ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Спросить его или нет?

– Из дома?

– Да… Из… из Ленинграда… – В глазах политрука слезы, голос его срывается, но человек он крепкий, он сдерживается, он говорит через силу спокойно: – Сын умер… Пять лет ему… Двое у меня было… Маленький все болел… А выдержал… А этот богатырь…

Семенов больше ничего не может сказать… Молчит. Резким движением руки вынимает из нагрудного кармана любительскую, бледно отпечатанную фотографию. Разглядываю ее: на скамеечке в цветущем саду простоволосая женщина в белой открытой кофточке; на ее коленях худенький, с капризными губами ребенок. У колена – круглощекий, отменной важности мальчуган.

– За Выборгом это… В Антреа… Как раз перед самой войной!

Преувеличенно долго вглядываюсь я в эту карточку:

– А еще есть?

– Нет… Единственная…

Снова мучительная пауза, и я медленно возвращаю фотоснимок политруку, ищу слов ободрения, хочу что-то сказать, и слова не находятся. Семенов понимает это, лицо его опять спокойно.

– Ничего… Это на меня повлиять не может… И… мы, кажется, отвлеклись от темы… Сейчас подборку доделаем…

И быстро-быстро начинает перебирать бумаги, ищет ту, нужную, и нужная бумажка никак не попадается под руку, – он уже раза три дотронулся до нее, но не замечает ее.

– Вот черт! – словно желая оправдаться, серди-

то бормочет он. – После этою ранения памяти у меня нет!

Что, наверное, были контужены? – осведомляюсь я.

Да, и контузило малость, конечно!.. Позавчера… Ничего, осколком мины только зацепило затылок – это пустяк…

Снова ищет бумажку и – неожиданно:

– А мать у меня в плену с июня у немцев! – Наконец выдергивает нужную ему бумажку. – Вот она а я-то ее ищу… Так вот, в комсомол принято…

И тут опять голос из-за палатки:

Товарищ военком, вы доложить приказали… Готовы все!

Ага, готовы… хорошо, я сейчас! – И, обращаясь ко мне: – Группа у меня в тыл фашистский уходит… Разрешите?

Я первый раз в этой роте. Выхожу на болотные кочки, смотрю, слушаю… На хлюпающую грязью тропинку торопливо выходят бойцы, строятся в полном боевом снаряжении.

Политрук быстро обходит другие палатки; голос его раздается то здесь, то там:

– А ну, бегом в строй! А где там Кучуков?.. Кучуков! Давайте бегом! А Калинин, что так долго справляется?.. Узоров, строй людей сразу!..

В ватных куртках с автоматами ППД, с заплечными мешками со свернутыми плащ-палатками, с гранатами, подвешенными у пояса, бойцы – рослые, дюжие, краснощекие парни – строятся на тропинке, среди тонких белых берез.

– Смирно! – командует старший сержант Узоров.

Семенов обходит шеренгу выстроенных бойцов: десять разведчиков, два приданных из соседнего подразделения сапера.

– Ну как, здоровы все?

– Все! – отвечают бойцы.

– Задача всем ясна?

– Нет! – отвечает один из саперов. – Почему?

Ленинград действует. Книга 2 - any2fbimgloader14.jpg

Разведка уходит в тыл врага. Лето 1942 года.

– Не объяснили мне всего!

– Вообще-то вы знаете, что идете в тыл к противнику?

– Знаю.

– Свои обязанности знаете?

– Знаю! Разминировать поля противника, удалить проволочные заграждения, если встретятся.

– Правильно! – говорит военком. – Задача – Действовать вместе. Они не бросят вас, вы не бросайтe их… Товарищ Узоров, карта, компас, бинокль есть?

– Есть!

– Гранат у кого меньше двух?

– У всех по две!

– Патроны?

– По двести, триста штук!

– Продукты на пять дней у всех есть?

– У всех!

– Оружие проверено?

– Да!

– ППД у всех работают хорошо?

– У всех!

– Плащ-палатки?

– У меня нет! – произносит левофланговый.

– Товарищ Узоров, дать! К выполнению задачи готовы?

– Готовы! – враз отвечают бойцы.

Я пожелаю только одного: выполнить задачу полностью и с честью! Действуйте вместе, тихо, скрытно, аккуратно, чтоб вы видели все, а вас не видел никто. И чтоб всем вернуться вместе… Товарищ старшина, выдайте всем дополнительно по две «лимонки».

Старшина спешит бегом к складу боеприпасов, а военком продолжает:

– Ну, пожелаю всего хорошего. Не оставим без внимания. Душой болеть будем…

И, медленно обходя строй, жмет руку каждому из бойцов, и один из них говорит:

Товарищ военком! Прикажите листовок дать – приказ командующего.

Правильно! – Военком оборачивается к вернувшемуся с гранатами старшине: – Дайте пачку– штук двести!

И отходит на два шага и вновь обращается к строю:

– Действуйте все за одного и один за всех. Ни одного раненого, ни убитого чтоб не было. Убитого я даже не представляю себе!

Бойцы улыбаются:

– Не беспокойтесь, товарищ военком… Не в первый раз!

Еще раз окидывает Семенов веселые, здоровые лица. Все готово. Больше говорить нечего.

Ленинград действует. Книга 2 - any2fbimgloader15.jpg

[*] Артисты Тамара Птицына и Леонид Маслюков в 8-й армии. Май 1942 года.

– Нале-во!

Цепочка бойцов уходит, топая по грязи. Цепочка исчезает в белоствольной чаще березок.

И я захожу вместе с политруком в палатку, где на маленькой печурке подогревается остывший в котелке суп…

Идут дожди.

25 июня. Деревня Сассары

В 8-й армии работает бригада артистов Ленгосэстрады, ныне называемая «Агитбригадой артистов ДКА имени Кирова». В частности, работают артисты Ленинградского цирка Тамара Птицына и Леонид Маслюков. Я видел их одну, неизменную программу раза четыре – в разных воинских частях и подразделениях, и в тылу, и на передовой линии. Работают они честно и всегда с огромным успехом. Миниатюрная, тоненькая, изящная Тамара Птицына не боится в легком трико выступать под проливным дождем. Не боится она и обстрелов, бомбежек… Вместе с партнером Маслюковым неся своими выступлениями радость бойцам, она храбро, с приветливой улыбкой выполняет свой долг. За три месяца эта пара выступала больше ста раз. К ней привыкли в армии, как привыкли и ко всем артистам агитбригады, безотказно и без отдыха работающим на Ленинградском фронте с самого начала войны. В день бомбежки Кобоны, 28 мая, бригада выступала у зенитчиков, возле деревни Шум. После выступления артистов командир батареи сказал им: «Этот сбитый нами самолет я считаю вашим: сбили мы его сразу после вашего концерта, вы так воодушевили людей, что они работали, как никогда прежде!..»

Руководит бригадой Беатриса Абрамовна Велина, с которой я впервые встретился в блиндаже батальона морской пехоты под Белоостровом в ноябре 1941 года. Тогда она руководила другой бригадой.

В зимнюю пору эти артисты обслуживали все участки Ладожской ледовой трассы, в начале войны пережили отступление из Новгорода, чуть не были захвачены немцами в ночь на 8 сентября 1941 года в Шлиссельбурге; теперь привычные ко всему, закаленные, не унывают в этих лесах и болотах…

30 июня. Лес у Городища

В политотделе армии я прочел короткое донесение:

«Разведкой старшего сержанта Узорова в тылу противника уничтожено одиннадцать фашистских солдат и один офицер. Захвачены оружие и ценные документы. Потерь в группе нет…»

Это те разведчики, которых провожал в тыл врага несколько дней назад политрук Семенов.

И вспомнилось мне круглощекое лицо парнишки – того, серьезного, важного мальчугана с бледной фотографической карточки, который, как и тысячи других детей, погиб в Ленинграде от голода… Между живыми глазками мальчугана и прочитанным мною донесением я почуял какую-то, почти неуловимую связь…

Стоит мой лес беззвучен. Чуть слышно ударяются о полог палатки редкие дождевые капли. Собиралась, грохотала громами, но так и прошла стороною гроза. Чистая прохлада дождя сменила жару последней недели, наконец-то наступившего неподдельного лета.

70
{"b":"18179","o":1}