ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, это, положим! – степенно возразил Миронов. – Не надо, дорогой Репин, преувеличивать! Бывает, и не выполняем задания…

– А когда это было? – горячо воскликнул Репин. – Не знаю такого случая, если, конечно, возвращались живыми!

– А я знаю, – хладнокровно произнес Миронов. – Было и со мной такое, а как видите, я живой. И уж позвольте, напоследок я про этот случай напомню вам.

Все охотно согласились послушать, и вот что «напоследок» рассказал Миронов:

– Девятнадцатого декабря мы получили задание вылететь парой из Янина в Выстав, в распоряжение начальника штаба Пятьдесят четвертой армии генерал-майора Сухомлина. На одной машине вылетели Николай Фролович Никитин, тогда еще младший лейтенант, и я. На второй – младший лейтенант Константин Андреевич Семенов и вот сидящий здесь с нами Александр Семенович Борисовец… В Выставе нашему экипажу – Никитину и мне – было передано приказание лететь одним самолетом в район деревни Гороховец, где должна была находиться дивизия Грибова, произвести там посадку. Задание у нас было устное: узнать, что делает эта дивизия, имеет ли связь со стрелковой дивизией Крюкова, дать им указание, чтобы стянули в одно место все радиостанции и чтобы начальники штабов от раций не отходили, потому что штаб армии сделает попытку с ними связаться. Ну, и привезти от этих дивизий обстановку…

Летя туда, мы встретили колонну пехоты. Не долетев десяти – пятнадцати километров до Гороховца, увидели внизу другую колонну, двигавшуюся в направлении к Гороховцу. Мы шли на высоте пятьдесят – шестьдесят метров. Заметив нас, колонна сразу залегла в снег, зарылась. Мы с Никитиным подумали: а не противник ли это? Или, может быть, наши от испуга спрятались? Погода была морозная, ясная, была середина дня (мы вылетели из Выстава в тринадцать тридцать), и наши опознавательные знаки пехота отлично видела, и странно нам показалось: что за стремление к скрытности, если свои?.. Чуть дальше на дороге мы увидели двух громадных лосей, один не изволил подняться, второй поднялся, повертел рогами, как бы признав в нас друзей. Мы шли своим курсом…

Подходя к Гороховцу, мы увидели вокруг деревни землянки и окопы, а в самой деревне – движение людей. Чтобы сесть поближе к деревне, мы решили пройти сначала над ней, сделав круг, высмотреть площадку. Только начали делать разворот, из всех землянок по нас – пулеметный и ружейный огонь. Одна из разрывных пуль попала в бензинный бак, сделала дыру с ладонь, к счастью, в верхней его половине – бензин не потек, потому что часть бензина уже выработалась, дыра пришлась выше его уровня.

Ну, такая встреча, понимаете сами… Конечно, мы решили, что это не наши, рванулись к лесу. Лететь, пока хватит бензина! Летим, ругаемся, что нам дают неточные сведения. Все же благополучно добрались до Выстава, произнесли там несколько не очень любезных слов.

Через некоторое время приезжает за нами на машине майор из штаба армии, везет на доклад к генерал-майору Сухомлину. Мы докладываем, что задание не выполнено, так как при попытке сесть нас обстреляли немцы. Сухомлин крепко жмет руки: «Я рад, что вы вернулись! Мы уже установили связь, в Гороховце не дивизия Грибова, а немцы!» Вызвал адъютанта: «Вот этих летчиков как следует накормить и доставить обратно в Выстав!»

Через несколько дней мы в газетах читаем, что стрелковые дивизии Грибова и Крюкова зашли в тыл врага и при разгроме немцев в районе совхоза «Красный Октябрь» и Войбокалы нанесли им крепкий удар… Вот вам и вся история. А ты, Репин, утверждаешь, что не бывает у нас невыполнения заданий!.. На войне чего только не бывает!…

Последние три дня с летчиками

31 мая. Вечер. Шум

Погода великолепная, жаркая, летняя. Луга и леса вокруг зелены яркой свежей зеленью.

За те несколько дней, что я здесь, летчики-истребители 159-го полка сбили около десятка фашистских самолетов, а сами не потеряли ни одного. Я был свидетелем нескольких воздушных боев, происходивших над моей головой, и восхищался мастерством наших соколов…

И опять вечер в избе у летчиков. Танцевали с девушками, пели. Борисовец заводил патефон, потом я читал стихи Маяковского.

А сейчас Борисовец о чем-то задумался, сидит у окна, подчеркнуто опрятный, с накрахмаленным воротничком под воротом своей синей гимнастерки, с тремя кубарями на защитных петлицах. Он сегодня отправляется в госпиталь – нога не дает ему покоя. Остальные все ушли на аэродром: Померанцев, слетав ночью дважды в Ленинград и обратно, поспав с шести утра до трех дня, опять летит в Малую Вишеру. Туда же летит и Мурзинский, оба – без штурманов, потому что везут радиоаппаратуру. Миронов, летавший ночью с Померанцевым и не спавший весь день, ушел провожать в воздух товарищей.

Скучно без газет, их сегодня почему-то нет. По радио – сообщение Информбюро о девяноста тысячах немцев и пятистах немецких танках, уничтоженных на Харьковском направлении, и о пяти тысячах убитых, семидесяти тысячах пропавших без вести бойцах Красной Армии и о четырехстах потерянных нами танках. Какие масштабы событий, происходящих там! Но в чем их суть, пока разобраться трудно!..

1 июня. 5 часов дня. Шум

Вчера в десять вечера, после дождя, я пошел на аэродром по мокрой траве. Прошел его весь. Когда подходил к нему, поднялись три У-2: один ленинградский – к себе в Ленинград, а два наших – в Малую Вишеру.

Я пересек с угла на угол весь аэродром, долго искал замаскированное место стоянки самолетов связи, – была уже белая ночь, над аэродромом поднялась дымка. Из туч вынырнул один У-2, сел, долго рулил к своему укрытию. Это в Оломну летали Шувалов с Мацулевичем, их дожидался Миронов. Все вместе мы зашли в бао, потом побрели домой, отмахиваясь ветками от нещадно кусавших комаров и обсуждая полет Шувалова, происходивший в трудных метеорологических условиях.

Старшему лейтенанту Алексею Тихоновичу Шувалову действительно даже в мелочах «не везет». А уж в крупном…

Было у него шесть братьев и две сестры. Их судьбы: один брат маленьким погиб, упав из окна. В детском возрасте умерли другой его брат и сестра. Третий брат, пятнадцатилетний Женя, умер от голода в Ленинграде, едва окончив школу. Четвертый – в марте из Омской военной школы отправился на фронт и пропал без вести. Еще один брат был командиром роты в 7-й бригаде морской пехоты, прислал письмо, что трижды ходил в атаку, штурмуя Пушкин, и невредим. А затем вестей не стало. На письменный запрос командование ответило: либо погиб, либо тяжело ранен, вестей нет. Последний брат, командир-зенитчик, воевал, тяжело ранен, лежал много месяцев, сейчас инвалид второй группы, где-то на Кавказе. Отец и мать умерли давно. Жена и ребенок бежали из Луги, бросили все, уехали куда-то под Чухлому, – вероятно, попали под бомбежку, потому что вестей с осени нет.

И осталась у Алексея Шувалова только сестра, работает в Ленинграде фрезеровщицей на заводе, – счастье будет, если не умрет с голоду.

Сам Шувалов в крайней степени истощения лежал в Ленинграде в больнице тридцать восемь дней, оправился, попросился летать, устроили на У-2, потому что на другие самолеты не годился – и сердце уже не то, и воспаление среднего уха было.

И если в финскую войну, работая при штабе в авиации связи, сделал благополучно больше пятисот вылетов, то теперь при первом же вылете при взлете разбил самолет (заглох мотор), пролежал в госпитале двое суток.

В авиации он давно, в летных частях – семь лет, и никогда прежде аварий не было.

И настроение у него, естественно, невеселое… Но в его серых глазах – спокойствие. Неторопливый, немногословный, крепко физически сложенный, держится он прекрасно. И только хочет летать, летать!..

… Наши истребители вчера улетели с аэродрома и не вернулись, оставшись на несколько дней для выполнения задания на каком-то другом аэродроме. Думаю, они улетели в район 2-й Ударной армии: там, слышал я, что-то очень тяжелое произошло. Их нет, и поэтому на нашем аэродроме, здесь, – тишина.

54
{"b":"18179","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Блондинки тоже в тренде
Кофеман. Как найти, приготовить и пить свой кофе
Лагом. Ничего лишнего. Как избавиться от всего, что мешает, и стать счастливым. Детокс жизни по-шведски
Ищи в себе
А что, если они нам не враги? Как болезни спасают людей от вымирания
Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела
Призрачная будка
Посеявший бурю
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел