ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она продолжала наносить болезненные удары, повторяя про себя: «Это тебе за Монор II, где я стала жертвой твоих ядовитых спор кумб; это за неприятности, которые ты учинил на Роммамуле.»

Выбив из его рук куфи, она ткнула распрямлёнными пальцами в горло йуужань-вонга, затем опрокинула его наземь ударом под дых. «Это за то, что основал „Бригаду мира“; это за участие в отправке Элан с заданием убить джедаев бо'тусом; это за двурушничество с хаттами и Вики Шеш; а это за саботаж поселений беженцев на Дуро.»

Двигаясь с предельной быстротой, она намеренно оставляла бреши в обороне, призывая противника атаковать, и тут же проводила комбинации болезненных ударов по его лысой макушке, по плоскому носу, по хитрющему правому глазу с голубой полоской зрачка. «Это за фальшивые обещания, которые ты давал Хану и Лее на Билбринджи; за твою надменность в выступлении перед Сенатом; за ту роль, что ты сыграл в гибели Чубакки и Энакина; за попытку доставить Джейсона в лапы Цавонга Ла; за саботаж на Зонаме-Секот…»

Её удары причиняли заметную боль. Умело преодолев последний рубеж обороны йуужань-вонга, отчаянно размахивающего руками, она принялась локтями и тыльной стороной сжатых ладоней разбивать в кровь его изрезанные в бахрому губы и ставить синяки на ушах, ни на минуту не выпуская из виду его смертоносный левый глаз, который — она ни секунды не сомневалась — йуужань-вонг берёг как последнее средство противодействия. Совершив разворот на левой ноге, она со всего размаху ударила противника правой и вышибла из него дух. Исполнитель упал на колени, прижимая к груди правую ладонь.

На ноги подняться было необычайно тяжело, но когда он всё же преуспел в этом, она вновь опрокинула его наземь ударом кулака. В настоящем глазу исполнителя отражался его неподдельный ужас. Проведя слишком много времени среди существ, которые больше всего ценили жизнь, он пришёл к тому, что и сам стал ценить её. В отличие от тех, кто не щадя себя бился наверху, на улицах и площадях, Ном Анор отчаянно хотел жить. Мара видела страх в его глазах, чувствовала, как он волнами исходит от противника. Он упёрся спиной в стену и медленно опустился на колени.

Мара зажгла световой меч, направив кончик вправо от себя и вниз. Один короткий взмах, и его голова отлетит на добрые пять метров.

Ном Анор согнулся в талии и подобострастно вжался лицом в замызганный пол.

— Ты победила меня, Мара Джейд Скайуокер, — промямлил он, не поднимая головы. — Я молю о пощаде.

Когда ответа не последовало, он всё-таки рискнул поднять голову и, обнаружив, что она не наступает, продолжил:

— Чего ты добьёшься, убив меня? Да, это доставит тебе удовлетворение, но положит ли это конец войне?

— В настоящий момент мне достаточно и этого, — обронила Мара.

Он сглотнул, но через секунду вновь обрёл голос:

— Я лицемер и убийца. Я принёс одни несчастья — тебе и многим другим. Но разве ты была другой, когда служила Императору? Дарту Вейдеру? Такой же исполнитель, как и я. Ты делала лишь то, чему тебя учили. Мы все служим нашим господам, Мара Скайуокер. Но я полагал, что сейчас ты служишь Силе.

Когда Мара приблизилась ещё на шаг, его мольбы сорвались на вопли.

— Ты же мать! А если бы твой сын сейчас смотрел на тебя? Этому ли ты хочешь научить его — искусству хладнокровного убийства?

Ноздри Мары задрожали:

— Ты едва не лишил меня шанса вообще иметь детей.

— Я знаю, — пробормотал он, глядя ей в глаза. — Но разве я не часть жизни, как и твой младенец — часть Силы? — Он ткнул себя в грудь. — Я беспомощен.

Мара вновь шагнула, занося меч.

— Я могу помочь! — вскричал он. — Я изменился. Ты видела, как я вёл в бой «отверженных». Как и ты, я хочу, чтобы эта война кончилась. Я бы давно уже стал вашим союзником, если бы Вержер и Джейсон согласился забрать меня с Корусканта на коралловом корабле, который я выстроил специально для собственного побега. Слышишь, Мара Скайуокер? Я называю эту планету Корускантом. Я признаю, что этот мир ваш. Он всегда был вашим и останется вашим, даже если мы одержим победу. Дай мне последний шанс. Дай доказать мою полезность.

Она поднесла сияющее лезвие к его шее… но в следующее мгновение деактивировала клинок и пристегнула рукоять к поясу.

Понять, что написано на лице у Ном Анора, было невозможно. Он явно не ожидал от неё снисходительности. Он сознавал, что не его слова удержали её руку — он выплёвывал их чисто автоматически. На её выбор повлияло что-то ещё — что-то за пределами его понимания. Несколько долгих мгновений он в растерянности смотрел на женщину-джедая.

— У йуужань-вонгского воина мой поступок вызвал бы только отвращение, — наконец, вымолвил он. — Он казнил бы меня с той же лёгкостью, как если бы я был дроидом. И тем не менее, ты не находишь моё малодушие достойным презрения. Ты даруешь мне жизнь.

Мара прищурилась:

— Я не верю ни единому твоему слову, и я с самого начала знала, что ты трус. Ты виновен в десятках преступлений, но не я стану твоим палачом. Твою судьбу решат другие. — Она жестом приказала ему подняться. — Если ты и вправду хотел положить конец войне, ты не должен был мешать Зонаме-Секот.

— Я всего лишь пытался спасти планету, — возразил Ном Анор. — Шимрра готов уничтожить её. Он расценивает планету как подарок, преподнесённый джедаям богами, которые испытывают нашу веру. Он утверждает, что у него есть яд, способный убить Зонаму-Секот.

По коже Мары пробежал холодок.

— Яд?

Ном Анор равнодушно пожал плечами:

— Нечто, сотворённое Альянсом и выпущенное на волю на планете, известной под именем Кэлуула.

«Красная альфа», — с болью в сердце осознала Мара. Схватив Ном Анора за плечо, она толкнула его в направлении ближайшего выхода:

— Пришло время доказать, что ты заслуживаешь подаренную мной отсрочку.

* * *

Той же формы, что и Цитадель «летающего мира», бункер в венце крепости Шимрры представлял собой огромное сводчатое помещение с полированными стенами и пышными колоннами. С восточной стороны комнаты от круглого пола поднимался йорик-коралловый лестничный марш, который вёл на уровень выше, туда, где по слухам располагалось контрольное помещение, из которого можно было запустить верхушку Цитадели прямо в космос — точно так же, как мог быть отправлен на орбиту и Колодец Планетного Мозга. Верховный владыка и дуриам должны были остаться в живых независимо от того, какая судьба ждала прочих йуужань-вонгов и их живых прислужников.

В бункере располагался трон, но Шимрра ещё не занял положенное ему по статусу место. Верховный владыка только что проник в помещение через широкую шахту — довинную версию турболифта — но он так нервничал, что не мог усидеть на месте; он был будто загипнотизирован видами, которые транслировала в бункер группа виллипов: Йуужань'тар, окутанный огнём; «отверженные», свободно разгуливающие по улицам; десантники Альянса, схлестнувшиеся в схватке с его воинами; истребители, расчертившие на полосы задымлённое небо и пронзающие Цитадель стрелами жалящего света.

Рядом стояли «убийцы» — телохранители Шимрры, — а подле них Оними, вероятно, единственный «отверженный» на Йуужань'таре или любом другом из оккупированных миров, который всё ещё послушно склонялся у ног представителей элиты. Роль оператора виллип-связистки выполняла формовщица, от которой требовалось проследить за тем, чтобы Верховный владыка не упустил миг разрушения, которое он самолично обрушил на планету.

— Нам в пору ликовать, — говорил Шимрра, слоняясь по комнате без дела — к большому ужасу собравшихся. Он указал на Оними, который скрючился у аскетичного трона: «отверженный» так тесно прижимался к креслу, будто это была его собственность. — Что, никакой поэзии сегодня? Никаких насмешек в адрес полыхающего в огне Йуужань'тара? Никаких проделок и проказ?

Оними с важным видом принялся зачитывать стих; однако насмешливый тон куда-то пропал из его голоса, а взгляд был устремлён не к Шимрре или кому-то ещё из присутствующих, а к высокому сводчатому потолку — и, вероятно, к небесам, что скрывались за ним.

96
{"b":"18167","o":1}