ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Любовница без прошлого
Моя Марусечка
Ж*па: инструкция по выходу
И повсюду тлеют пожары
Здоровый сон. 21 шаг на пути к хорошему самочувствию
Билет в другое лето
Последние Девушки
Север и Юг. Великая сага. Книга 1
A
A

– Все мы попали в первый раз, – уточнил Штамм.

– Брамульян, – сказал Али-Овсад. – Пойдем чай пить. От жары очень хорошо чай.

– Что? Что он говорит?

Уилл перевел предложение мастера.

– Сеньоры, я никогда не пил чая! – закричал Брамулья. – Как можно брать в рот горячий чай – это кошмар! А что, он действительно помогает?

– Пойдем, сам посмотришь. – Али-Овсад повел чилийца в свою каюту, и Штамм неодобрительно посмотрел им вслед.

Уилл тяжело опустился в шезлонг рядом с Кравцовым и навел – в тысячный раз – бинокль на Черный столб.

– По-моему, он искривляется, – сказал Уилл. – Он изгибается к западу от вращения Земли. Взгляните, парень.

Кравцов взял бинокль и долго смотрел на столб. «Чудовищная, уму непостижимая прочность, – думал он. – Что же это за вещество? Ах, добыть бы кусочек…»

– Кумулятивный снаряд[7], – сказал он. – Как думаете, Уилл, возьмет его кумулятивный снаряд?

Уилл покачал головой.

– Думаю, только атомная бомба…

– Ну, знаете ли…

Не было сил даже разговаривать. Они лежали в шезлонгах, тяжело и часто дыша, и пот ручьями катился с них, и до вечера было еще далеко.

На веранде кают-компании сидели полуголые монтажники, разноязычный говор то вскипал, то умолкал. Чулков в десятый раз принимался рассказывать, как его притянул столб и что бы с ним было, если б не подоспел Джим. А Джим, сидя на ступеньке веранды, меланхолично пощипывал банджо и хрипловато напевал:

Oh Susanna, oh don't cry for me, For I came from old Savanna With my banjo on my knee.

[8]

– Это что ж такое? – раздавался быстрый говорок Чулкова. – Вроде, я не намагниченный, а он, подлец, меня тянет. Притягивает – спасу нет. Сейчас, думаю, упаду на него – и крышка.

– Крышка. – Американцы и румыны понимающе кивали. – Магнетто.

– То-то и оно! – Чулков растопырил руки, показывая, как он шел на столб. – Тянет, понимаешь, собака. Хорошо, Джим меня обхватил и держит. А то бы тю-тю!

– Тью-тью, – кивали монтажники.

– Oh Susanna, – вздыхало банджо.

– Джим дыржалу Чулков, – пояснял Георги. – Я дыржалу Джим. О! – Георги показал, как он держал Джима. – Инженер Кравцов дыржалу моя…

– В общем, дедка за репку, бабка за дедку…

– Потом держалу Али-Овсад.

– Али-Офсайт, – уважительно повторяли монтажники.

– Это же он скоро до луны достанет, – говорил Чулков. – Ну и ну! Чего инженеры ждут? Дотянется до луны – хлопот не оберешься…

Коренастый техасец с головой, повязанной пестрой косынкой, стал рассказывать, как он восемь лет назад, когда еще был мальчишкой и плавал на китобойном судне, своими глазами видел морского змея длиной в полмили.

Пошли страшные рассказы. Монтажники – удивительное дело! – отлично понимали друг друга.

Над океаном сгустился вечер. Он не принес прохлады. Пожалуй, стало еще жарче. В белом свете прожекторов столб, окутанный паром, казался фантастическим смерчем, вымахнувшим из воды и бесконечно бегущим вверх, вверх…

Люди были бессильны остановить этот бег. Люди жались к бортам плавучего острова, глотая тугой раскаленный воздух. Глубоко внизу плескалась океанская волна, но и она была горячая – не освежишься…

Брамулья лежал в шезлонге и смотрел на сине-черную равнину океана. Губы его слегка шевелились. «Мадонна… мадонна…» – выдыхал он. Рядом, неподвижный, как памятник, стоял Штамм. Он стоял в одних трусах, со свистом дыша и стесняясь своих тонких белых ног.

16

Дизель-электроход «Фукуока-мару» – дежурное судно МГГ – пришел около полуночи. Он лег в дрейф в одной миле к северо-западу от плота, его огни обещали скорое избавление от кошмарной жары.

Грузовой и пассажирский лифты перенесли людей с верхней палубы плота вниз, на площадку причала. Странно выглядела на ярко освещенном причале толпа полуголых мужчин с рюкзаками, чемоданами, саквояжами. Стальной настил вибрировал под ногами. Блестели мокрые спины и плечи, распаренные небритые лица. Кто-то спустился по трапу, тронул босой ногой воду и с проклятиями полез обратно.

Наконец пришел белый катер с «Фукуока-мару». Расторопные матросы перебросили трап, и тотчас по нему взбежала на причал худощавая блондинка в светлых брюках и голубом свитере. Те, кто стоял на краю причала, шарахнулись в сторону, – чего-чего, а этого они никак не ожидали.

– О, не стесняйтесь! – сказала по-английски женщина, снимая с плеча кинокамеру. – Силы небесные, какая жара! Кто из вас доктор Брамулья?

Брамулья, в необъятных синих трусах, смущенно кашлянул.

– Сеньора, тысячу извинений…

– О, пустяки! – женщина нацелилась кинокамерой, аппарат застрекотал.

Чилиец замахал руками, попятился. Штамм, юркнув в толпу, лихорадочно распаковывал свой чемодан, извлекал брюки, сорочку.

– Кто это? – удивленно спросил Кравцов Уилла. – Корреспондентка, что ли?

Уилл не ответил. Он смотрел на блондинку, в прищуре его голубых глаз было нечто враждебное. Да и то сказать, какого дьявола нужно здесь этой женщине! Кравцов повернулся спиной к объективу кинокамеры.

Женщина протянула Брамулье руку.

– Норма Хемптон, «Дейли телеграф», – сказала она. – Какая страшная жара! Не могли бы вы, доктор Брамулья, рассказать…

– Нет, сеньора, нет! Прошу вас, когда угодно, только не сейчас! Извините, сеньора! – Брамулья повернулся к молодому японцу в белой форменной одежде, который поднялся на причал вслед за Нормой Хемптон и терпеливо ждал своей очереди: – Вы капитан «Фукуока-мару»?

– Помощник капитана, сэр. – Японец притронулся кончиками пальцев к козырьку фуражки.

– Сколько человек вмещает ваш катер?

– Двадцать человек, сэр.

– Нас тут пятьдесят три. Сумеете вы перевезти всех за два рейса?

– Да, сэр. Конечно, без багажа. За багажом мы сделаем третий рейс…

Кравцов ушел со вторым рейсом. Стоя на корме катера, он смотрел на удаляющуюся громаду плавучего острова. Огни наверху погасли, теперь был освещен только опустевший причал.

Вот как окончилась океанская вахта… Фактически ему, Кравцову, больше здесь делать нечего. Он может с первой же оказией возвратиться на родину. Ох, черт, какое счастье – увидеть Марину, Вовку, маму. Вовка уже бегает, надо же, ведь ему только-только год исполнился, вот постреленок!.. Пройтись по Москве, окунуться в столичную сутолоку… В Москве уже осень, дожди – ух, прохладный дождичек, до чего хорошо!

Пусть тут расхлебывают ученые, а с него, Кравцова, хватит.

Он видел, как белесый пар клубился вокруг столба, потом тьма поглотила плот, и уже ничего не было видно, кроме освещенного пятна причала.

Он слышал надтреснутый голос белокурой корреспондентки:

– На борту, доктор Брамулья, вас ожидает мировая пресса, приготовьтесь к их атаке. Мои коллеги хотели пойти на катере, но капитан судна не разрешил, он сделал исключение только для меня. Японцы не менее галантны, чем французы. Почему все-таки не ломается этот столб?

– Сеньора, я же говорил вам: мы ничего еще не знаем о веществе мантии. Видите ли, огромное давление и высокие температуры преображают…

– Да, вы говорили, я помню. Но наших читателей интересует, может ли столб подниматься до бесконечности.

– Сеньора, – терпеливо отбивался Брамулья, – поверьте, я бы очень желал сам знать…

Белый корпус электрохода сверкал огнями. Катер подбежал к спущенному трапу, «островитяне» гуськом потянулись наверх. Они ступили на верхнюю палубу «Фукуоки» и были ослеплены вспышками фоторепортерских «блицев». Мировая пресса ринулась в наступление…

– Господа журналисты, – раздался высокий голос. – Я призываю вас к выдержке. Эти люди нуждаются в отдыхе. Завтра в шесть вечера будет пресс-конференция. Покойной ночи, господа.

Кравцов, окруженный несколькими репортерами, благодарно взглянул на говорившего – пожилого морщинистого японца в сером костюме.

вернуться

7

снаряд для направленного взрыва

вернуться

8

О, Сюзанна, не плачь по мне, Ведь я пришел из старой саванны С моим банджо на колене (англ.)

10
{"b":"18182","o":1}