – Сара остановилась и обернулась.

Кейс был совсем рядом.

От удивления она едва слышно вскрикнула, что вызвало у него еще более поразившую ее реакцию. В мгновение ока в его руках появился блеснувший при лунном свете шестизарядный револьвер, взведенный и готовый выстрелить.

3
{"b":"18155","o":1}