ЛитМир - Электронная Библиотека

В задумчивости я выпустил из руки котлетный брикет, и он уплыл, и за столом раздался жизнерадостный смех.

Я спросил:

— Кто помнит: по теории Саллаи сколько лет назад прибился к Системе Плутон?

— Тридцать пять тысяч, — сказал Прошин.

— Тридцать пять тысяч лет назад что же было у нас на Земле — плейстоцен, что ли?

Лопатин, наш молодой геолог и планетолог, подтвердил:

— Верхний плейстоцен, вюрмское оледенение.

— Так. Значит, жили кроманьонцы. Мадленская культура. Как биологический вид человек за эти тридцать пять тысяч лет не изменился. Мозг кроманьонского охотника, — продолжал я, — не отличался существенно от мозга моего друга Морозова.

— Я потрясен этим фактом, — сказал Морозов. — И что же из него следует?

— Если темп биологической эволюции имеет всеобщий характер, а я думаю, что это так, то выходит, что плутоняне — Homo plutonis, если угодно, — были такими же и в кроманьонские времена. Значит, для того чтобы понять эту цивилизацию, надо углубиться в ее историю на десятки и сотни тысяч лет.

— Углубляться в их историю? — Лопатин удивленно посмотрел на меня. — Зачем это надо? Мы не причиним, наверно, им вреда, если наладим на Плутоне добычу редких металлов. Такое богатство и во сне не увидишь.

— Как ты будешь добывать, если мы и двух дней там не выдержали, еле ноги унесли? — спросил Морозов.

— Очень просто — пошлем партию роботов вроде тех, что качают расплавы на Меркурии. И потом: не по всей же планете расположены поселения плутонян. Там огромные безжизненные пространства.

— Не знаю, не знаю, — наморщил лоб Морозов. — У них подвижные излучатели, они, по-моему, доберутся и сожгут твоих роботов в любой точке планеты. Так что — не вывозить оттуда, а ввозить металл мы будем по твоему проекту…

Я не вступал в спор.

Ничего мы не добьемся на Плутоне, если не научимся понимать плутонян. Нужно понять.

Но как?

Интермедия. Мальчики

Четвертый «В» класс занимался на песчаном морском берегу историей древних веков: преподавательница Надежда Владимировна учебным фильмам предпочитала наглядное обучение. В начале урока она рассказала в общих чертах, как жили древние греки, а теперь, приведя своих учеников на пляж, стояла перед ними с метательным копьем в руке и говорила:

— Я покажу вам, как греки это делали. Они клали копье на ладонь, легко находя центр тяжести, и немного сдвигали копье острием вперед. Вот так, видите? Затем отводили руку назад, разворачивая корпус…

Четвертый «В» смотрел на Надежду Владимировну восхищенными глазами. Учительница была очень молода и очень красива. Гораздо красивее, чем богиня Афродита, нарисованная в сборнике древних мифов.

— Чтобы пронзить на войне противника или на охоте крупного зверя, например вепря, надо было метнуть копье с большой силой. Иначе говоря — придать ему максимальную исходную скорость, — продолжала учительница. — Поэтому в броске должно участвовать все тело, а не только рука. Смотрите внимательно.

Свистнул ветер, рассеченный полетом копья. Ребята бросились к месту его падения, сделали отметку на песке.

— Теперь будете метать сами, — сказала Надежда Владимировна. — Но сначала припомним: какое значение имеет при этом исходная скорость? Начнем с первого закона Ньютона. Кто ответит?

— Ну и бросок, — тихо сказал Олег Пирогов Вите Морозову. — Таким броском слона можно насквозь, а, Вить?

— Конечно, можно, — ответил Витя.

— А мамонта?

— Спрашиваешь!

— А динозавра?

— Витя Морозов, я к тебе обращаюсь, — сказала учительница. — Не отвлекайся и скажи нам: какова зависимость между импульсом силы и количеством движения?

Вот так всегда, подумал Витя огорченно: сначала интересно, а потом… Эти взрослые удивительно непоследовательны.

Кое-как он справился с ответом. Затем четвертый «В» с азартом принялся метать копье. Дело оказалось нелегким и непростым. Учительница переходила от одного к другому, терпеливо показывала, объясняла.

Надежда Владимировна, а проще Надя Заостровцева, не была еще, собственно, учительницей. Ей легко давались науки, в пятнадцать лет она уже закончила школу, а теперь, в восемнадцать, училась на последнем курсе исторического факультета. В этом семестре у нее была школьная практика, определяющая профессиональную пригодность выпускника. В качестве практикантки Надя и предстала перед восторженными взглядами четвертого «В». Дело тут было не только в яркой красоте юной учительницы. В классе многие читали спортивные газеты и смотрели по телевизору спортивные передачи, а Надя была известной спортсменкой. Ей принадлежал один из рекордов страны по плаванию, в беге же она лишь на три сотых секунды отставала от чемпионки мира, быстроногой негритянки из Кении. Такие достижения четвертый «В» ценил высоко. Еще было известно про Надежду Владимировну, что «обращают на себя внимание пейзажи и натюрморты студентки Московского университета Н.Заостровцевой. Ее кисти как бы свойственны быстрые смены настроений…» — эта газетная заметка, репортаж с выставки, тоже не миновала внимания любознательного четвертого «В».

Надя посмотрела на часы и объявила перемену.

— Можете побегать или поплавать, по своему усмотрению, — сказала она.

День был тихий, безветренный, ребячьи голоса далеко разносились по безлюдному пляжу. Над дюнами стояли стройные меднокорые сосны. Такая обстановка, по мнению Нади, наилучшим образом способствовала восприятию истории. После перемены она познакомит класс с древнегреческим театром. Они разучат хор из «Эвменид»: «Еще молю о том, чтоб никогда здесь не гремели мятежи и смуты…» Надо показать ребятам, как хор иллюстрирует текст пластикой рук, и объяснить античный музыкальный строй — диатон, хрома, гармониа. Не забыть упомянуть о том, как по высоте звука проверяли натяжение тетивы катапульты. Жаль, что нет под рукой катапульты, ведь какая была бы радость — самим убедиться в этом. Ни лиры нет, ни даже плохонькой кифары. Хорошо хоть, что привезла из дома свое копье с последнего легкоатлетического многоборья. Куда только смотрят деятели из народного образования? Им — лишь бы учебные машины были в порядке. Как будто общение школьника с машиной может дать представление о Древней Греции.

Размышляя таким образом, Надя переоделась в кабине и пошла к воде. Там, у кромки, стояли Витя Морозов и Олег Пирогов и, нагнувшись, пробовали воду руками.

— Холодная, — сказал Олег, передернув плечами.

Надя услышала, проходя мимо. Засмеялась:

— Шестнадцать градусов тепла — разве это холодно?

Спокойно, будто в теплую ванну, без зябких движений и визгов, вошла она в воду и поплыла. С минуту мальчики смотрели, как юная учительница быстро удаляется от берега.

— Вот это да, — сказал Витя, — «дельфином» идет.

И он с горечью подумал, что в десять с половиной лет умеет плавать только старомодным кролем. Он сам себе был противен за это и еще за то, что не мог заставить себя кинуться в холодную октябрьскую водичку и поплыть как ни в чем не бывало.

— Пошли, — сказал он, резко повернувшись спиной к заливу. — А ну, кто первый залезет наверх?

— Давай, — подхватил Олег. — Ра-аз, два, три!

Сорвавшись с места, помчались к крутому откосу и принялись карабкаться наверх, хватаясь за кустики ежевики и обломки песчаника. Почти одновременно мальчики оказались наверху. Отдышавшись и мельком оглядев свежие царапины на руках, они быстрым шагом направились к красному шкафчику автомата, что стоял у старинной садовой ограды.

— А здорово она копье метнула, — сказал Олег. — Твой отец так метнет?

— Не знаю.

— А мой метнет! Ну, может, не так далеко, но тоже… Вить, а Вить, а ты, когда вырастешь, пойдешь в космос?

— Не знаю, — сухо ответил Витя.

— А я пойду! Эх, взяли бы меня в экспедицию на Плутон — я бы им показал, этим!

Мальчики подошли к автомату с напитками и выбрали сироп. Автомат помигал индикаторами, проверяя рост и, как его функцию, возраст клиентов, пошипел и отмерил по полстакана.

37
{"b":"18187","o":1}