ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вежливый стюард провел Кравцова в отведенную для него каюту, на плохом английском языке объяснил, что ванная в конце коридора.

– О'кей, – сказал Кравцов и бросился на узкую койку, с наслаждением потянулся. – Послушайте! – окликнул он стюарда. – Не знаете, в какой каюте разместился инженер Макферсон?

– Да, сэр. – Стюард вытащил из кармана листок бумаги, посмотрел. – Двадцать седьмая каюта. На этом же борту, сэр. Через две каюты от вас.

Кравцов полежал немного, глаза стали слипаться.

Осторожный стук в дверь разбудил его. Тот же стюард скользнул в каюту, поставил в углу чемодан Кравцова, погасил верхний свет, неслышно притворил за собой дверь.

Нет, так нельзя. Так и опуститься недолго. Кравцов заставил себя встать. Его качнуло, пришлось упереться руками в письменный стол. Качка, что ли, началась. А может, просто его качает от усталости… «К чертям, – подумал он. – Хватит. Завтра же подаю это… Тьфу, уже слова из головы выскакивают… Ну, как его… Рапорт».

Он собрал белье и вышел в длинный, устланный серым ковром коридор. Навстречу, в сопровождении Брамульи и Штамма, шел высокий человек в светло-зеленом костюме, у него была могучая седая шевелюра и веселые зоркие глаза. Кравцов посторонился, пробормотал приветствие. Высокий человек кивнул, Брамулья сказал ему:

– Это инженер Кравцов.

– А! – воскликнул незнакомец и протянул Кравцову руку. – Рад с вами познакомиться. Морозов.

Кравцов, придерживая под мышкой сверток с бельем, пожал академику руку.

– Мы в Москве высоко оценили вашу работу на плоту, товарищ Кравцов, – сказал Морозов. – Вы вели себя достойно.

– Спасибо…

Сверток шлепнулся на ковер. Кравцов нагнулся за ним, и тут его опять качнуло, он упал на четвереньки.

– Ложитесь-ка спать, – услышал он голос Морозова. – Еще успеем поговорить.

Кравцов поднялся и посмотрел вслед академику.

– Мерзавец, – сквозь зубы сказал он самому себе. – Не можешь на ногах держаться, идиотина…

В ванной он с отвращением взглянул на свое отражение в зеркале. Хорош! Волосы всклокочены, морда небрита, в пятнах каких-то, глаза провалившиеся. Охотник за черепами, да и только.

Кравцов принял ванну, потом долго стоял под прохладным душем. Душ освежил его и вернул интерес к жизни.

В коридоре было тихо, безлюдно, плафоны лили мягкий свет. Возле каюты N27 Кравцов остановился. Спит Уилл или нет? Дверь была чуть приотворена, Кравцов подошел и согнул палец, чтобы постучать, и вдруг услышал надтреснутый женский голос:

– …Это не имеет значения. Только не думай, что я приехала ради тебя.

– Прекрасно, – ответил голос Уилла. – А теперь лучшее, что ты можешь сделать, это уехать.

– Ну нет. – Женщина засмеялась. – Так скоро я не уеду, милый…

Кравцов поспешно отошел от двери. «Норма Хемптон – и Уилл! – подумал он изумленно. – Что может быть общего между ними?.. Не мое это дело, впрочем…»

Он вошел в свою каюту. А каютка – ничего. Маленькое, но уютное жилье для мужчины. Он поскреб реденькую бородку. Побриться сейчас или утром?..

Кравцов щелкнул выключателем – и увидел на столе пачку писем.

17

Он проснулся с ощущением радости. Что это могло быть? Ах, ну да, письма от Марины! Он читал их и перечитывал до трех часов ночи… Сколько же времени сейчас? Ого, без двадцати десять!

Кравцов вскочил, отдернул шторки и распахнул иллюминатор. Голубое утро ворвалось в каюту. Он увидел синюю равнину океана, небо в легких клочьях облаков, а на самом горизонте – коробочку плота, накрытую белой шапкой пара. Солнце слепило глаза, и Кравцов не сразу разглядел тонкую черную нитку, вытягивающуюся из клубов пара и теряющуюся в облаках. Отсюда загадочный столб казался даже не ниткой, а ничтожным волоском на мощной груди Земли. Так, пустячок, не заслуживающий и сотой доли сенсационного шума, который он произвел в мире.

Взгляд Кравцова упал на листок бумаги, лежавший поверх пачки писем. Улыбаясь, Кравцов поднес листок к глазам, снова прочел слова, написанные кривыми печатными буквами: «Папа, приезжай скорее, я соскучился». Это Марина водила Вовкиной рукой. Внизу был нарисован дом, тоже кривой, из его трубы шел дым завитушками. Ай да Вовка, уже карандаш в лапе держит!

Ну ладно, надо идти завтракать, а потом разыскать Морозова. Если он, Кравцов, здесь не нужен, то с первой же оказией…

Он вздрогнул от неожиданности: зазвонил телефон.

– Александр? Вы уже позавтракали? – услышал он глуховатый голос Уилла.

– Нет.

– Ну, тогда вы не успеете.

– А что такое, Уилл?

– В десять отходит катер. Вы не успеете. Идите завтракайте.

– Я успею! – сказал Кравцов, но Уилл уже дал отбой.

Кравцов торопливо оделся и выбежал в коридор. В просторном холле его перехватил какой-то журналист, но Кравцов, пробормотав «Sorry»[9], побежал дальше. Он попал в узенький коридор, в котором ревел вентилятор, и понял, что заблудился. Назад! Расспросив дорогу, он выскочил, наконец, на спардек и сразу увидел глубоко внизу катер, приплясывающий на волнах у борта «Фукуоки». Прыгая через ступеньки, Кравцов сбежал по трапу на верхнюю палубу. Возле группы людей остановился, переводя дыхание, и тут его окликнул Али-Овсад:

– Зачем пришел? Я сказал, тебя не будить, пусть спит. Тебе инглиз сказал?

– Да. Где он?

Али-Овсад ткнул пальцем в катер:

– Там. Ты не ходи, отдыхай.

– Отдыхай-мотдыхай… – Кравцов с досадой отмахнулся и бочком пролез сквозь тесное кольцо журналистов к Брамулье и Штамму. Они разговаривали с давешним пожилым японцем возле трапа, спущенного к катеру.

Кравцову было стыдно за свою сонливость. Он стесненно поздоровался, и Брамулья, схватив его за руку, подтащил к японцу:

– Это инженер Кравцов.

Морщины на лице японца раздвинулись в улыбке. Он втянул в себя воздух и сказал высоким голосом:

– Масао Токунага. – И добавил на довольно чистом русском языке: – Удалось ли вам отдохнуть?

– Да, вполне…

Так вот он, знаменитый академик! Когда-то, двадцать пять лет тому назад, он с первой группой японских ученых обследовал пепелище Хиросимы и выступил с гневным заявлением против атомного оружия. Ходили слухи, что Токунага поражен лучевой болезнью. Вид у него и в самом деле неважный…

– Господин Токунага, – сказал Кравцов. – Разрешите мне пойти на катере.

– А вы знаете, зачем отправляется катер?

– Нет…

Токунага тихонько засмеялся.

– Но я хорошо знаю плот, – сказал Кравцов, чувствуя, как краска заливает лицо, – и… смогу быть полезен…

Тут подошел академик Морозов.

– Последние известия, Токунага-сан, – весело сообщил он. – Локатор показывает высоту столба около тридцати километров. Он движется со скоростью восьмисот метров в час, но это надо еще проверить.

– Тридцать километров! – ахнул кто-то из журналистов.

– Так. Ну, все готово? – Морозов ступил на трап. – Кравцов, вы с нами?

– Да!

– Поехали.

Они спустились в катер, и тотчас матрос оттолкнулся от нижней площадки трапа, и катер побежал вдоль белого борта «Фукуоки». Морозов помахал рукой, Токунага грустно закивал в ответ.

Кравцов поздоровался с Уиллом, Джимом Паркинсоном и Чулковым.

– Вы тут как тут, – сказал он Чулкову.

– А как же! – ухмыльнулся тот. – Куда вы, туда и я.

– Без завтрака? – спросил Уилл.

– Ерунда, – сказал Кравцов.

Уилл задумчиво посмотрел на него, попыхивая трубкой. Кроме них, на катере был не знакомый Кравцову белобрысый парень в пестрой рубашке с изображением горы Фудзияма. Он возился с приборами, негромко переговаривался с Морозовым. Приборов было пять или шесть, самый большой из них напоминал газовый баллон, самый маленький, в деревянном футлярчике, парень держал в руках.

По мере приближения к плоту разговоры на катере затухали. Все взгляды были прикованы к Черному столбу, подымающемуся из облака пара. Теперь он уже не казался Кравцову безобидным волоском – в нем было что-то жуткое и грозное.

вернуться

9

извините (англ.)

11
{"b":"18182","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Золотая Орда
Превращая заблуждение в ясность. Руководство по основополагающим практикам тибетского буддизма.
Доказательство жизни после смерти
Не благодари за любовь
Фатальное колесо. Третий не лишний
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Шифр Уколовой. Мощный отдел продаж и рост выручки в два раза
Авантюра леди Олстон
В плену