ЛитМир - Электронная Библиотека

Происхождение этого названия частично объяснялось тем, что громадная скала, которая служила задней стенкой салуну, контурами напоминала испанскую церковь, в особенности подвыпившему человеку. Владельцем салуна был Падер Гантер, и его имя быстро переделали в Падре. С тех пор посетители заведения иначе его и не называли. Название «Испанская церковь» закрепилось за этим заведением с легкостью, с какой закрепляется дурная репутация. Впрочем, подобная репутация была вполне заслуженной.

Поселение насчитывало несколько грубо сколоченных хижин по реке Коттонвуд. Скорее это был ручей, который не составляло труда переплюнуть, но он журчал круглый год, и это само по себе было здесь редкостью. Источник находился в отдаленном горном массиве; вода сбегала со снежных вершин, пересекала безводную каменистую местность и дальше текла по запутанным каньонам, куда ни один белый человек не был в состоянии проникнуть.

В Испанской Церкви не было ни настоящей улицы, ни приличного здания, ни конюшни. Из мутноватого пруда брали воду для питья те, кто не мог удовлетворить жажду местным пойлом, именуемым пивом.

Некоторое время Кейс с горы наблюдал в подзорную трубу за поселком. Он насчитал восемь верховых лошадей и мулов, которые были либо привязаны, либо стреножены у ручья.

Особое его внимание привлекли два гнедых мула. Однако сколько он их ни разглядывал, никак не мог определить, кто из Калпепперов находился внутри хлипкого сооружения из брезента и подпорок, которое выполняло роль местного салуна.

– Хорошо, что ты всю ночь занимался тем, что набивал себе брюхо, – сказал Кейс Сверчку. – Похоже, здесь ни человеку, ни скотине нечем поживиться.

Слишком много животных самостоятельно кормились вдоль ручья в ожидании своих седоков, которые день и ночь пьянствовали до тех пор, пока у них не кончались деньги или не отказывали желудки.

– Может быть, Эб ехал на одном из этих мулов, – раздумчиво проговорил Кейс. – Может быть, я отсеку голову этой гадюке, и пусть остальные носятся, пока не издохнут сами.

Может быть…

Он сурово сжал губы.

Эб вполне мог лично надругаться над Тедом и Эми, прежде чем продал их племени команчи, а из его родни вряд ли кто-то шевельнул хоть пальцем, чтобы остановить его.

Кейс еще несколько минут взвешивал все «за» и «против» того, чтобы заехать в селение. И наконец принял решение.

Он вынул шестизарядный револьвер, провернул барабан, проверил его, сунул в кобуру и прикрепил его ремнем. Потом достал из кармана второй барабан, удостоверился, что тот полностью заряжен, и снова спрятал его.

«Хорошо бы иметь Хантера за спиной, когда я отправляюсь туда», – подумал Кейс.

Затем он подумал об Элиссе, которая любила Хантера так, как лишь немногие женщины умеют любить.

«Нет, Хантеру лучше остаться в Рубисе. Если я не вернусь, ни одна женщина не наденет по мне траура и ни один ребенок не останется голодным».

Он взобрался на Сверчка с присущей ему расчетливостью движений. Пока Кейс не оказывался рядом с другими мужчинами, его рост не бросался в глаза. Он просто производил впечатление спокойного в движениях человека, который на лошади чувствует себя естественно и свободно.

По обыкновению, Кейс осмотрел вражескую территорию еще раз, когда вплотную подъехал к селению. Он избрал тропку, которая описывала полукруг вокруг селения.

В общем-то он не ожидал, что здесь будет какая-то охрана или засада. Но с другой стороны, это его не удивило бы. Испанская Церковь не была местом для певчих мальчиков.

Первым человеком, которого увидел Кейс, был мужчина, лежащий лицом вниз возле кучи хвороста. Он был либо смертельно пьян, либо мертв. За сто футов трудно было определить точнее, а подступаться ближе к нему Кейс не собирался.

Сверчок навострил уши в сторону лежащего человека, фыркнул и избрал более дальнюю тропку.

– Я тебя понимаю, мой мальчик, – сказал Кейс. – Скунс, оставленный на солнце, пахнет лучше.

Прежде чем войти в салун, Кейс подвел Сверчка поближе к пасущимся животным и посмотрел на клейма двух из них.

Он сразу их узнал. Лошади были с двух ранчо, находившихся по соседству с домом Сары Кеннеди, хотя и не очень близко. Соседями их можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Владельцы этих ранчо обосновались на землях, которые не были обделены водой. Ранчо располагались в двух днях езды от каменной пустыни, которую застолбил Хэл Кеннеди.

Тавро на других лошадях либо были выжжены слишком небрежно и их невозможно было прочитать, либо сознательно забиты позднее.

На блестящей гнедой шкуре мулов вообще не было никаких знаков.

В тенистой лощине стояли еще три лошади, энергично отгонявшие хвостами мух. Одна из них была под седлом, на других были навьючены тюки с продовольствием.

Это были мустанги, но их отличали соразмерные длинные ноги, в меру крутая грудь и мускулистые зады. И хотя, по всей видимости, за ними хорошо ухаживали, животные не были подкованы. Да они в этом и не нуждались. Если мустанг не в состоянии бегать по каменистой земле, он не может рассчитывать даже на то, что доживет до взрослого состояния.

Отличные экземпляры, подумал Кейс, глядя на мустангов. Кто-то знает толк в лошадях.

Подойдя поближе, он увидел клеймо с буквами СК.

Клеймо Сары Кеннеди, сообразил Кейс. Интересно, знает ли она, что три ее лошади забрели в это бандитское логово.

Приблизившись к лошадям, Кейс обнаружил у самого края лощины небольшой источник. Здесь ключ бил даже после обычной летней засухи.

Хотя земля вокруг была истоптана копытами, вода в источнике оставалась чистой. Кейс позволил Сверчку попить, но не очень много, чтобы жеребец не отяжелел – вдруг им придется бежать из селения во весь опор.

– Прости, мой мальчик, – сказал Кейс, отрывая жеребца от воды. – Тебе придется побыть при исполнении обязанностей.

Кейс привязал Сверчка к кусту, совсем близко от входной двери в салун, если только рваный брезент можно назвать входной дверью. Он отдавал себе отчет в опасности момента, когда нырнул с яркого солнца под брезент и оказался в наполненном дымом темном помещении. Однако он не колебался – лишь расстегнул ремешок на кобуре, в которой находился револьвер.

С первого взгляда он понял, что в салуне людей меньше, чем лошадей снаружи. Это Кейсу не понравилось, но тут уж ничего не поделать.

Возможно, они где-то отсыпаются, нанюхавшись кокаина, сказал себе Кейс. Но полагаться лишь на это он не собирался и встал у бара таким образом, чтобы ему видно было все помещение и единственная дверь.

Никто не бросился его обслуживать.

Никто не спал в узкой комнатушке за баром.

Кейс повернулся спиной к безлюдному бару и более внимательно осмотрел салун.

Четверо мужчин играли в карты. Двое из них были Калпепперы, но Эба среди них не было. Хотя внешне они мало отличались друг от друга – все были поджарые, косоглазые, с соломенными волосами и все подлые, – Кейс, долгое время гоняясь за ними, научился их различать.

Квинси и Реджинальд, а вот Эба нет, с огорчением подумал Кейс. Проклятие! Этого парня никогда не оказывается на месте, когда приходит час расплаты.

Кейс погасил возникшее раздражение, напомнив себе, что Квинси и Реджинальд отнюдь не относятся к числу непорочных младенцев. Их имена значились в объявлениях «Разыскиваются», которые хранились в седельной сумке Кейса. У них была репутация головорезов, которые весьма ловко обращаются с оружием. Однако несмотря на это, они предпочитали действовать из засады.

Про Реджинальда и Квинси говорили, что они могли выстрелить в человека, который им чем-то не понравился, а потом заключить пари о том, сколько времени этот бедолага проживет. Один несчастный прожил целых три недели. А еще они бились об заклад, сколько раз их жертва застонет, прежде чем испустит дух.

Итак, четверо играли в карты. Пятый распростерся у камина и храпел. Рядом с ним пристроилась худющая, шелудивая собака.

Трубы у камина не было, и дым заполнял комнату, смешиваясь с дымом от сигарет и сигар. Когда ветер задувал сильнее, воздух слегка очищался от дыма. В помещении было настолько холодно, что вполне можно было подвешивать для хранения мясо.

6
{"b":"18155","o":1}