ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оли покачала головой.

— Согласна, поверить в это должно быть несложно. Но это не так.

Он скосил глаза.

— Ладно, сейчас для нас важно не это. Вейдер догадывается, что среди узников на борту корабля окажутся двое джедаев. Рано или поздно он нас вычислит и, скорее всего, убьёт — если только мы не пойдём на риск, здесь и сейчас.

— Но что нам делать, мастер?

— Потихоньку отступаем в конец колонны. Я хочу кое-что попробовать — надеюсь, Сила со мной сегодня. Если ничего не получится, поднимаемся на борт, как велено. Ясно?

— Ясно.

Последние захваченные в плен наёмники и куривары взбирались вверх по трапу и скрывались в дверном проёме, оставляя двух джедаев наедине с клонами. На вершине трапа Шрайн сделал короткий взмах рукой, обращаясь к одному из солдат: — Незачем брать нас на корабль.

Солдат уставился на них сквозь визор шлема.

— Незачем брать их на корабль, — сообщил он сослуживцам.

— Мы вольны возвращаться по домам.

— Они вольны возвращаться по домам.

— Всё в порядке. Вам пора на борт.

— Всё в порядке. Нам пора на борт.

Дождавшись, пока последний солдат скроется в проёме, Шрайн и Старстоун соскочили с трапа на глиняное лётное поле и укрылись за посадочными опорами.

Как только представилась возможность, они выбежали из-под корабля и нырнули в густые заросли, взяв курс на полуразрушенный Мурхана-сити.

Глава 13

В своих личных покоях на борту «Вымогателя» Вейдер изучал повреждения на левом предплечье, полученные в схватке с забракской женщиной-джедаем. Убедившись, что швы его костюма герметично сошлись вокруг пореза, он стянул длинную перчатку и высокоточным лазерным резаком удалил частички ткани, вплавившиеся во внутренний металлический слой. Световой меч джедая пропорол защитный слой перчатки и проплавил несколько искусственных связок, отвечавших за рефлексы руки. Основательный ремонт подождёт до возвращения на Корускант. На данный момент единственное, что ему оставалось, — отдать свою руку на попечение меддроидам звёздного разрушителя.

Его собственный меч лежал неподалёку, но чем дольше он смотрел на него и на почерневшую борозду в своей броне, тем больше он поддавался унынию. Будь его рука из плоти и крови, она бы сейчас дрожала. Только Дуку, Асажж Вентресс и Оби-Ван были достаточно искусны в обращении с мечом, чтобы нанести ему ранение. Так каким же образом эта неприметная воительница Ордена смогла повторить их подвиг?

«Неужели с потерей конечностей я утратил и часть своей мощи в Силе?» Вейдер узнал голос человека, задавшего этот вопрос: то был призрак Энакина. Энакина, который твердил ему, что он не настолько могущественен, насколько считает. Маленького мальчика-раба, который прятался, потому что не был хозяином своей судьбы. Который просто жил — в мире, которым заправляли другие, те, кто не обращал на него ни малейшего внимания.

А теперь он снова обращён в рабство.

Он поднял глаза к потолку и издал болезненный стон. Это тупые меддроиды Сидиуса сотворили с ним такое! Замедлили его рефлексы, отяготили его тяжёлыми доспехами. Он испытывал удовлетворение от мысли, что во время своего приступа ярости уничтожил их всех до единого.

Или… неужели Сидиус намеренно соорудил для него эту тюрьму?

Вопрос снова задал Энакин — маленький комок страха в сердце Вейдера.

Было ли это наказанием за провал на Мустафаре? Или Мустафар лишь обеспечил Сидиусу предлог, чтобы превратить его в слабого прислужника? Должно быть, обещание взять его в ученики было лишь уловкой, в то время как в действительности Сидиусу просто был нужен кто-то, кто смог бы управиться с его армией штурмовиков.

Второй Гривус? Сидиусу, пожинавшему плоды собственного успеха, нужен был ставленник, не способный посягнуть на его трон?

Размышляя над этим, Вейдер испугался, что подобные мысли могут свести его с ума. В конце концов, он пришёл к ещё более удручающему выводу. Гривуса ОБМАНОМ заставили служить ситам. Но на Мустафар Энакин был послан по единственной причине: уничтожить последних сепаратистских главарей.

Падме и Оби-Ван — любимая жена и человек, считавшийся его лучшим другом, — вот кто приговорил его к заточению в этом чёрном панцире.

Их любовь к нему померкла, едва они предали его. Оби-Вану промыли в Ордене мозги настолько, что он был не способен осмыслить всё могущество, которое давала тёмная сторона; Падме превратилась в рабыню Республики и была не в состоянии понять, что махинации Палпатина и обращение Энакина к учению ситов были жизненно необходимы, чтобы восстановить в галактике мир! Необходимы, чтобы передать власть в руки тех, кто способен обращаться с нею, как дОлжно; чтобы спасти миллионы народов галактики от самих себя; чтобы покончить с безволием Сената; чтобы уничтожить раздутый, почивающий на лаврах Орден джедаев, чьи великие мастера были слишком слепы, чтобы видеть, какую гниль они развели по всей галактике.

А Избранный видел всё это; так почему же они не последовали его примеру и не обратились к тёмной стороне?

Потому что их образ жизни слишком закостенел; они были слишком консервативны и упрямы, чтобы адаптироваться к новым реалиям.

Вейдер задумчиво опустил взор.

Энакин Скайуокер погиб на Корусканте.

Но Избранный нашёл свою смерть на Мустафаре.

Его внезапно наполнила ярость, такая же бурлящая, как потоки лавы на Мустафаре, и эта ярость заглушила его уныние. Всё, что плыло сейчас перед его глазами: бурлящая лава, алый жар, обожжённая плоть… Но ведь он всего лишь хотел их спасти! Падме — от гибели, Оби-Вана — от невежества. А они так и не смогли постичь его могущество; всего лишь примкнуть к нему и просто поверить в то, что он знал лучше, что для них хорошо, а что плохо.

Вместо этого Падме была мертва, а Оби-Ван — в бегах; как и Вейдер, лишён всего, что когда-то имел: друзей, семьи, конечной цели.

Сжав правую ладонь в кулак, он исторг проклятье в адрес Силы. Что она дала ему, кроме боли? Кроме мук предвидения, кроме снов, свершения которых он не мог предотвратить. Сила заставила его поверить, что он обладает величайшим могуществом, хотя в действительности он был лишь её жалким СЛУГОЙ.

«Но довольно», пообещал себе Вейдер. Мощь тёмной стороны заставит саму Силу подчиниться ему, служить ему верой и правдой.

Он взял рукоятку меча и покрутил её в ладони. Он смонтировал её всего три стандартных недели назад — как и хотел Сидиус — в тени гигантского строящегося орудия террора, и вот теперь этот меч познал вкус своей первой крови.

Сидиус специально выдал ему синтетический кристалл, чтобы придать клинку алый окрас; кроме того, он предоставил Вейдеру свой собственный меч, призванный послужить моделью для сборки. Вейдер не испытывал большого влечения к древностям, и, хотя он по достоинству оценил то, с какой любовью и старательностью была выполнена работа по отделке и инкрустации изогнутой рукояти клинка Сидиуса, сам он предпочитал более массивное, устойчивое оружие. Желая угодить новому наставнику, он хотел сотворить нечто неординарное, но в итоге всё свелось к обычной рукояти, вроде той, что он носил более десятка лет, только окрашенной в чёрное. Рукоять была массивной и рифлёной, внутрь были вмонтированы высокопроизводительная диатиевая энергоячейка и двухфазный фокусирующий кристалл, а спереди выступали регулирующие кнопки. Вплоть до скошенного эмиттерного кожуха эфес напоминал тот, что когда-то носил Энакин.

И в этом крылась своя проблема.

Его новые ладони были слишком большими, чтобы скопировать ту свободную хватку, которая была излюбленной у Энакина; правая рука охватывала не только эфес, но и цилиндр с кристаллом, а там уж недалеко и до самого лезвия. Новые обстоятельства требовали от Вейдера, чтобы хватка была крепче и жёстче, отчего оружие опять же казалось каким-то нескладным, неуклюжим.

Возможно, ещё и поэтому он сегодня получил ранение.

«Ситы уже давно переросли всю эту возню со световыми мечами», говорил ему Сидиус. «Но мы продолжаем их использовать, хотя бы просто в насмешку над джедаями».

14
{"b":"18171","o":1}