ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

…Битьке было очень стыдно, но она ела. В начале ей казалось, что с горя ей и кусок не должен в горло полезть, но теперь уничтожая четвертую по счету копченую аль-таридскую птичку, она думала о разнесчастной своей судьбе, но отчетливо осознавала, что съест, пожалуй, еще одну. Девочка искала себе оправдание в том, что якобы аппетит не пропадает у нее из-за добрых предчувствий. Вот будь она на сто процентов уверена, что друзья ее нашли свой конец на дне Аль-Таридо, ничто не заставило бы ее вонзить зубы в истекающее жиром мясо и не удержало бы на краю нависающего над пропастью порога гостеприимного дома, хозяином которого был, как оказалось гном. На удивленный взгляд Битьки, знакомой со значительно меньшим по размеру экземпляром этого народца, гном с легким оттенком самодовольства ответил:

— Все, понимаете ли, юный хомо, дело в широте душевной. Что, спрашивается, заставляет гномий, как и человеческий, кстати, организм уменьшаться в калибрах? Мелкие устремления, скупердяйство, завистливость, мелкое (опять-таки) пакостничество. Зацикленность на собственных, мелких (что и говорить), по сравнению со вселенскими, нуждах. К тому же подземный образ жизни: просочиться, пробраться, прокарабкаться, приютиться. Опять же: чем меньше гномий дом, тем меньше в нем объективно (объективно!) места для гостей. Низкие потолки, то да се. Объединенный санузел. В некоторых местах даже с кухней и туалетом. Нет, конечно, они пытаются подрасти, такие, как мой двоюродный братец, кузе-ен-пурген. Благотворительность, клубы. Но все мелко. Вот нагрузил бы тележку и всем кого на дороге встретит в зеленом — дарил изумруды, в красном — рубины, а голым — бриллианты, — тут гном оглушительно захохотал. Захохотав, он будто бы подрос на глазах, а то в течение довольно желчной речи по поводу родственников и своего от них разительного отличия, как-то на глазах же измельчал.

Эти ростовые колебания не остались без внимания самого гнома, он даже, будто невзначай, глянул на дверной косяк, и Битька сразу догадалась, что обозначают достаточно заметные зарубки на различном расстоянии от пола. Простой и наглядный тренажер для духовного роста.

Кроме копченых птичьих тушек на столе присутствовал и просто мясной окорок, сладкая дымящаяся каша, кисленькие маринованные яблоки и соленые грибы под сметаной. Хлеб наличествовал в виде сухарей. А кроме вина предлагался… апельсиновый сок в картонной коробке «Я».

— Джюс? — с американским прононсом предложил гном, пуская густую оранжевую струю в бокал для мартини, — Вас, молодой человек, судя по синим штанам, именуемым на исторической родине джинсами, удивляет наличие здесь в глуши и иномирьи родного и знакомого по лавкам своих городов и весей продукта народного потребеления? Да. Служба почтовых перебросок «Аль-Таридо-транзит»год от года работает все эффективнее. Правда, я все равно предпочитаю пользоваться услугами летучих кораблей: посылки кантуются меньше, плюс общение…

Битька скромно отламывала ножку за ножкой, не в силах остановиться. Ей думалось сейчас, что, наверное, самое замечательное, в этом ее приключении — обилие еды. Будто гастрономические сны ее нашли лазейку в реальность. «Боже мой,»— думала она, — «Боже мой, ведь этого скорее всего никогда не было бы в моей жизни. Всяких фрикадюлей с клубникой и копченого мяса, и соленых грибков под сметаной. И всего этого вдосталь. Наешься, запейся, девочка моя, Беатриче, вкуснее запеканки творожной из оставшихся с обеда рожков не пробовавшая в своей пятнадцатилетней жизни. Хочешь, понимаешь, мороженое, хочешь пирожное! И странно ведь, людей здесь совсем это не удивляет — живут себе, едят как ни в чем не бывало окорока и фрукты. А ведь некоторые личности, например, я вот, или мои сокамерники по интернату, только во сне иногда такое видят. А во сне, что там: откусить можно, а ни вкуса, ни сытости. Видишь как живое, а откусишь — все та же запеканка из творога. И, что страшнее всего, такое положение дел неисправимо. Почти неисправимо. Ведь после школы — только в ПэТэУху, дальше — маляром каким-нибудь, и прощай китайско-французская кухня и пиццерии „Ла мама“. Немудрено, что те, кто поотчаяннее, воруют на рынке сначала мандарины, потом арбузы, а потом и кошельки… Наверное, я никогда не разучусь бояться, что этот раз — последний, когда я так ем «…

«… Итак. Если я-таки осталась одна. Если все мои друзья остались лежать на дне, кормя рыб, то есть этих самых птичек, которых ем сейчас я?»— тут аппетит все же покинул девочку. — «Если этот обед — последний подарок судьбы?»— Битька тяжело вздохнула и прибегла к старому проверенному способу: помолилась Богу и Джону Ленонну. Напоследок полагалось спеть что-нибудь из «Битлз», в голову не пришло ничего кроме закономерного «Мистер Постмен». Довольно наивный и необычный способ общения с Господом, но по тайному мнению Битьки — эффективный.

ГЛАВА 29

Наступала ночь. Не сумевшее добраться до невидимого среди горных гряд горизонта, солнце укладывалось спать здесь же, среди скал, выстилая их неуютные склоны веселенькими оранжевыми и розовыми одеяльцами. Битька, пристроив тяжелую от усталости, переживаний и густым киселем наполняющего ее сна голову неотрывно следила за теряющимися в белесой дымке тумана поплавками на сетях гнома.

Поплавки покачивались в ее мозгу, как перья страуса в разученном когда-то в школе стихотворении Блока. «И очи синие, бездонные цветут на дальнем берегу,»— шептало в голове. Но, увы, на дальнем берегу ничего такого не цвело, на подобие синих, а точнее — ультрамариновых очей.

«На холмах Грузии лежит ночная мгла,»— похоже, сегодня вечером на ум придет вся школьная программа. Впрочем, сейчас все эти стихи не казались Битьке ни противными, ни казенно-обязательно-ненужными. Битька вспомнила, как одна из девчонок у них выполнила домашнее задание по рисованию «Сказочный город». Изобразила кладбище, а на нем могилы всех их учителей, а между ними два надгробия, подписанные А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов. Конечно, учительнице она не сдала задание, а все долго хихикали, вспоминая рисунок, Битьке, правда, немного было тогда жутковато и неприятно. А сейчас она подумала: «И что мы все время так взъедались на этих Пушкиных и Лермонтовых. Вон как ложится на душу: „Синие вершины спят во мгле ночной. Тихие долины полны… мглой… мглой… Не пылит дорога, не шумят кусты. Подожди немного, отдохнешь и ты“.

Вдруг пара поплавков задергалась. Битька вскочила, вся сжавшись. На крыльце появился гном, взял прикрепленный к стене шест, отцепил плотик, со всех сторон обвязанный тускло сияющими пузырями, поднял со дна плотика еще одну веревку с крючком на конце и, накинув крючок на протянутую вдоль сетей леску, отправился «на инспекцию».

Гном еще неторопливо подгребал к участку с затонувшим поплавком, а Битька сидела, замерев, закрыв глаза и заткнув уши, когда в темноте над Аль-Таридо показались стремительно приближающиеся белые штаны. Компанию штанам составляла знакомая Битьке бело-голубая шляпа. При еще большем приближении между шляпой и штанами появилась белозубая улыбка. От принадлежащей чеширскому коту она отличалась трубкой, зажатой в углу рта.

— Бэт! — радостно воскликнули штаны, шляпа и улыбка, и, счастливо вскинувшая голову Бэт, обнаружила перед собой дядюшку Луи.

… «Я памятник себе воздвиг нерукотворный,»— с полным правом мог заявить о себе сэр Сандонато, если бы изучал когда-нибудь русскую литературу в рамках школьной программы. Но так как он ничего подобного ни в каких таких рамках не изучал, то ничего он и не заявил, даже не менее подходящее к случаю «На берегу великих волн стоял он, дум великих полн».

Стоял он, а точнее — сидел верхом на Друпикусе, словно на пьедестале, на одиноко возвышающейся среди живописных пропастей гранитной скале. Дороги вперед, влево и вправо не было, а дорога назад была еще совсем недавно, сейчас же только клубящаяся далеко внизу пыль напоминала о потерянной возможности вернуться. «Вот так и буду здесь стоять день за днем, месяц за месяцем. Как указатель. Табличку бы еще — „Пути нет“„, — невесело размышлял рыцарь. — «Я, конечно, предполагал, что когда-нибудь, посмертно, нам с Друпикусом поставят конный памятник, но не думал, что процесс создания статуи будет напрямую связан с процессом моей смерти“. Тут он подумал о том, что, возможно, ловушка, в которую попал он — не случайна. Пришло ему в голову, что, может быть, порой подвиги его не такими уж были и подвигами, а просто следствием ненужной и вредной горячности, а то и гордыни. Вдруг, да и надоел он Господу со своим постоянным вмешательством в дела ближних… С другой стороны — может, это происки врагов?

36
{"b":"18191","o":1}