ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Если Рэн что-нибудь с собой сделает из-за меня, я тоже жить не буду! Я… размолочу что-нибудь стеклянное и съем! — решительно сверкнула мокрыми глазами Битька.

— Зачем же выбирать такой душевредный способ, есть гораздо более щадящие: передоз, вскрытие вен, харакири и серапуки, то есть сеппуку, — возмутился эксперт по подростковым проблемам и путям их разрешения.

— О чем вы вообще говорите! — вскочил Санди, хотя тут же присел обратно, изобразив для трактирщика, будто произносил тост. — Рэн О' Ди Мэй — христианин! Он — человек твердых убеждений и непоколебимой веры. Оскорбительно даже предполагать, что он опустится до такого греха, как наложение на себя рук! Конечно, я был бы последним, кто осудил бы его за такой поступок, но поверьте мне, Рэн не смалодушничает! То, что он, возможно, будет, не отдавая себе отчета, менее осторожен, задумает отомстить — да, это опасно! Это еще один довод в пользу наибыстрейших действий.

— Таким образом на повестке дня — план действий, — председателем колхоза насупился Шез. — Где взять картошку?

— Думаю, только через летучие корабли… А зачем картошка? — тут же предложил решение проблемы Санди.

— План военных действий составлять! Это он под Чапаева косит, такой у нас в мире есть герой анекдотов, — осуждающе поджала губы Битька. — В самом деле, что же придумать? Меня так и подмывает просто побежать туда и… все разломать к чертовой матери! Прости, Санди! Ты знаешь, у нас в мире такое ругательство — это так, для детсадовцев.

— Не знаю, кто такие, эти ваши детсадовцы, но сдается мне — это негодяи и… как бы это… ну без стыда, без совести, без чести… — не сумел найти нужного слова рыцарь.

— Отморозки? — подсказал Шез.

— Да и отморозки, почище наших пиратов.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — опустила глаза девочка. — Клянусь больше не выражаться, но давайте же план составлять! Просто не представляю, как это делается!

— Я считаю, нужно обозначить круг проблем и придумать их решение, — внес, как всегда, рациональную струю дядюшка Луи. — Как сообщил сейчас только вернувшийся Аделаид, нашего мальчика вернули в клетку на площади. Беатриче, — покачал негр головой, заметив, что губы девочки, вопреки данной только что клятве шевелятся, беззвучно произнося ругательства уже для первоклассников. — Соответственно, лежащая на самой поверхности проблема — это решетка. Да и цепь с ошейником. Насколько я понял, закреплена цепь внутри здания. Соответственно, либо ее нужно разъять на ошейнике, либо внутри, либо на протяжении. И боюсь, перепилить ее будет не просто…

— С решетками и цепью как раз проблемы нет, — скромно пробурчал Аделаид, — Я их просто раскушу, — в порядке демонстрации тролль, убедившись, что хозяин харчевни смотрит в другую сторону, аккуратно выкусил дырку в каменной кладке стены, все равно, что малыш розочку с торта.

— Офигительно, — выразила общее мнение Битька, секундочку подумала и запечатлела свое восхищение поцелуем на лбу бывшего кухонного работника, и сама растерялась, когда тот окаменел. Последнее время Битька нет-нет, да и вела себя как… как девчонка, а не как свой в доску брат, пацан. Это было так непривычно. И еще приятно. Она даже подумывала, а не стоит ли ей немного изменить походку: не маршировать, как солдат, а как там? «Летящей походкой ты вышла за водкой». Правда, для этого необходимо платье, и туфли, и колготки, и сережки, и красивые маленькие плавочки и бюстгал…

— Получается, если мы доставим тролля на место, то можем уже не волноваться за решетки и цепь. Беата! Опять! — продолжил систематизацию дядюшка Луи.

— Не могу я не ругаться! Как только представляю Рэна, как у него на шее этот ошейник, как он сидит в этой клетке, а в него всякие гниды чем попало бросаются!..

— Да простит меня, уважаемый всеми нами и почитаемый наш друг Аделаид, — перебил Битьку Санди, — но если бы он только позволил…

— То ты бы легко употребил его за вместо гнилого помидора и зафинтилил прямо по адресу, — весело продолжил мысль рыцаря Шез.

— Ну… Я думаю, он не будет против, — скосила глаза в сторону по-прежнему пребывающего в состоянии окаменелости тролля. — В крайнем случае, я его снова предварительно поцелую.

— Мастер общего наркоза! Кто последний на процедуру! — грубо хохотнул дух гитары. — Теперь я спокоен за нашего оруженосца, такая медицина быстро поставит его на ноги! — кроме Шеза не покраснел за столом только дядюшка Луи, по всем понятной причине.

— Итак, Аделаид и Рэн, потерявший свои цепи, как русский пролетарий в семнадцатом году, стоят наверху в не составляющей проблемы клетке. Наши дальнейшие проблемы: как им спуститься вниз, как и куда нам скрыться и как выбраться наружу, — призвал к порядку взявший на себя обязанности председателя дух саксофона.

— До сих пор нам легко удавалось перемещаться внутри этого неуютного местечка.

Рэн с удовольствием вытянул ноги, прислонившись к стене. Если бы он сейчас был на поверхности, как раз вставало бы солнце, и он постепенно бы начинал отогреваться в его лучах. Солнце мягкой котеночной лапкой трогало бы его щеки и плечи, фыркало в глаза, и он бы сам, котенком жмурился и потягивался в его лучах. Жуткая жалость, что все это совершенно недоступно, и ничего кроме промозглости не коснется его тела, озябшего до костей. Вот так. Он даже и рад оказаться в своей клетке. Просто вернулся в родной дом. Ну а что, собственно, удивляться. По крайней мере, пока не проснулись добрейшие жители этого города и не отправились с добросовестностью наемных работников пулять в него заранее заготовленным и импровизированным мусором, он в покое, и может прийти в себя. Насколько это вообще реально в его положении.

…— Что же, Рэн О' Ди Мэй? Похоже, ты все-таки свято веришь в то, что твой пришелец из другого мира — переодетая девчонка, и твои чувства к ней совершенно лишены хоть какой-то степени противоестественности?»— Когда всю ночь продолжавшаяся оргия наконец утихла, в силу того, что все участники ее по той или иной причине перестали принимать в ней участие, заснув или забывшись, а кто-то, пожалуй, и скончавшись в самых фантасмагорических положениях и местах, хозяин, явно упивающийся своею трезвостью подошел к своей любимой игрушке, и брезгливо отбросив ногой храпящую в колено юноши даму Цу, завел разговоры. Естественно, оруженосец ответил на провокацию молчанием.

— А ну, конечно! Как бы нашему герою не хотелось выплюнуть мне в лицо со всею горячностью: «Да! Она — девушка! Отвяжись от меня, ненормальный и бесноватый извращенец!», он промолчит. Он ни за какие коврижки не выдаст своего напарника по команде бродячих жонглеров. Ведь эта кучка оборванцев замахнулась, не много нимало, на присвоение себе права решать судьбы мира. Со всей наивностью, свойственной людям их возраста и уровня интеллекта, они полагают, что такие вещи решаются всенепременно на сборище подобных им поющих бродяжек. Ну и, конечно, не дай Бог вскроется их маленькое жульничество! Не дай Бог им не удастся слегка обмануть высший суд! — барон сделал вид, словно от души расхохотался. — Открою тебе секрет, малыш. Судьбы мира решаются совершенно иным способом. К примеру, некоему барону, скажем А, (совершенно просто, к примеру) для того, чтобы положить в его сундук еще, положим, энную сумму золотых монет, нужно графство Б. Ты — мальчик умный, и сам понимаешь, какими будут последствия решения барона А о необходимости ему этих монет, для, допустим, какого-нибудь пятилетнего мальчика из замка, лежащего на пути барона к могуществу. Его незамысловатый мир, состоящий из бородатого папы, полногрудой мамы, щенка и летучего кораблика из щепки совершенно неожиданно и катастрофически негаданно рухнет, и погребет его под обломками. А вот для сына гробовщика год удастся поистине счастливым, и он даже пролепечет боженьке благодарственную молитву за то, что папочка купил ему медовый леденец и покатал на карусели.

— Ничего вы не понимаете, сэр, — усмехнулся в ответ Рэн. — Мир кажется вам шахматным полем, а люди — фигурками в ваших руках. У вас крайне ограниченное представление о мире. Вы знаете его ровно настолько же, насколько шахматная доска меньше стола, на котором она лежит, стол — меньше комнаты, в котором стоит, комната меньше дома, ну и так далее. А еще существует огромная масса вещей, для которых ваши шахматы — вообще ничто. Однако, боюсь, говорить с вами об этом — все равно, что о музыке с глухим.

61
{"b":"18191","o":1}