ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Тайна моего мужа
Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни
Михаил Задорнов. Шеф, гуру, незвезда…
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Знаки ночи
Говорит и показывает искусство. Что объединяет шедевры палеолита, эпоху Возрождения и перформансы
Telegram. Как запустить канал, привлечь подписчиков и заработать на контенте
Странная практика
A
A

Горгий поцокал языком, сказал:

– Принеси воды.

Астурда выбежала во двор, к бассейну, вернулась с кувшином. Эхиар вертел головой, вода не попадала ему в рот, лилась на белую одежду. Астурда опустилась на колени, гладила его по голове, как ребенка, приговаривала что-то ласковое. И понемногу старик успокоился, взгляд его, устремленный на женщину, прояснился. Смех перешел в икоту, потом Эхиар повалился на подстилки, затих. Дыхание его было хриплым, прерывистым.

– Кто этот дедушка? – спросила Астурда. – Что с ним?

Горгий пожал плечами. А Диомед проворчал:

– Веселая болезнь.

Со двора донесся сердитый голос Ретобона – он распекал рабов за бесчинства, угрожал кому-то плетьми. Тяжелые шаги, звон оружия – Ретобон, сопровождаемый помощниками, вошел в спальню. Его худое лицо помрачнело, когда Горгий рассказал о болезни Эхиара.

– Никому об этом ни слова, – распорядился Ретобон. – Ты, грек, отвечаешь головой. Никого сюда не пускать. – Он посмотрел на Астурду, отрывисто спросил: – Что за женщина?

Горгий ответил не сразу. Потом решился:

– Моя жена… – И, встретив недоуменный взгляд Ретобона, добавил: – Она умеет ухаживать за больными.

К вечеру Эхиару полегчало, разум его прояснился. Он стоял у зарешеченного окна, глядел на темнеющий лес, прислушивался к голосам воинов, ржанию коней, воплям дерущихся котов. Горгий подошел к старику, стал объяснять, где они находятся, и чей это дом, и что происходит вокруг.

– Хочу посмотреть на Тартесс, – сказал Эхиар. – В какой он стороне?

– Отсюда не увидишь. С крыши, может быть…

– Проведи меня, – властно сказал Эхиар.

Вдали, за верхушками деревьев, розовея в закатном солнце, сверкал серебряный купол храма. Чуть левее вырисовывался многозубчатый верх башни Пришествия. Опершись темными, в синих переплетениях вен руками на перила, Эхиар долго смотрел на вершины тартесских святынь. Глаза его слезились – должно быть, от ветра.

Горгию наскучило торчать на крыше.

– Пойдем вниз, – сказал он. – Астурда хочет напоить тебя кислым молоком. А то ты уже третий день…

Он умолк, прислушиваясь к бормотанию Эхиара, пытаясь разобрать слова. Но, видно, Эхиар говорил не по-тартесски. Речь его, изобилующая шипящими, напоминала звук весла в кожаной уключине. Молится, что ли, подумал Горгий и, присев на корточки, стал терпеливо ждать. С огорчением подумал, что давно не приносил жертвы богам – нечего было жертвовать да и негде. Не мог же привлечь обоняние богов запах жалкой рабской похлебки. Надо бы пошарить по дому – не осталось ли чего подходящего для жертвы…

– Какой нынче день? – спросил Эхиар, не оборачиваясь.

– Я веду счет времени по-гречески, – ответил Горгий, поднимаясь. – Но слышал от ваших, что через три дня будет праздник Нетона, или как там вашего главного бога зовут…

– Нетон – великий бог богов, – резко сказал Эхиар. – Имя его надо произносить со страхом.

Горгию стало обидно за своих богов.

– Наш Зевс Керавногерет [18] главнее всех богов, – сказал он. – Он может такую грозу наслать, что…

– Замолчи, неразумный младенец, – прервал его Эхиар. – Откуда вам, грекам, знать, как ужасен гнев Нетона… как вспучивается и разверзается земля, поглощая дворцы и города… как вырываются из недр огненные реки, сжигая, испепеляя целые царства… как уходят в морскую пучину огромные острова и только волны выше гор ходят там, где прежде была земля…

Горгий воззрился на старика.

– Где ты видел такую катастрофу? – недоверчиво спросил он.

– Никто из ныне живущих не видел. Это было много веков назад. – Эхиар простер руку в ту сторону, где за деревьями пылал пожар заката. – Там лежали эти земли. В Океане. Когда-то им принадлежал весь мир.

– Чем же они разгневали Нетона?

– Ненавистью.

– Ненавистью? Они возненавидели своего бога?

– Ты задаешь глупые вопросы. – Эхиар вытер полой слезящиеся глаза. – Нетон дал им все, чего мог пожелать смертный. Их земли процветали, их женщины были прекрасны, а рабы искусны и послушны. Их оружие было непобедимо. Их мудрецы научились копить голубое серебро и старались проникнуть в его суть, ибо Нетон вложил в голубое серебро великую тайну. Но в своем тщеславии они преступили черту дозволенного. Они накопили голубого серебра сверх меры и стали украшать им не только храмы, но и оружие. Царство пошло войной на царство, посевы были вытоптаны и залиты кровью, и люди обезумели от крови и ненависти. И тогда Нетон жестоко покарал их. Великие царства погибли от огня и погрузились в Океан. Позже других погибла земля, что лежала недалеко отсюда. Спаслась лишь ничтожная горстка людей.

Эхиар умолк надолго. Небо на западе стало меркнуть, с моря повеяло вечерней прохладой. В лесу зажглись костры.

– Они приплыли к этому берегу, – сказал Эхиар, – и подчинили себе племя здешних иберов, которое поклонялось Черному Быку и даже не знало, что зерно, брошенное в землю, прорастает и дает новые зерна. Они научили диких иберов строить дома и корабли, и добывать металл, и возделывать посевы. Так возник Тартесс. С тех пор прошли века, и сыны Океана стерлись из людской памяти. Только цари… только цари Тартесса, которые ведут от них свое происхождение… – Эхиар вдруг схватил Горгия за руку. – Видишь башню напротив храма?

– Вижу, – сказал Горгий, осторожно высвобождая руку. – Мне говорили, это башня Пришествия. В нее нет хода…

Эхиар засмеялся, и Горгий невольно отшатнулся: уж не начинается ли у старика опять веселая болезнь? Но Эхиар резко оборвал смех.

– Через три дня, – пробормотал он озабоченно.

– Послушай… царь Эхиар, – с запинкой сказал Горгий. – Если ваш бог покарал за ненависть великие царства, то… почему же люди не помнят об этом?

– Забыли люди. Все забыли… ничего не помнят…

От непривычно долгого разговора старик изнемог. Тяжело опираясь на Горгия, спустился вниз, в сапрониеву спальню, растянулся на подстилке.

– Где ты научилась ухаживать за больными?

– Разве этому учатся? Просто мне его жалко. Он такой старенький и несчастный…

– Он знаешь кто? Законный царь Тартесса.

Астурда тихонько засмеялась.

– А я царица Тартесса.

– Не веришь? У него на груди царский знак.

– Ах, Горгий! Ты слишком много говоришь о царях.

– Ладно, – усмехнулся он. – Поговорим лучше о поэтах.

– Ты злой. Я же не виновата, что меня купил поэт. Меня мог купить и мясник и кто угодно.

– Не знаю, удаются ли ему стихи, а благовоний он изводит чересчур много.

– Он не злой человек. Только очень не любит чужеземцев. А стихи он знаешь как сочиняет? Напишет два слова и три часа отдыхает. Мне даже жалко его, так мучается человек.

– Ты всех жалеешь. Меня тебе тоже жалко?

– Сейчас, когда темно, – нет. А днем смотрю на тебя – жалко. Глаза у тебя грустные, и седых волос много стало… Почему люди мучают друг друга?

– Не знаю. Так всегда было.

– Вот бы превратиться в птиц и улететь куда глаза глядят… А, Горгий?

– Боги всемогущи.

– Ты похож на моего старшего брата. Слышал бы ты, как он поет! Почему ты не хочешь бежать со мной? Тебе не нравится мое племя?

– Как убежишь? – с тоской сказал Горгий. – Я ж тебе толкую, женщина, что мы окружены со всех сторон.

– Вечно вы, мужчины, воюете. Что вам надо?

– А тебе нравится быть рабыней?

– Я устала. Я хочу домой.

– Домой? У вас, как я понял, и города своего нет. Живете в повозках, то здесь, то там…

– Ненавижу город! Тесно, душно, всюду каменные стены, и люди подстерегают друг друга…

– Выходит, и ты ненавидишь.

– Обними меня, – сказала она, помолчав.

У ворот дома Сапрония Козла остановил рослый повстанец. Приблизив секиру к самому носу Козла, лениво осведомился:

– Куда прешь, убогий?

– К царю Эхиару, котеночек, – ласково сказал Козел. – Ведено мне доставить ему хорошую пищу.

– А ну покажи. – Воин потянулся к мешку, что был у Козла за плечом.

вернуться

18

собиратель молний (греч.)

36
{"b":"18185","o":1}