ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

73)

В сочельник я отправился в магазин и купил большой букет роз и яйцеварку для отца Марианны. Написал: «Веселого Рождества, папа, привет, Марианна» — и отправил все это ему домой. Мне не давало покоя, что, возможно, в его с Марианной разрыве есть и моя вина.

Мне самому так понравилась эта яйцевар-ка, что я тут же купил еще две — одну для своей матери, другую для нас с Марианной. Отцу я купил дорогие весы для ванной комнаты.

74)

Марианна решила, что я пригласил ее к своим родителям только затем, чтобы казаться добреньким. И если так, то она может и не идти. Тогда она лучше останется дома одна и будет смотреть телевизор. Она долго зудела в этом духе. Ты думаешь, что я капризный и избалованный ребенок, лучше прямо так и скажи, тогда я... Заткнись! — заорал я. Но она ведь не виновата. Я сам предложил ей ехать со мной. Я решил, что мы едем вместе, и битых пятнадцать минут убеждал ее, что сделал это вовсе не для того, чтобы казаться добреньким. Ты поедешь со мной, и мы будем веселиться, сказал я. Мы помирились, обнялись, и я рассказал, кому приходится сестрой та или другая моя тетка, и какая хворь у моей двоюродной бабушки, и что мой брат в общем ничего (если на то пошло), и что наша семья переехала оттуда-то и туда-то, и что такой-то мой дядя после трех рюмок говорит то-то и то-то, а мой другой дядя весь первый день Рождества будет подгонять часы, чтобы они шли секунда в секунду. Думаю, Марианна не лукавила, когда сказала, что рада познакомиться с моими родными.

75)

Пришло время, и настало Рождество.

Все, естественно, сошлись на том, что Марианна необыкновенно милая девушка, и старший брат моего отца весь первый день Рождества названивал в службу времени, улыбался и прижимал новые часы к уху. (Пора включать вечерние новости, сказал отец. Еще рано, возразил дядя, свысока глянул на отца и заверил его, что еще две минуты можно спокойно играть в шахматы.)

Мы ели яйца всмятку (разумеется, моя мать никогда не видела такой изумительной яйцеварки), а мы с Марианной достигли новых высот взаимопонимания в постели.

Наступил Новый год. Брат подарил мне десять крохотных ракет. Мы их запускали, хлопали в ладоши, обнимались и желали друг другу счастливого Нового года. Марианна все обнимала и обнимала меня, и никак не хотела отпустить, и сказала сдавленным голосом, что встреча со мной — это лучшее, что случилось с ней в прошедшем году. Мне хотелось спросить насчет позапрошлого года, но я удержался. Зато мне стало ясно, что наша встреча — большая удача, и я сказал ей об этом. Мы поцеловались, и мне стало тепло на сердце.

Несколько часов спустя мы уже стояли у дверей Рут и Гленна. Я вызванивал веселый ритм на дверном звонке, Марианна толкнула меня в бок и сказала, что я ненормальный. Оба мы были при полном параде.

76)

Гленн и Рут поздравили нас с Новым годом и подали обед. Мы обедали и смотрели телевизор, и Йун Хертвиг Карлсен говорил, что Эрнст Веттори, наверное, самый симпатичный австриец за все времена. Нам было очень весело.

77)

Телефон зазвонил, когда Марианна была в душе. Звонил господин Шлинд-Ханссен, он потребовал позвать к телефону его дочь (как будто я хотел отказать ему в этом). Сейчас же передайте трубку моей дочери! — сказал он. Я замешкался, собираясь сказать, что Марианна принимает душ. Только посмейте! Сейчас же передайте трубку моей дочери (предупреждаю один раз). Я позвал Марианну. Такого я не ожидал. Я сидел и слушал, как он благодарил ее за чудесную яйцеварку и розы, они стоят до сих пор. Голос его грозно гремел в трубке, но сам он был сердечно признателен и почти растроган и сказал, что этот благородный жест со стороны Марианны он не оставит без внимания. Потом господин Шлинд-Ханссен понизил голос, и по лицу Марианны я понял, что он старается убедить ее, что я грязный тип с гнусными намерениями (он моется каждый день? Надеюсь, ты не спишь с ним?), и он выразил сомнение в моей способности сделать кого бы то ни было счастливым (во всяком случае не Марианну).

Она была застигнута врасплох и не могла сказать ничего вразумительного. Господин Шлинд-Ханссен попрощался и попросил снова передать мне трубку. Только пусть я не думаю, будто речь идет о примирении, он прекрасно знает, что я скверный человек, и считает, что наш с Марианной разрыв — это только вопрос времени: Марианна поймет что к чему и покинет меня. Помните, я считаю вас ответственным за счастье и здоровье моей дочери, сказал он.

78)

Марианна выпалила: фу, черт! И на мгновение лишилась дара речи. Но потом он к ней вернулся. По-твоему, это называется все или ничего? — спросила она, приходя в ярость. Марианна считала (и совершенно справедливо), что я действовал у нее за спиной. Она была оскорблена и сказала, что не ожидала такого от меня (ее лучшего друга) и она не в силах провести со мной даже остаток дня, поэтому она побросала в сумку кое-какие вещи и на автобусе отправилась к Нидар-Бергене.

79)

Оставшись один, я стал думать, хорошо или плохо я поступил, но не нашел в своем поступке ничего дурного. Марианна просто не поняла, что я хотел ей помочь. Было ясно, что плохие отношения Марианны с отцом рикошетом отразились на мне. Итак, я не сделал ничего дурного, мне не в чем себя винить, и я пошел за газетой. По возвращении домой я собирался читать газету и ждать, когда Марианна мне позвонит и скажет, что погорячилась и была не права.

80)

Марианна не позвонила и не сказала, что была не права.

81)

Не позвонила она и на другой день. Тут я понял, что делать вид, будто я в ней не нуждаюсь и мне хорошо без нее, значит обманывать самого себя. Все мои мысли были заняты только Марианной, но меня огорчало, что я никак не мог точно определить свое чувство к ней. Ни любовь и никакие другие общеизвестные понятия не подходили к нему. Уже перед самым сном я внушил себе, что все-таки я люблю Марианну (поскольку любой феномен имеет различные подвиды, я сказал себе, что мое чувство к Марианне вполне может быть любовью). И убедил себя, что нет предела формам, какие может принимать любовь.

82)

Я пошел в бассейн и проплыл один километр. Постоял под душем, посидел в сауне, оделся, потом передумал, разделся и проплыл еще один километр. А потом, вместо того чтобы пойти на работу, отправился в кино.

83)

Мне позвонили с работы (да, совершенно верно, я уже два дня лежу в постели). Они сказали, что скопилось много текущей работы, это было сказано таким тоном, что фраза, окончившаяся многоточием, как будто повисла в воздухе. Я кивнул и сказал, что завтра же выйду на работу.

Текущая работа никогда не кончается. Безработица мне не грозила, и моя мать обычно качала головой и говорила, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. По ее мнению, мне следовало улыбаться и каждый день покупать мелкие подарки своим друзьям. Если на то пошло, она может составить список тысячи моих друзей и знакомых, которые сидят без работы и которым совсем не до смеха.

84)

Господин Шлинд-Ханссен позвонил опять, и я сказал ему, что его дочь на несколько дней уехала к Нидар-Бергене. Нет, я не знаю номера телефона Нидар-Бергене и не знаю также ее фамилии. Он рассмеялся, потому что был уверен, что Марианна солгала мне, что она взялась наконец за ум и бросила меня (и он прибавил, что именно в таких ситуациях ложь допустима и оправданна). Я велел ему заткнуться, а он сказал, что не позволит никому разговаривать с собой в таком тоне. Он дал своей дочери хорошее воспитание, сказал он, и поэтому она никогда не примет всерьез такого типа, как я. Но ведь вы меня даже не знаете, сказал я. Никогда меня не видели. Есть вещи, которые известны и не требуют доказательств. Достаточно положиться на свою интуицию. Он даже допускал, что, встреть он меня случайно, его могла бы ввести в заблуждение моя благообразная внешность и лукавые речи. Нет, я знаю, что ты за фрукт, сказал он. И предпочел остаться при своем мнении.

8
{"b":"18164","o":1}